Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 5 (страница 15)

– Да тихо вы, док – он сам разберется, – проворчал Ястребов.

– Вы думаете, наша помощь ему не понадобится?

– Тут и думать нечего: стойте и молчите, пока…

– Пока что?

– Тихо, – Ястребов приложил палец к губам и оглянулся: позади них раздался какой-то шум.

Глава 7

Охранник толкнул Егорова в спину с такой силой, что тот чуть не копнул носом бетон.

Не ожидая такой грубости, Егоров огрызнулся:

– Я это запомню.

– Обязательно запомни, – сквозь зубы процедил охранник: эта эмблема на куртке пилота, вызвавшая столько злобы у конвоира, была ему знакома. Пару месяцев назад им попался диверсант-аквалангист, и именно такой рисунок красовался на плече водолазного костюма нарушителя подводной границы «Цитрона» – красный кружок, в центре которого был помещен синий лотос. Тогда же местная служба безопасности выяснила, что этот знак принадлежал одной малоизвестной фирме, производившей детские продукты питания и предметы гигиены. Да уж, для грязных делишек террористов не было прикрытия более удобного, чем изготовление яблочного пюре, или ароматной присыпки. Эта фирмочка была ни чем иным, как замаскированным диверсионным пунктом. Как потом выяснилось, по всей планете было несколько тысяч таких вот мелких организаций с производством, якобы нужных мелочей для жизни – от туалетной бумаги сомнительного качества, до бракованных детских ползунков, к которым никто не предъявлял претензий: продукции просто не было ни в магазинах, ни на рынках, ни в интернете. Это было, что называется, «мертвое производство», надежно прикрытое нужными людьми с необходимым пакетом документов.

Подобные фирмы – это только верхушка айсберга: «головной» офис террористов еще предстояло обнаружить…

Чем занимались подобные «пункты»? Да всем, чем угодно: от слежки за интересующими «головной» офис объектами, до производства оружия разных типов и назначения – от микропуль, похожих на осиные жала, до бесшумных вертолетов, способных преодолевать огромные расстояния за считанные минуты. И да, многие технологии были украдены из лабораторий «Нового рассвета», о чем давно болела голова у администрации: где-то была не просто утечка секретной информации, а кто-то прям дорожку протоптал в самые важные отделы компании.

Короче, проблем было выше крыши, а тут – вот он: подозрительный субъект со знакомой эмблемой, напечатанной на спине лётного комбинезона! «И если этот подонок сделает хотя бы шаг в сторону…» – возмущенно думал второй конвоир, по-видимому, забыв, что они все трое находятся в довольно ограниченном пространстве, и ни о каких свободных движениях влево или вправо говорить не приходится. Охранник снова матернулся и толкнул Егорова, правда, чуть слабее, чем в первый раз.

– С тобой еще разбираться и разбираться, так что лучше не возникай, пока я прикладом тебя не огрел.

– Вы это сейчас серьезно? – усмехнулся Егоров.

– А что не так? – спросил конвоир.

– А то, что с пленными так не обращаются.

– Так ты и не пленный.

– А кто же я?

– Временно задержанный.

– То есть, если я задержан, то меня можно по башке прикладом, или как вы там еще хотите со мной расправиться?

– Чего у вас там случилось? – спросил Григорий, возмущенный непонятной возней за его спиной.

– Потом скажу, – ответил второй глухим голосом.

Егоров хмыкнул, ведь, кроме эмблемы, которая так не понравилась конвоиру, в его кармане лежал предмет, так никем пока и не обнаруженный – флешка с данными о местоположении базы Морозова. Эту информацию Егоров держал при себе постоянно, надеясь, что она когда-нибудь спасет ему жизнь, если случится что-нибудь непоправимое, вот, например, как сейчас, когда его схватили, как вражеского агента. Да, за такую флешку его либо отпустят на все четыре стороны, что весьма сомнительно, либо тут же снесут голову, или, еще хуже – будут снова угрожать пытками, оттягивая срок неизбежной смерти. Пилот поморщился при мысли, что его снова посадят в кресло к тому «доктору» и тот опять будет колоть его непонятными препаратами, а потом… Кто его знает, что он будет делать потом, но тот «доктор» при одном только воспоминании вызывал у Егорова едва скрываемую дрожь по всему телу.

Пилот тяжело вздохнул, пытаясь переключиться на какие-нибудь воспоминания, успокаивающие его нервную систему, но ничего не получалось – кроме покинутого им вертолета, и вида этого острова при ярком, но коротком солнечном свете, ничего в голову не приходило.

Когда пару часов назад его вывели на прогулку, вполне возможно, что ту пыльную дорожку и ржавую пустую бочку из под бензина, брошенную на пригорке, он видел в последний раз…

Да, что и говорить, но это воспоминание не давало благотворного эффекта. Если вспомнить еще что-нибудь, тогда для этого надо напрячь мозги, но его голова раскалывалась так, будто ее изнутри долбили перфоратором, или со всей богатырской дури хряпнули по ней тяжеленной кувалдой.

Егоров снова вздохнул, а может, застонал от боли (он и сам этого не понял), но конвоир вновь ткнул его в спину стволом автомата, будто, услышав эти звуки, он захотел сделать пленнику еще больнее.

– Да что ж ты… – обернулся к нему Егоров. Пилоту хотелось, чтобы хоть сейчас его никто не трогал: ему и так тошно – дальше некуда, а тут еще этот придурок со своим автоматом.

Как только они прошли еще триста метров вглубь бункера, далеко впереди раздались звуки, похожие на выстрелы.

– Вы слышали? – возбужденно спросил пилот.

– Ну, слышали, – равнодушным голосом ответил Григорий. – Вы сильно удивитесь, товарищ Егоров, но каких только звуков здесь нет: от рёва слона – до мышиного писка.

– Но, это же были выстрелы, а не мыши, и уж тем более не слон, разве нет?

Григорий снова обернулся:

– Выстрелы? Ну и что? Вы поспокойнее себя ведите, а не то мне придется вас приструнить.

– И как же ты это сделаешь? – спросил Егоров, ни на миг не переживая, что с ним будет дальше, ведь, если его до сих пор не укокошили, то и сейчас ничего страшного не случится.

Охранник не ответил, посмотрев на Егорова так, как смотрят на что-то непримечательное, вроде какой-нибудь козявки.

Зато ему сказал кое-что второй конвоир:

– Все наши разговоры могут услышать те, о которых вам лучше не знать.

– Что вы имеете в виду? – обернулся к нему Егоров.

– Идти надо быстрее – вот что, а то здесь скоро будет не до разговоров…

– Лучше заткнись, – прервал его Григорий, встав на месте.

Второй охранник посмотрел на него непонимающим взглядом, но, что-то видимо вспомнив, смиренно промолчал.

Прошла минута, и все эти тягостные шестьдесят секунд маленькая группа людей прислушивалась к вдруг возникшим шорохам, не делая ни шага вперед. Пилота удивило то, что еще несколько минут назад Григорию было все равно на выстрелы, которые он явно слышал, а теперь этого здоровенного мужика с автоматом испугали какие-то мышиные писки, или что-то на них похожее.

Конечно, Егоров прекрасно понимал, что ему не скажут не только всей правды, но даже и намеком не обмолвятся о том, что тут на самом деле происходит, но про себя он радовался, что хоть что-то остановило этого бравого вояку.

Через минуту Григорий шепнул «вперед», и вся группа медленно побрела вдоль туннеля – к пугающей неизвестности.

Егоров, вспомнив вдруг о местном докторе и его «чудо-шприце», призадумался: не хотелось больше видеть эту садистскую рожу; не хотелось слышать, что будут говорить эти узкие бледные губы… Так и что же ему делать: смиренно пойти с охранниками к тому садюге, который будет выуживать из него нужные им сведения, или, не задавая неудобных вопросов, попробовать оказать сопротивление этим двум бугаям, рискуя быть застреленным? Вопрос, естественно, глупый, и ответ на него до смешного прост, но пилоту сейчас было все равно, как с ним разделаются – главное, чтобы это произошло быстро и без мучений.

Потом его мысли сами собой переключились в другую плоскость: его вновь заинтересовали звуки, раздающиеся со всех сторон.

Пилот прекрасно знал, что на таких огромных, как этот, объектах, разбросанных по всей планете, может твориться все что угодно, и не нужно обладать богатой фантазией, чтобы представить себе все ужасы, изобретенные человеком. Егоров знал, что на «Цитроне», кроме производства секретного оружия ведутся еще кое-какие работы, связанные с изменениями генов любого представителя животного мира, а значит, тут могли создать такое, что и в голову не придет нормальному человеку. Об этом он много раз слышал из бесед шефа со своими коллегами из администрации, но Егоров не всегда был внимателен к той, несомненно, важной, болтовне, тем более, что любая, даже самая ничтожная, на первый взгляд, информация, может быть использована врагом. А этих самых врагов у компании было больше, чем блох у бродячего пса, о чем тоже не раз говорил Ястребов, особенно, когда перебарщивал с выпивкой.

Да, что и говорить: выпить его начальничек был не дурак, правда, в последнее время Ястребов перестал злоупотреблять горячительным, очевидно, Морозов дал ему втык, или же тот втык дала его собственная печень (он частенько держался за правый бок, когда о чем-нибудь оживленно спорил со своими коллегами). Хотя ему лично, как простому пилоту, как маленькому человеку при большом боссе, это, в общем-то, все равно: если начальник уйдет с поста – дадут другого…