Федор Березин – Создатель черного корабля (страница 53)

– Ты имеешь в виду прямое сражение между Ужасом Глубины и Самыми Толстыми китами?

– Именно так, Рчажеек, Ждущий Длинной Ночи.

– Знаешь, в моей не взломанной черепной кости тоже мелькают такие видения. Ведь действительно может быть и так, что этот уродливый кит, заселенный изнутри «ряжеными пришельцами», как блохами, действительно только первая весть. Ибо явился он не вовремя, когда нет сезона и других китов. Не предупреждает ли он о том, что племя Длинной земли согрешило?

– Воистину так, Ждущий, – поклонился ученик, ибо хорошо чувствовал, что и когда надо говорить. – Может, зря мы пожадничали и не принесли, как обычно, маленькую детскую жертву Благим Огненным Рыбам, которые ныряют?

– Ты молод, Гунаар, но зришь в корень даже сейчас, недоучившись, – похвалил лучшего, точнее, единственного оставленного при себе ученика Рчажеек. – Все правильно, медузы не почуяли свежатину – белое мясо дитяти – и не явились. И не принесли мясо Огненным Рыбам, охлаждающимся в глубине и рождающим пар облаков. И значит, Огненные Рыбы остались голодны. Но долг позвал их, и они все-таки вынырнули и пролетели положенный дневной путь. И снова, и снова пролетели. Однако внутри их жара осталась обида на медуз, не принесших им мясо, и на людей – его не добывших. И потому все это может плохо кончиться. И раз вопрос твой совпал с моим ответом, а головы наши совсем не сращены костяной веной, то явно пора напомнить о Большой и Последней битве вождю нашего народа, а может, даже совету всех мужчин, «допущенных к охоте». И именно так я решу.

Сказав это, старший колдун побрел по своим многочисленным делам. Но очень скоро он предстал перед Великим Дузеком.

– Послушай обращение мое, Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, – заговорил он, преклоняя голову перед вождем, занятым любимым делом – причесыванием молодой жены по имени Ниол Сладкий Плод.

– Ну что ж, молви, раз не терпится, – поддел его Великий Дузек, не прекращая работы гребнем.

– Спасибо, вождь всех людей Длинной земли, – снова преклонил украшенную перьями голову колдун Рчажеек. – Сегодня объял я в своем не вскрытом черепе большую, рвущуюся наружу мысль. Потому не умею ее долго держать, ибо столь она огромна, что не будет ясна невместительным головам совета, а пригодится только тебе, о Великий.

– Чую по витиеватости, собрался ты говорить долго, – неразборчиво вымолвил вождь, ибо поместил в рот несколько костяных заколочек. – Но в принципе давай валяй, мы с Ниол тебя послушаем.

Порой верховный глава племени раздражал колдуна не в шутку. Однако человек, время от времени охотящийся на самое страшное в мире существо, лишь мелкая частица коего способна, убить кита, должен обладать нечеловеческой выдержкой. Потому единственное, что он сделал, это поставил в своей запечатанной покуда голове очередную вешку прегрешений вождя против представителя волшебных сил. И было не столь важно, что не имеется какой-нибудь – ну пусть не росписи, в отсутствие письменности, но по крайней мере – черточки ногтем, подтверждающей долговую расписку со стороны вождя: рано или поздно судьба повернется так, что он выплатит по всем накопленным векселям. И, весьма может быть, эти времена надвинулись вплотную. А потому вполне получалось потерпеть еще; вполне можно побыть шутом и развлечь девицу по прозвищу Сладкий Плод. Кто знает, как повернутся в небе Огненные Рыбы, весьма вероятно, что когда-нибудь ей самой придется развлекать Ждущего Ночи; и пожалуй, ей придется очень и очень постараться, ибо колдун Рчажеек уже далеко не молод – он пережил уже двух вождей. Теперь он намеревался пережить третьего. И потому вполне получалось потерпеть еще.

