Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 2)

Кондрашкина хихикнула:

– Ну, если только, не знаю даже, заставит вас подняться с вашего кресла и самому туда сесть, а так… Да что он может? Не переживайте даже. И да, впредь не советую вам влезать в разговоры взрослых людей, вам понятно?

– А сколько вам лет, если не секрет? – спросил неожиданно Трясогузов.

Маргарита улыбнулась:

– Вот это я называю хамством: дама всегда скрывает свой возраст, и неприлично спрашивать ее об этом – лишь годовые кольца на срезе могут сказать всю правду.

– Ух ты, жуть какая, – сказал Трясогузов и передернул плечами. – Вам самой-то не страшно так шутить?

– Нет, – ответила Кондрашкина, крутя кубик пальцами. – Мне и так здесь каждую смену… Ой, извините – мы отвлеклись.

Она мотнула головой, словно сбрасывая что-то гнетущее лишнее, мешающее работе.

– Итак, расслабьтесь и слушайте только мой голос. Раз, два, три…

Трясогузов, следящий за кубиком, вновь куда-то поплыл, оказавшись в сосновом лесу, наполненном запахом хвои от раскаленной на солнце смолы.

Когда через сорок минут в дверь постучал Рыльский (Маргарита знала этот нервный мелкий стук), она начала обратный отсчет:

– Десять, девять…

Трясогузов пришел в себя.

– Где это я? – спросил, он, широко открыв глаза, непрестанно охая и ахая.

– Может хватит? – спросила Маргарита усталым голосом, – здесь вы, и никуда не убегали.

Трясогузов потянулся, как от долгого сна.

– Как приятно иногда походить по лесу, да без этой чертовой коляски, – он с силой ударил локтем по вытертой деревянной ручке, и, видимо, попал нервом по ребру подлокотника.

– Ой, блин, больно-то как?

Маргарита усмехнулась:

– Хорошо, что мужики не рожают, правда?

– Ага, вот это самое прекрасное в нашей жизни, – отозвался Трясогузов, потирая ушибленное место.

Кондрашкина вновь что-то писала в его карте и он, уже, не старясь туда заглядывать, спросил:

– А что, все-таки, случилось с Еленой?

Маргарита вздохнула:

– То самое, о чем мечтают многие женщины.

– А о чем мечтают… Подождите, то есть, вы хотите сказать, что Елена…

– Да, – тихо, почти одними губами сказала Маргарита, указав глазами на закрытую дверь.

Трясогузов понимающе кивнул и также тихо добавил:

– Но, ведь, за годы моей работы на архипелаге, я не помню ни одного случая, чтобы…

– Вот именно, – ответила Кондрашкина, не меняя тональности в голосе, – и об этом ни одна душа не должна знать, вы меня поняли? Я случайно проговорилась, поэтому, вы должны меня понять и… простить, что не смогла сдержаться. Мы договорились? – она так на него посмотрела, будто и впрямь надеялась, что этот толстый весельчак, любящий потрепаться где надо и не надо, вдруг будет держать в тайне этот дамский секрет.

Трясогузов кивнул. Маргарита кивнула в ответ, как бы скрепляя договор о совместном молчании.

– Предупреждаю вас, если вы нарушите свое слово, тогда это может плохо кончиться для всех нас, – прошипела Маргарита.

– Не понимаю: как это касается нас с вами? – в ответ прошипел Трясогузов.

– Потом, как-нибудь, объясню, – она снова кивнула на дверь, к которой, скорее всего, прильнул Рыльский, если только за ним не следил Канарейкин. – Вот, возьмите ваши задачки, и 19-го числа, в семь утра быть здесь: моя смена начнется намного раньше.

– Понял вас, – ответил толстяк уже нормальным голосом.

– Прекрасно. Значит мы договорились?

– Конечно. До свидания.

– До свидания, – ответила Кондрашкина и Альфред направился к двери.

Рыльскому не терпелось войти и он, увидев на пороге Альфреда, немного растерялся.

– Лыжню! – крикнул Трясогузов.

Рыльский чуть ли не отскочил он резвого «лыжника», проехавшего, как катер, а потом, кашлянув, вошел в кабинет.

– Это я, – сказал он, оглядываясь на закрытую дверь.

– Вижу, – ответила Маргарита, отрывая глаза от заполняемых бумаг. – Дайте мне еще три минуты и кабинет будет свободен.

– Пожалуйста, пожалуйста – только помните, что тридцать минут вы себе прибавили, так что приходите на смену к половине седьмого – не ошибетесь, – на его лице появилась такая мерзкая улыбка, что Маргарита не преминула тихо сказать:

– Крыса.

– Что вы сказали? – спросил Рыльский, надевая свой халат, сняв его с общей вешалки.

– Нет, ничего – вам показалось, – ответила Маргарита и встала из-за стола.

Вечером у нее состоялся разговор с Полозовым. Профессор был сам не свой, узнав новости, достойные разве что достоверных слухов о начале ядерной войны.

– Марго, ты, конечно чудо…

– Причем тут я, Семен Павлович: это природа-матушка, ну и, счастливый случай в виде того слесаря.

– Как там его зовут, кстати? – зачем-то поинтересовался Полозов.

– Кажется, Сергей. А вам это зачем? – удивилась Маргарита.

Полозов глянул на нее, как на ребенка:

– Не плохо бы и его обследовать, раз такой случай, как ты считаешь?

Она через секунду кивнула:

– Точно – он первый, кто смог…

– Вот именно! – поднял Полозов вверх указательный палец. – Сколько случаев мы наблюдали, но этот, я бы сказал, поистине уникален, так что – вперед, коллега!

Маргарита радостно улыбнулась: еще одна научная работа в ее копилку, а уж начальство позаботится о том, чтобы дать жизнь ее дальнейшим исследованиям.

– Послушай, Марго, ты ей давала всё препараты, о приеме которых мы с тобой договаривались?

– Конечно! – ответила она. – А что такое?

Полозов помялся.

– Ты знаешь, есть у меня одно подозрение: думаю, что их действие – это, скорее, побочный эффект, нежели целенаправленное воздействие.

– Что вы хотите этим сказать? – непонимающим взглядом уставилась она на него.

– Скорее всего – это случайность, чем закономерность – вот, что я хочу сказать. И я думаю, нам придется на какое-то время остановиться в своем рвении.

– То есть, как? – чуть ли не вскричала она. – У нас же получилось!