Федор Березин – Создатель черного корабля (страница 55)
Однако теперь коса нашла на камень. Перед последним сезоном охоты Избранник Обеих Огненных Рыб, ныряющих от горизонта к горизонту, внезапно почувствовал, что в этот раз кандидатурой, назначенной для жертвоприношения, окажется именно его дочь Кодара. Никто ему этой мысли не подсказывал, она появилась в его голове спонтанно. Да, жертву выбирали случайным способом, точнее, верховный колдун Рчажеек Ждущий Длинной Ночи указывал на ту девочку, которую пометили боги. Делал он это за счет своей способности слышать Голоса.
Вообще-то тайная битва власти политической с властью духовной – задача страшно тяжелая. Делу помогло то, что хотя Рчажеек Ждущий Длинной Ночи и Допущенный к Голосам являлся старшим шаманом Самой Длинной земли достаточно давно, тем не менее ему было далеко до колдуна Самой Высокой земли Кинки Съевшего Главного Ряженого. Тот все-таки предсказал когда-то Большое Наступление воды. Кстати, именно благодаря этому событию и тому, что его совершенно проворонил предыдущий шаман острова, Рчажеек и умудрился занять свое место досрочно. Ведь действительно, если Допущенный к Голосам не почуял опасность, то, значит, он давно уже не Допущенный и Неумолимые Рыбы ищут для себя новый канал связи. Только ленивый и совсем ничего не соображающий мог не воспользоваться моментом, но ведь в помощники колдунам выбирались обычно самые толковые. Тем не менее, несмотря на весь свой авторитет, Рчажеек не мог приравняться к соседскому шаману по влиянию, и теперь этим воспользовался молодой вождь.
Однажды, незадолго до второй межштормовой паузы, иногда действительно предвещающей появление слонокитов, вождь Самой Длинной земли объявил, что охота пройдет без внесения предварительной жертвы, ибо так повелела Самая Толстая Огненная Рыба, явившаяся Дузеку Не тонущему во сне.
Но если уж кого-то спасать, то такое надо делать не напрямую, а закамуфлированно, дабы это самое, исконное, выглядело, как некий подпункт гораздо более глобального события. И потому теперь и боги, плавающие по небу, и те из них, кто таился в недоступных глубинах, однозначно попали на диету. То есть им не достались не только красивая девочка Кодара, но даже иногда попадающиеся в плен двуногие соседи с Самой Высокой земли.
Затем последовал приход черверылов, да и сама охота. Честно говоря, «допущенные к охоте» шли на нее без обычного воодушевления. Пожалуй, только вождь имел внутри огонь, равный тому, что возникает после приносящего удачу праздника принесения даров. Все остальные, участвующие в нападении на слонокита, испытывали огромное напряжение, ибо теперь их спины не подпирали горячие Огненные Рыбы. Ну, а за спиной Дузека Нетонущего оказалась только ничего не подозревающая девочка Кодара. Однако, как ни странно, этого хватило. Видите ли, перед охотой правитель Самой Длинной земли лично проверил снаряжение, то есть заправку каждого из зубов «девятихвостки». И в процессе этой первобытной ревизии было выявлено, что бесстрастный служитель божественных рыб шаман Рчажеек почему-то не заполнил хитро просверленные акульи зубы тем, чем положено. Ибо вместо обязательного яда из щупалец там оказалось нечто совершенно безвредное. Но стоило ли сейчас, когда китослоны уже начали резвиться посреди бухты, собирать «совет всех допущенных» и разоблачать нерадивость шамана? Тем более у него наверняка бы нашлись оправдания, связанные с вмешательством потусторонних сил. Не лучше ли было просто сообщить Рчажееку лично?
– Как думаешь, Ждущий Длинной Ночи, что будет, если я сейчас на глазах всего племени полосну себя «девятихвосткой» и вовсе даже не умру? Подумай, этой подменой яда ты мог навлечь неудачу и смерть не только на меня, но и на всех находящихся в лодке. А в мою пирогу отобраны самые опытные из «допущенных». Они будут очень и очень недовольны. Кроме того, у них больше, чем у других, жен и вообще самые большие семьи. Обиженных будет много. Может быть, все-таки заправим «хвостатку» по новой, а этот нюанс нашей жизни попробуем сберечь от чужих ушей?
А потом Избранник Толстой Огненной Рыбы попал «девятихвосткой» в самого большого во всей бухте черверыла и заставил его выпрыгнуть на берег более чем на полкорпуса. Причем, что удивительно, никто из людей при исполнении слонокитом «последнего бешеного танца» не погиб, и даже не опрокинулась ни одна охотничья пирога. Это было просто чудо.
Правда, с тех пор все боги Самой Длинной земли стали вегетарианцами.
Могла ли такая диета продолжаться до бесконечности?
42
Трофеи
– Эти новые «ряженые» плохо чуют вдали и даже вблизи, Ждущий Длинной Ночи. Мои «допущенные» дожидались, покуда они сами подойдут буквально на длину руки, – уже потом нападали. Мы взяли несколько пленных.
– Жалко, нельзя узнать, о чем они говорят, Избранник Обеих Огненных Рыб.
– Конечно, нельзя. В соответствии с традицией предков мы тут же вырвали им языки.
– А, так их не получилось бы допросить, даже если бы они ведали язык людей?
