Федор Фокеев – Психологический трактат, или Динамическая тенденция сознания и принцип альтернативности (страница 10)
Элементарные реакции, как значимые сами по себе внутренние состояния, допустимо рассматривать в качестве объектов, подлежащих сравнительной оценке, как по характеру, так и по уровню интенсивности переживаний, определяющей способность ощущений оказывать воздействие на сознание человека и трансформировать его опыт. В результате такого подхода вся сфера опыта, включающая в себя эти субъективные явления, по существу, образует единую конкретную форму динамической тенденции, в пределах которой однородные объекты оценки составляют иерархию, различаясь по степени совершенства, а также положительной или отрицательной значимости.
Элементарные реакции представляют собой самые простые и примитивные, но не самые очевидные и доступные пониманию проявления динамической ориентации сознания. В составе этих явлений нет наглядных представлений, образов могущества или совершенства, в них также отсутствуют ясно различимые сознательные реакции на эти представления. Сами по себе эти переживания не являются эмоциями по поводу внешних объектов, наглядно воплощающих те или иные виды совершенства или могущества. Они лишь подобны, аналогичны таким ощущениям, возникающим в других случаях благодаря сознательному пониманию действительности и реагированию субъекта на те или иные обстоятельства. Это сходство иллюстрируется тем, что как автоматические, так и вполне сознательные реакции, переживания или чувства обозначаются одними и теми же терминами удовольствия и страдания и т.п. В природе человека заложена способность к непроизвольным переживаниям, очень напоминающим переживания сознательные. Сходство автоматических и непроизвольных реакций с сознательными эмоциями состоит в том, что те и другие содержат один и тот же элемент оценки, то есть положительное или отрицательное отношение к предмету, факту или ситуации. Присутствие этого компонента и дает основание отнести не опосредованное сознательным пониманием переживание к разряду элементарных реакций. В противном случае это просто нейтральное ощущение.
Таким образом, элементарные реакции могут быть истолкованы как фрагменты опыта, аналогичные субъективным компонентам устойчивых динамических образований. Впрочем, такая аналогия предполагает знакомство с конкретными формами динамической тенденции, представленными на следующем уровне.
На почве общей динамической установки сознания развивается множество явлений, частью случайных, фрагментарных и хаотичных, а частью имеющих вполне систематический и регулярный характер. Как было уже упомянуто, для наблюдателя, воспринимающего факты и склонного оценивать их с точки зрения присутствия универсального феномена силы, действительность предстает разделенной на отдельные предметные сферы. Эти относительно обособленные сферы представляют собой частные формы тенденции. От элементарных реакций они отличаются тем, что предполагают события во внешнем мире, а также включают в себя их интерпретацию, понимание и оценку.
С другой стороны, целесообразно провести различие между частными формами тенденции и всеобщими, универсальными построениями, относящимися к области метафизики или религии. Эти последние заслуживают отдельного рассмотрения, представляя собой наиболее полное и адекватное осуществление общей предрасположенности сознания.
Частная форма стремления к силе представляет собой некоторую ограниченную сферу реальности, разнообразные элементы которой сосредоточены, выстроены или организованы вокруг конкретного воплощения универсального феномена силы. Существенным содержанием, ориентиром и мерой значимости вещей в каждой такой области является определенный вид совершенства или могущества. Все индивиды и объекты в рамках данной предметной области рассматриваются и подлежат оценке с точки зрения успешности воплощения данного феномена. В результате они образуют последовательность, располагаясь в определенном порядке, от положительного полюса до отрицательного. В пределах каждой сферы действуют характерные закономерности и правила, обусловленные естественными причинами или созданные искусственно, установленные произвольно или в силу необходимости. В каждой такой области появляются специфические нормы и критерии, складываются определенные системы ценностей и специфическая терминология, устанавливаются характерные образцы и правила действия, формируются совокупности статусов и ролей. В итоге, нас окружают внешние конструкции доминирующих и общепринятых форм динамической тенденции, структура которых в основных чертах устойчиво сохраняется длительное время, при всех переменах действующих лиц, текущих обстоятельств и ситуаций.
Другой стороной феномена являются субъективные реакции и впечатления, связанные с центральной проблематикой соответствующей сферы. Они существенным образом различаются в зависимости от того, испытывает ли субъект на себе действие ее законов и правил, или занимает позицию стороннего наблюдателя.
Следует заметить, что сфера частной формы тенденции в каком-то отношении всегда ограничена. Существуют элементы реальности, полностью остающиеся за ее пределами и не подлежащие оценке по ее критериям. Это обстоятельство заключает в себе принципиальное отличие от общих метафизических идей. Типичным примером подобных динамических образований может служить какой-либо вид человеческой деятельности: искусство или наука, политика или экономика, а также совершенно условная, полностью искусственная форма – игра. Последнее понятие в качестве средства описания человеческой деятельности допускает очень широкое толкование и применение. При этом, чтобы не сводить все формы поведения к игре и не лишать это понятие специфического содержания, обычно игре противополагают серьезную деятельность. В частности, игру можно понимать как последовательность действий согласно условным и произвольно принятым правилам. В таком случае, альтернатива предполагает поступки согласно безусловным, принудительным или навязанным субъекту принципам. С этой точки зрения игровой или серьезный характер деятельности относителен. То, что для одного субъекта является игрой, для другого оборачивается серьезным испытанием или принудительным воздействием. Иногда то, что начинается как игра, продолжается в качестве серьезного и уже не подлежащего произвольному контролю процесса.
Третий уровень проявлений исходной психологической установки образует сфера наиболее универсальных по своему содержанию концепций. Конкретные формы динамической ориентации, связанные с метафизическими представлениями, определяют абсолютно существенное содержание реальности (в отличие от условных и относительных предпочтений) и распространяются на принципиально ничем не ограниченную, потенциально бесконечную область действительности. Подобная доктрина или система идей является наиболее адекватным осуществлением фундаментальной психологической установки, которая, в своем первоначальном виде, представляет собой именно взгляд на вещи с определенной точки зрения, лишь в дальнейшем принимающий разнообразные конкретные формы.
9. Механизм истолкования смысла явлений
Три уровня проявлений универсальной и единой психологической установки находятся между собой в определенной взаимосвязи. Между ними существует особого рода отношение, которое может быть названо истолкованием смысла явлений в сравнительно более широком контексте. Под контекстом в данном случае понимаются все обстоятельства, которые считаются имеющими отношение к делу и принимаются во внимание. Таким образом, речь здесь должна идти не о проблемах истолкования или интерпретации высказываний или знаков вообще, а о конкретной операции истолкования смысла феномена в некотором окружении. Данный способ рассуждения применим ко множеству предметов и представляется одной из наиболее универсальных особенностей мышления. Предпосылку его составляет зависимость смысла, значимости и ценности каждого феномена от контекста идей, целей, событий или причин, в котором его рассматривают.
Существует множество примеров трансформации оценки вещей в зависимости от контекста сопутствующих обстоятельств. Например, оценка человеческих поступков существенно зависит от ситуации: действия, оправданные в одних обстоятельствах, в другом контексте по тем или иным соображениям могут быть неприемлемы.
Хотя наше мнение о значимости поступков или событий первоначально и в значительной степени складывается под влиянием непосредственного впечатления, однако впоследствии оно может перемениться благодаря знанию их отдаленных последствий, на фоне которых события иногда выглядят совершенно иначе, чем вне этого дополнения. На том же эффекте основано более или менее произвольное истолкование смысла отдельных фактов в контексте последующей истории, временами приводящее к тому, что даже такие явления, как катастрофы или очевидные злодейства представляются нам важными звеньями обширного и хитроумного плана судьбы. Впрочем, что касается анализа и оценки подобных эпизодов, приходится признать, что часто никакой контекст не может исправить или оправдать их.
Подобную функцию обстоятельств, влияющих на нашу оценку, могут выполнять не только следствия, но и причины, истоки или условия события. Вообще, рассматривая некоторое явление как гипотетическое следствие определенной причины, мы мысленно помещаем исходный факт в контекст, образованный цепью причинных связей, подразумеваемых в нашей гипотезе. В результате, на характер нашего восприятия объекта часто влияет оценка его более или менее отдаленной причины.