– Великий Избранник Обеих Огненных Рыб, – снова склонил он перья чудесной, но давно исчезнувшей с островов птицы под названием Грау, а потому порядком истрепанные, ибо они пережили не только двух предыдущих вождей, но еще и предыдущего колдуна. – Раз уж ты мне разрешил, то позволь напомнить тебе сказание о будущем, ибо, в силу открывшихся в моем невскрытом черепе обстоятельств, это будущее придвинулось к нам вплотную. В старой притче, надиктованной гораздо более умным колдунам, чем я, самими Огненными, а может, Быстро Ныряющей Рыбой, говорится, что когда-нибудь большим медузам станет мало съеденных в их славу китов. Ибо родят они совместное дитя – Великую Медузу Бездны. Никто не сумеет отщипнуть у нее край отростка – неподвластно и недостижимо то дело человекам. И придут из моря Самые Толстые Киты. И нечем их станет убивать. И начнут люди Самой Длинной – да и Самой Высокой земли тоже – умирать от голода, ибо перестанут они быть нужны как промежуточная ступень общения между медузами и китами. И начнется прямое сражение между Ужасом Глубины и Самыми Толстыми Китами. Но теперь это будет не избирательно-жертвенное уничтожение, а война до самой смерти. Ибо не съеденные вовремя киты успеют отрастить панцири, не пробиваемые ядом медуз. Они и станут называться Самыми Толстыми Китами. Может быть даже, они родят следующих, шкуры коих будут еще толще и совсем неприступны.

– На что намекает твоя история, Ждущий Ночи? – спросил вождь Дузек, наконец-то сотворив на голове самой молодой жены некое подобие Самой Высокой земли. – Твои россказни как-то связаны с происходящим в бухте?

Старый, хитрый Рчажеек снова кивнул, и шатнулись на его голове перья давно уничтоженного на островах птаха.

– В этих древних сказаниях все очень перепутано. Кто создал путаницу – люди ли, передавая историю из уст в уста и неумно переставляя слова, или сама правда будущего столь сложна и взаимосвязана, что охватить ее нашим невскрытым черепным коробкам невозможно, того я не ведаю. Однако в моей нераскупоренной кости наличествует видение, будто события с пришествием Сросшихся Плавниками китов есть указание, что легенда начинает осуществляться. Более того, Великий Дузек, может быть, нарушение древних законов и послужило поводом для пришествия. Мы не принесли положенную жертву, медузы не почуяли свежатину – и теперь не явятся. Огненные Рыбы узнают голод, и у них не хватит сил вынырнуть после Самого Долгого Нырка. А ведь он будет очень скоро, о вождь! Внутри жара Огненных Рыб останется обида на медуз, не принесших им мясо. И тогда обиженные зазря медузы в злости родят Ужас Глубины – медузу, щупальца коей не поддадутся моему костяному ножику.

– Постой, Ждущий Ночи, – вставил слово вождь, одновременно выдергивая заколки из волос женщины, ибо остался недоволен своим творением и решил воздвигнуть все по новой. – Постой! Но ведь покуда у нас еще имеются добытые ранее кусочки щупалец. Или я не прав? Вообще почему все запуталось? Ведь самая большая медуза Ужас Глубины еще не родилась – ты же ее не видел? – а киты с толстой шкурой уже здесь?

– Мир вокруг сложнее, чем мы можем думать, – скорбно прокомментировал Рчажеек, со странным волнением рассматривая, как опали вниз непослушные локоны молодой женщины. – Трудно сказать, что точно последует за чем, ибо все взаимодействует не самым прямым образом. Но в скользких внутренностях моей не расплющенной покуда головы видно, что недаром прибыли сюда Сросшиеся Плавниками киты в канун наступления Самого Долгого Нырка. Одно меня покуда успокаивает. Может, все ж таки это еще и не самый канун великой битвы Ужаса Глубины с Самыми Толстыми Китами, а лишь предупреждение нам. