Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 9)

Маргарита посмотрела на Елену, выглядевшую так жалко, что хоть сейчас отдавай ее в детский дом.

– Лен, мы еще чуть-чуть поговорим, а ты, пока, посмотри в окошко, или, хочешь, за компьютером посиди.

– Нет, Маргош: компьютер мне и там надоел.

– Тут есть сеть, – сказала Маргарита одними губами.

– Да? – Елена округлила глаза. – Та самая – настоящая? – тоже лишь губами спросила она.

Маргарита махнула рукой и пошла к Морозову. Он не стал садиться на скамью: ему было лучше так – меньше болело всё внутри.

– Марго, – начал он, – мне недолго осталось.

– Да что вы такое говорите… – начала она.

– Стоп, Марго, не надо, – сказал он. – теперь послушай меня! Мне осталось несколько недель, ну, может, от силы – пару месяцев. Самое главное заключается в том, что моя власть уже не моя….

– Кто-то из ваших замов прибирает всё к своим рукам? – не выдержав, перебила его Кондрашкина.

– Нет, – ответил Морозов, и, поморщившись, потер себе грудь, – всё гораздо хуже: от нас хотят избавиться, как от лишнего груза проблем, понимаешь?

– Нет, – сказала Маргарита, не веря своим ушам, – то есть, как это…

– Очень просто. Кто-то уже «наелся» нашими технологиями, кому-то уже неинтересны наши разработки, не нужны наши кадры, и так далее… – он тяжело задышал, – поэтому и финансирование постепенно прекращают. Сегодня даже пожаловались, что снова не было подвоза продуктов – короче, ограничения идут по всем направлениям, только не все об этом знают. В общем, что я хочу тебе сказать: скоро здесь будет совсем жарко, и тебе придется позаботиться о себе самой.

– А как же люди, которых здесь… Сколько: тысяч пять или шесть?

– Десять тысяч триста три, даже нет – четыре человека, но при условии, если вот эта девочка сможет родить, правда, не представляю, как это у нее получится… – он закашлялся.

– Совсем плохо? – участливо спросила Маргарита.

– Нормально, – ответил он, вновь потирая грудь, – это еще хороший день.

– Диагноз вам так и не поставили?

– Нет, не могут они ничего.

– Но как же так?

– Марго, не всё в руках человека, ты же знаешь.

– Знаю, – грустно ответила она. – Но как же я без вас?

– Подумаю еще над этим – время пока есть, не бойся.

Он вновь посмотрел на Елену, заворожено смотревшую на приближавшуюся черную тучу, из которой то и дело выбрасывались розовые линии небесного электричества. Грома слышно не было: комната имела отличную звукоизоляцию, но, тем не менее, иногда воздух дрожал, когда разряд был слишком близко.

Маргарита молчала. Молчал и Морозов. Тут к ним обоим повернулась Елена:

– Скажите, а если сейчас выйти на улицу под зонтиком, молния в меня не ударит? – спросила она с такой детской непосредственностью, что в глазах у Морозова блеснула влага: Маргарита разглядела ее при свете очередного разряда молнии, вспыхнувшего за северным окном, справа.

– Да, вот она – беременность, – задумчиво сказал Морозов.

– А? – спросила Елена, не расслышав, что он сказал.

– Нет, на улицу нельзя, – пояснила Маргарита, – это может быть опасно.

Елена улыбнулась.

– Ну, тогда ладно, – произнесла она смиренно, и вновь повернулась к окну.

– Послушай, – сказал Морозов, взяв Кондрашкину за руки, – я хочу предложить тебе одну, скажем так, авантюру: что если, я отправлю вас на какой-нибудь из островов, и вы там переждете все потрясения?

Маргарита с сочувствием на него посмотрела.

– То есть, вы хотите сказать, что нас там никто не достанет?

– Нет, – махнул он рукой, – не это я хочу сказать. Во-первых, вам поменяют имена. Во-вторых, найдут надежных людей, способных вас защитить. Ну, и, в-третьих, кто сказал, что в ближайшее время обстановка не изменится так, что всё встанет с головы на ноги?

– А не наоборот? – спросила Маргарита, улыбнувшись.

– Нет, именно так, как я сказал: рано, или поздно всё прояснится: надо только набраться терпения и не высовываться – мы все сидим на пороховой бочке.

– Неужели, и впрямь всё так серьезно? – спросила она, не веря, что это происходит прямо сейчас, а не в отдаленном будущем. – Неужели вы, со своими возможностями и связями, не можете ничего сделать?

Морозов вздохнул:

– К сожалению, в компанию проникли такие люди, которым никто и ничего не дорого, в том числе и мы с тобой, – сказал он и тут же кивнул на Елену, – а с этой дурочкой они тем более не станут церемониться, понимаешь меня?

Маргарита кивнула.

– Ну и как же нам быть? – спросила она.

– Я же говорю – подумаю, а потом тебе сообщу, – ответил Морозов.

Кондрашкина кивнула. Не ожидала она такого разговора, который оказался настолько откровенным, что никому о нем нельзя было рассказать. Она вновь почувствовала себя такой одинокой, что даже стоя сейчас рядом с Морозовым, не ощущала его присутствия, словно он уже был где-то далеко-далеко, а с ней разговаривала его голограмма. И только его руки, сжимавшие ее ладони, были слабым доказательством того, что он еще здесь. Странное ощущение какой-то раздвоенности Маргарита постаралась подавить тем, что переключилась на другую тему.

– Константин Константинович, – спросила она.

– Да, моя хорошая.

– У меня тут недавно вышел один инцидент… – она не решалась ему рассказать о том самом ночном происшествии.

– Ну, ну, продолжай, – участливым тоном подбодрил ее Морозов к дальнейшему рассказу.

– Короче, несколько дней назад, в ночное время, кто-то проник в мой кабинет, и я думаю, это было что-то вроде невидимки, проходящего сквозь стены…

Морозов вдруг так ей нехорошо улыбнулся, что она, на какое-то мгновение, увидела перед собой совершенно другое лицо – лицо неизвестного ей человека. Она в ужасе отшатнулась.

– Кто вы, черт побери?! – вскричала Маргарита.

Елена резко обернулась от крика подруги и подбежала к ней.

– Что с тобой Марго? – спросила она, но в этот момент Морозов дотронулся до Елены каким-то прибором, напоминающим шариковую ручку, и девушка упала на пол, потеряв сознание.

– Кто ты? – вновь спросила Кондрашкина, – отходя от того, кого минуту назад считала своим приемным отцом.

Тот, кто стоял перед ней, молчал: он явно чего-то ждал.

Маргарита сделала еще один шаг назад. Ее взгляд случайно упал на скамью, где за второй пальмой, стоявшей в углу так, словно ее пытались вмять в стену с такой силой, что даже пластиковый горшок треснул, увидела тускло поблескивавший мужской ботинок, торчавший как-то боком, словно за кадкой лежал человек, а его нога случайно вылезла наружу.

Она снова посмотрела на того, кто сейчас стоял перед ней, и не двигался с места: он замер, как андроид, которому вдруг вырубили питание – он застыл, словно искусно сделанная скульптура. Маргарита, не двигаясь, смотрела на это существо и заметила, что его глаза стали тускнеть, словно из них уходила вся влага, оставляя после себя лишь тонкую прозрачную сухую пленку. Существо не двигалось, и Маргарита сделала шаг вперед, протянув к нему руку. Расстояния было недостаточно, чтобы дотянуться до плеча Морозова-андроида, и Кондрашкина сделала еще один шаг. Теперь ее ладонь коснулась шероховатой поверхности дорогого костюма. Ее пальцы сжали руку, но ничего не произошло. Она дотронулась до кисти андроида и почувствовала холод.

– Выключился, зараза, – прошептала она.

Маргарита оглянулась в поисках какого-нибудь предмета, который мог бы послужить ей в целях самообороны, но кроме той «шкриковой ручки», что была в руках у андроида, она ничего не увидела: не скамейкой же ей обороняться?

Больше не раздумывая ни секунды, она присела над Еленой и похлопала ей по щекам – та не двигалась.

– Вот черт! – досадливо проговорила Маргарита, думая, как бы привести подругу в чувство. В этот момент молния за окном блеснула так сильно, что андроид вдруг задымился. Белый вонючий дым от горящего пластика вперемешку с запахом от шерстяного костюма и заменителем человеческой плоти, имеющим искусственные потовые железы, противно защипал глаза и начал проникать в дыхательные пути. Кондрашкина закашляла и вновь принялась хлестать Елену по щекам – бесполезно. Тогда она, собрав все свои силы, подняла Елену с пола и, перебросив ее руку через свою шею, потащила Коржикову из комнаты, как раненого бойца с поля боя.

Как только она сделала несколько шагов, за ее спиной раздался взрыв: это сработало защитное устройство андроида, не позволявшее проникнуть внутрь аппарата, если он попадет не в те руки. Маргарита обернулась: на месте андроида была дымящаяся куча пластика с горстками шестеренок, прилепившихся к магнитам, и колесиков, катающихся по комнате. Оторванные ноги и руки, к которым она прикасалась несколько минут назад, лежали теперь так, словно дурные дети изуродовали куклу, разбросав ее составные части по всей комнате.

Маргарита с ужасом смотрела на эту картину всего лишь несколько секунду, а в следующее мгновение, подтянув Елену повыше, чтобы та не съехала на пол, почувствовала, как намокла ее ладонь. Маргарита, прислонив Елену к перилам, глянула на свою руку – она была в крови. Кондрашкина окинула взглядом Елену – один из осколков взорвавшегося андроида попал ей в спину: прорвав ее платье, он стал незаметен за лохмотьями нарисованной красной розы.

Глава 5

Она спускалась с лестницы, боясь на кого-нибудь нарваться. Конечно, помощь бы ей не помешала, но, будет лучше, если сейчас она сама справится с этой проблемой.