Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 4 (страница 9)

Трясогузова это не сильно удивило: месяц назад он уже находился в похожей ситуации, когда Кондрашкина и покойный Полозов провели над ним свой эксперимент.

Он не хотел вставать, зная наперед, что придется ползти к креслу и, вновь напрягая все тело, усаживаться на это скользкое кожаное сидение, которое давно надо было переделать.

Трясогузов выругался и приготовился к тому, чтобы развернуться на полу и ползти, как жирный неповоротливый червь. Как только он сделал первое движение, тут же кольнуло в обеих ногах. Он крякнул от этой неприятной неожиданности и вновь попытался развернуть свое тело. Как только он шевельнулся, снова кольнуло в ногах, и сильно заныло в спине. Трясогузов потянулся правой рукой к пояснице и потер ее, думая, что так ему полегчает. Действительно, боль быстро ушла, но вместе с тем снова закололо в ногах. В его голове снова зазвучала эта странная фраза: «Встань и иди!»

– Это шутка такая, блин? – спросил сам себя толстяк. В это время его руки уперлись в пол и выпрямились в локтях. Он вдруг почувствовал, как верхняя часть туловища поднимается, все больше отрываясь от пола, а ноги сами собой сгибаются в коленях и делают шаг вперед, чтобы поднять тело еще выше. Трясогузов не верил своим глазам, не верил спине, не верил ногам, продолжая помимо воли слушать этот властный голос, чувствуя, что нужно выполнять простой приказ: «Встать и идти!»

Он медленно шел к креслу, всё еще не веря, что можно идти просто так, не прибегая к помощи той громоздкой вещи, с которой провел почти сорок лет своей жизни. Шаг. Еще шаг. Потом еще три шага.

– Уже дошел? – удивлено спросил себя Трясогузов, не веря, что стоит рядом с креслом.

– К вашей радости – да, – ответил ему Рыльский, неожиданно подошедший к креслу. Он взялся за его ручки и отодвинул кресло подальше от Трясогузова. На лице толстяка вдруг появилось такое изумление, что Рыльскому стало его жалко, но он, не сказав ни слова, еще дальше отодвинул кресло, с удовольствием наблюдая, как толстяк идет к нему на своих ногах.

Глава 5

Малыш как-то поздно сообразил, что сделал сегодня неверный шаг, спустившись в эту подводную либо крепость, либо западню. На кой черт он вообще прыгнул за борт того старого суденышка, когда можно было спокойно поплыть обратно, а потом, сидя в кабинете Бесфамильного, есть холодную утку, или что у него там осталось из припасов, и рассказывать ему о своих приключениях? Да, он прекрасно понимал, что ему все равно пришлось бы прикончить парочку матросов, если бы те вздумали устроить бунт, и он по любому вернулся бы на тот остров, и…

Вот только Малыша не покидал один подленький вопрос: какого черта Бесфамильный отправил его на этом корабле, который привез его к какой-то мусорной куче посреди океана? Может, он хотел избавиться от него таким образом? Или хотел что-то этим сказать, типа есть один неподступный объект – надо там провести разведку?

Малыш знал, что эти вопросы ему просто так не решить, и без личного участия Бесфамильного тут не обойтись. Он также понимал, что старик – тот еще интриган, и что часть той власти, которая была сосредоточена в его руках, не далась ему просто так, и он, как настоящий собственник, никогда с ней не расстанется. В детали Малыша никто не посвящал, но он и так знал, что если Бесфамильный пожелает, то сможет завладеть всем архипелагом, вот только он никак не проявлял той видимой охоты до полной власти, которая того и гляди уйдет из рук Морозова, если тот все еще жив…

При желании можно было бы размотать весь этот клубок, хотя бы в теории, но Малыш не знал, дадут ли ему это сделать в ближайшие часы: неизвестный ему объект нужно было прочесать без приключений и найти здесь оружие, потом еду, или наоборот.

Тут он вновь задумался: почему Бесфамильный не попросил у него помощи в освобождении своего острова от чужаков, ведь ему, Малышу, не впервой иметь дело с головорезами разных мастей? «Если только это не была тупая отговорка, чтобы избавиться от меня», – подумал вдруг Малыш, чувствуя какой-то подвох со стороны босса. «Да, не так-то прост наш Илья Семеныч», – продолжал рассуждать Малыш, медленно ступая по бетонному полу мрачного коридора, освещаемого редкими желтыми лампами, приделанными на низком потолке.

В ту же секунду он услышал, как с ним вдруг заговорил его желудок – он, в отличие от Малыша, не забыл об утке, и был бы не против ее холодной тушки, как, впрочем, не был бы против любой другой еды, вот только теперь неизвестно, когда ее удастся достать.

Малыш чувствовал, что где-то в глубине души Бесфамильный его недолюбливает и немного побаивается. К тому же, босс редко посвящает его в некоторые тайны: например, он ни разу не упоминал вот об этой подводной крепости-западне. Что это за объект, о котором Малыш ни сном ни духом? А ведь построен он довольно давно, по крайней мере, судя по старым заржавевшим дверям, можно сказать, что этому объекту не меньше пятидесяти лет.

Малыш не удивился тому, что во всем туннеле работали лампы: чем-то это место напоминало ему «Цитрон», только было оно, скорее всего, не таким просторным. Единственное, что его удивило, так это обилие дверей. Тут были и большие широкие, и маленькие узкие, но всех их объединяло одно общее «свойство» – все они давно заржавели, будто здесь постоянно случались затопления и двери часто оказывались в воде по самую «макушку».

Малыш шел по узкому коридору и каждый его шаг отзывался гулким эхом. Он чувствовал, как устала от напряжения его рука, сжимавшая теплую рукоять пистолета. И он, встав на месте, решил, что можно пока обойтись без пистолета. Он хотел положить оружие в кобуру, но, глянув еще раз на ржавые двери, тут же представил себе, что произойдет с его пистолетом, когда он будет спокойно лежать в сырой кобуре. Одежда Малыша была по-прежнему вся мокрая от морской воды, и сушиться здесь было негде. Пистолет, по-хорошему, надо было бы разобрать и высушить все его детали, да поскорее, ведь кто знает, чем может закончиться эта прогулка: выскочит сейчас из-за угла какой-нибудь умник с автоматом и пристрелит его ни за что, ни про что.

Малыш вдруг подумал, что так долго о своем оружии он еще не размышлял: оно всегда было готово к «применению», потому что он заботился о нем лучше, чем о своем желудке.

– Да уж – вспомнил, – тихо сказал Малыш, вновь рисуя в воображении недоеденную утку в кабинете Бесфамильного.

Он прошел дальше по коридору, заметив, что одна из дверей чуть приоткрыта. Он взялся за металлическую ручку и толкнул дверь внутрь. Скрежет ржавых петель нарушил тишину коридора, но Малышу было плевать, кто его сейчас слышит: он не стал убирать пистолет, надеясь, что в нужный момент его не заклинит.

Он вошел в темную комнату. Нащупав выключатель, нажал на клавишу: загорелась желтая лампа, забранная в пыльный плафон. Малыш увидел довольно маленькую комнату: в таких обычно работает один или два человека. Он уже видел такие кабинеты на «Цитроне», правда, они располагались в отдельных, тщательно охраняемых зонах. Малыш ни тогда, ни сейчас не мог понять, в чем их суть. Он смотрел на старый письменный стол, с приставленным к нему тяжелым деревянным стулом; на большой вентилятор с тонкой дымчатой паутиной на решетке; на пластиковую доску, поставленную на четыре проволочные «ноги» – на блестящей ее поверхности красным маркером были написаны какие-то формулы.

В дальнем от двери углу стоял узкий железный шкафчик, какие обычно были в спортивных раздевалках. Шкафчик был заперт: на стальных «ушках» болтался маленький навесной замок. Малыш сразу же подошел к шкафчику и, осмотревшись, увидел в углу за дверью маленький огнетушитель. Он взял его и, размахнувшись, сбил замок со шкафчика, отчего стальные «ушки» погнулись, будто их скрутили сильными пальцами.

Малыш открыл дверцу: внутри ничего полезного не было, кроме нескольких желтых папок и какого-то пластмассового стержня, напоминающего ручку с золотым пером. Ему тут же вспомнилось, как андроид с лицом Бесфамильного ткнул такой же ручкой ему в шею, отчего Малыш потерял сознание…

– А вот и оружие. Наверное, – сказал Малыш и сунул стержень в карман пиджака. Еще несколько секунд он задавался вопросом, как относиться к своей находке: как к спасению, или как к простой безделушке, лишь внешне напоминающей миниатюрный электрошокер? Потом его внимание переключилось на еще один предмет, лежавший на столе – желтую пластиковую карточку.

– Пропуск что ли? – спросил Малыш сам себя, удивляясь, как он сразу ее не заметил. Он сунул карточку в тот же карман, в котором лежал «шокер», и еще раз осмотрелся в поисках чего-нибудь подходящего для самообороны, но, кроме стула и брошенного рядом со шкафчиком огнетушителя, он больше ничего не увидел.

– До свидания, – сказал он в пустоту комнаты и, выключив свет, вышел в коридор.

Ему не хотелось снова бродить по бесконечному туннелю, не хотелось открывать дверь за дверью, чтобы напороться, в конце концов, на какого-нибудь придурка с ножом или пистолетом. Но, по здравому рассуждению, ему необходимо было это сделать, потому что неизвестно, где сидит тот придурок, и что у него припасено для непрошенных гостей. Малыш вздохнул и закрыл поплотнее эту дверь, тем самым как бы отмечая в своем сознании, что кабинет прошел полную проверку. Можно было, конечно, проверить и все остальные двери, но чтобы их обойти, нужно вернуться в самое начало пути, а это примерно в километре отсюда. Да и потом, все те двери, которые ему попались, были закрыты на внутренние замки…