Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 7)

Маргарита сначала растерялась, а потом, взяв себя в руки, ровным голосом произнесла:

– Пожалуйста, семнадцать-тридцать-пятьдесят.

– Ждите, – ответили ей.

В трубке повисло молчание. Маргарита села на стул, стоявший тут же рядом, и, не отрывая трубку от уха, принялась окидывать рассеянным взглядом стены кабинета, до которых ей не было никакого дела. Старые желтые обои с какими-то простенькими цветочками: незабудки, васильки, ромашки… Кое-где виднелись засохшие пятна, похожие на давно пролитый сок, а, может быть, и кровь. Маргарита с равнодушием взирала на эти пятна и ждала, когда ей ответит неприятный скрипучий голос одного из замов, от которого многое зависело на этом объекте.

– Алло! – проскрипела вдруг трубка.

Рука Маргариты вздрогнула, и она чуть не выронила трубку из рук: это был тот самый голос, который Маргарита вынуждена была слушать в утренний час. Она, заранее зная, с кем ей предстоит разговаривать, так и не смогла привыкнуть к нервировавшему ее прокуренному баритону, за что постоянно себя ругала, чувствуя себя не профессиональным психологом, а загипнотизированным кроликом перед удавом.

– Здравствуйте, это Кондрашкина, – начала, было, она.

– Привет, привет, мне другие и не звонят. Чего-то ты меня забыла, дорогая, – сказал заместитель таким наглым тоном, что ей тут же захотелось бросить трубку к чертовой матери и никогда больше не связываться с этим человеком. Но она, пересилив себя, спросила:

– Вы можете оказать мне одну услугу?

В трубке вздохнули, словно это была такая тяжелая, ну, просто неподъемная работа – оказывать эту услугу, что для этого требовались все ресурсы объекта…

– Почему же только одну, Марго? Мне приятно делать для тебя всё, о чем ты попросишь.

Маргарита помолчала, всё еще думая прекратить разговор и выйти из этой вонючей комнаты.

– Мне нужен выход на пятый уровень, – сказала она.

Тот, не раздумывая, и даже с некоторым раздражением, ответил:

– У тебя всегда был туда доступ. Чего ты хочешь на самом деле?

– Я хочу пойти туда не одна, – сказала она, нервно кусая губы, опасаясь, что заместитель сам ее опередит и первым бросит трубку.

Прошла минута. Маргарита ждала, вдавив трубку в ухо, отчего оно занемело, не чувствуя боли от вмятого в плоть пластмассового кругляша.

– Уф, задала ты мне задачку, – ответил, наконец, заместитель. – Ты же понимаешь, что он… – при этом заместитель сделал ударение на последнем слове, после чего повисла продолжительная пауза.

– Знаю, – ответила Маргарита.

– Знаешь? – деланно удивился заместитель, – Тогда какого же черты ты…

– Мне только на пятнадцать минут – не больше.

В трубке снова раздались проклятия и мат.

– Да ты знаешь, что такое эти пятнадцать минут на «башне»?

– Знаю, – ответила Маргарита.

– Ничего ты не знаешь, и не понимаешь, и выгораживать я тебя не стану – сама будешь всё расхлебывать!

– То есть, вы мне отказываете? – в этом ее вопросе, скорее был не сам вопрос, а приговор, который подписывал себе заместитель, если не выполнит просьбы Маргариты.

– Нет! – крикнул он, – я тебе никогда не отказывал, но ты же понимаешь…

– Понимаю, – перебила она его, – и, тем не менее, прошу: только пятнадцать минут.

– Нет! – отрезал он, – десять, и не секундой больше!

– Хорошо, ответила Маргарита, – я согласна.

Она заранее знала, что нужно назвать чуть большую цифру, чем хотелось, чтобы, в итоге, получить, что нужно.

– У тебя всё? – прокричали в трубку.

– Да, – ответила Кондрашкина.

В трубке помолчали.

– Когда?

– Сегодня, в десть утра.

– Готово: двое внесены в список. И запомни, разбираться с ним будешь сама!

Тут же она услышала гудки.