– Разве мы неправильно сделали, Допущенный к Голосам? По-моему, еще великий колдун предков Карака Мизинец советовал сразу же лишать «ряженых» речи. И вообще интересно, что бы ты, Рчажеек, могу них узнать? Сколько их всего? Так мои наблюдатели из «допущенных» днем и ночью смотрят на этих Сросшихся Плавниками китов и откладывают в мешочек палочки: каждая – это один «ряженый». Так что вот их число, приторочено к моему поясу.
– Неужели я отказываю тебе в уме, Избранник Обеих Огненных Рыб? И конечно, моя, к счастью, до сей поры невскрытая топориком голова совсем не способна понять язык «ряженых». Однако было бы крайне интересно узнать, отличается ли язык этих новых от тех, что селились ранее на вершине Высокой земли.
– Что ты такое городишь, Рчажеек. Призываю Огненных Рыб в свидетели, но если бы ты не являлся Ждущим Длинной Ночи, я бы счел тебя перепившимся сока волосатой, плюющей косточки дыни. Как могут языки «ряженых» отличаться один от другого? Они ведь все «ряженые» и рождаются в одном море?
– Ладно, ни ты, Великий Дузек, ни я не наблюдали сами, как рождаются пришельцы, так что оставим бессмысленный спор.
– Хорошо, давай оставим. Зачем действительно тратить силы на бестолковый спор, они мне еще понадобятся в убийствах «ряженых».
– А скажи мне, Избранник, правда ли еще то, будто твои воины подбирались впрямую к китам и крали «ряженых» прямо возле них?
– Точная правда, Рчажеек. Тебе уже успели доложить или сам наблюдал с Акульего Зуба?
– Какая разница, Великий вождь Самой Длинной земли? Ты вот лучше скажи, а были ли у тех пришельцев, коих вы поймали, «шипящие палки»?
– А как же, Рчажеек, были и наличествовали.
– И где они?
– Извини, колдун, но, по моим убеждениям, «шипящие палки» должны доставаться воинам, а не шаманам. Ведь это орудие войны, так?
– Ты хочешь сам, без моей помощи, суметь обращаться с вещами «ряженых»?
– Вот именно, Ждущий.
– Смелое решение. Как бы не поплатиться. Вещи «ряженых» весьма коварны.
– Да, ты прав. При освоении одной из «палок» «допущенный к охоте» Чочо Меткий умер в страшных корчах и крови.
– Вот видишь!
– Но мы все едино научим эти «шипящие палки» служить. Они помогут нам потом.
– Наверное, для установления совсем долгого «мира без охоты на людей»?
– Все может быть, Допущенный к Голосам.
– Ты еще молод, вождь, и потому думаешь, что в мире что-то может установиться по воле человека на достаточно долгий срок. К сожалению, внешние условия определяют слишком многое.
– О чем ты, Рчажеек?
– О том, что если не будет пищи, то все едино придется ходить на охоту за «высоким» мясом. Конечно, «шипящие палки» вполне смогут тут помочь. Хотя, если твои собственные цели принимать серьезно, то этого, наверное, мало.
– Может, и мало.
– Так вот, Избранник Благих Рыб, без моего колдовства тебе не достигнуть полной власти над «палками». А без «шипящих палок» ты не сможешь сокрушить «ряженых пришельцев» и Сросшихся Плавниками китов. Ведь, судя по легендам, всякие вещи «ряженых» умирают вслед за хозяевами, так что не питай иллюзий на длинное время. Лишь силы Голосов сумеют тебе помочь справиться с этой напастью и добыть столько мяса, что получится действительно установить длительный «мир без охоты на людей».
– Поживем – увидим, Ждущий Ночи.
– Это уж само собой, Великий вождь Дузек.
43
Ненаучная картина мира
Вообще-то этот достаточно странный мир тем не менее подчинялся некоторым законам. Солнца все-таки кружили вокруг Геи, или там наоборот, в зависимости от системы отсчета. Их вроде связывала в систему некая невидимая сила, обозванная гравитацией. Конечно, она своим волшебным способом заставляла эти абстракции, именованные малыми и большими планетарными компонентами, выделывать в небесах настоящие траекторные кренделя, однако все объяснялось какими-то математическими допусками, кои на самом деле имели к алгебре только то отношение, что высказывались устами математиков. На самом деле ни те хваленые рыцари икса и игрека, ни иногда доверяемые им счетные машины рассчитать хоть какой-то из орбитальных пируэтов совершенно не могли (по крайней мере, с приемлемой точностью), так что все ссылки на ту самую таинственную гравитацию, а также на алгебро-геометрическое моделирование, были эдакими наукообразными финтифлюшками, лапшой для неграмотных, но жаждущих знаний обывателей. Кроме того, стоило отвернуться, несколько расфокусировать обремененное наукообразной оптикой зрение, как в окружающей действительности начинали твориться совершеннейшие чудеса. Потом, конечно, имперские академики и прочие профессора оборачивались, морщили лоб, растерянно моргали и наконец привычно-презрительно кривили губы и произносили: «Брехня! Утка! Не может быть! Да и не было, кстати. Кто видел? Кто что записал-зарегистрировал? Где сейсмограммы, кардиограммы, энцефалограммы и киноленты со звукозаписями? Вот то-то! Большая министерская наука всякими слухами-баснями не занимается. Это все вражеско-шпионские штучки, попытка отвлечь родных эйрарбакских гениев от настоящих дел-забот по вопросу попадания новых разделяющихся гигаядер в полигонную окружность заданного радиуса, а также от других вопросов еще более секретного свойства, но прикладного характера».