Маргарита тяжело вздохнула и приложила руку к груди: сердце билось, как бешенное. Этот человек постоянно выводил ее из себя одним только голосом, но она ничего не могла с собой поделать – иногда к нему приходилось обращаться по таким вот вопросам, касающимся нарушения правил, давно установленным между ней и Морозовым – главным по объекту. Заместитель, один из шести, был что называется, всегда настороже, когда к нему обращалась Маргарита, но, не смея ей отказать, выполнял ее просьбы, несмотря на сопутствующие риски, и втайне желая, чтобы это поскорее закончилось.

Маргарита вышла из душной комнаты и вдохнула воздуха, пусть и не такого свежего, какой был в рабочем коридоре или в ее медкабинете, но все же, не такого противного, какой остался за плотно закрытой дверью, которой она с ненавистью хлопнула. Раздатчица, услышав этот хлопок, поняла, что то был не сквозняк – здесь их просто не бывает.

Маргарита вышла из узкого коридорчика и направилась, было, в общий зал, но раздатчица ее спросила:

– Не получился разговор?

– Всё нормально, – ответила Кондрашкина, – спасибо.

– Обращайся, если что, – ответила раздатчица, нарезая хлеб тонкими ломтиками, чтобы немного сэкономить: сегодня подвоза не было, что казалось странным в такой урожайный год, какой выдался на ближних островах. Значит, что-то опять случилось. Раздатчица, не вникавшая в детали работы объекта, тем не менее, переживала за состояние своих закромов, от полноты которых зависела жизнь местных островитян.

Маргарита подошла к столу, где Елена, скучающим взглядом смотрела в интерактивное окно, находившееся от нее в пяти метрах. Она не могла разглядеть, что там происходило, да этого и не требовалось – надвигался шторм, про который знали еще со вчерашнего вечера: местное бюро по прогнозам погоды объявило штормовое предупреждение, и особенно делался упор на то, что будет сильная гроза.

– Ты где была? – спросила Елена Кондрашкину, подошедшую к столу.

– Где была – там уже нет, – ответила Маргарита, через силу улыбнувшись.

– Случилось что?

– Нет, всё нормально.

– Но, я же вижу!

– Тогда смотри в другую сторону – у тебя есть задачи поважнее, поняла? – строго сказала Кондрашкина, показав Елене глазами на ее плоский живот.

– Да?

– Два! – бросила Маргарита, – и, взяв свой поднос, пошла его относить к грязной посуде.

Елена молча посидела, глядя тоскливыми глазами на пустые тарелки, расставленные по всему столу, и стала их неспеша собирать в свой поднос. Однако, она не успела его поднять, чтобы самой отнести к горе посуды: вернувшаяся Кодрашкина перехватила ее руку и сказала:

– Я сама. И, впредь – не более килограмма в руки, понятно?

Елена кивнула, не понимая, как теперь она будет таскать в своей лаборатории десятикилограммовые ящики, когда будет очередной привоз расходного материала.

Как только Маргарита, громыхая нервно подносом, поставила его, наконец, на стол, над ее ухом раздался отвратительный голос:

– Привет!

Она оглянулась – перед ней стоял Малыш.

Глава 4

Маргарита одарила Малыша тем взглядом, которым обычно удостаивались настоящие хамы и наглецы, заслуживающие лишь оскорблений, или презрительного молчания. Так она поступила и в этот раз. Не говоря ни слова, спокойно обойдя Малыша стороной, и, кивнув Елене, чтобы та шла за ней, она направилась к выходу из столовой.

Малыш проводил ее мерзкой улыбкой, скользнувшей по обожженному лицу. Правая его щека в этот момент нервно дернулась, причинив боль правому же глазу: он приложил к нему ладонь, и отвернулся, чтобы Маргарита случайно не увидела, что у него небольшие проблемы. Но Кондрашкина и не думала оборачиваться: теперь у нее была цель номер один – довести Елену до «башни.

Время близилось к десяти. Маргарита вела Елену наверх, и та, не переставая, спрашивала, куда они идут. Кондрашкина сначала молчала, а потом, наконец, сказала, что это сюрприз, на что Елена ответила, что сюрпризов ей больше не хочется.

– У меня уже есть один, – сказала она, отдыхая на лестнице.

Маргарита быстро на нее глянула и бодро ответила: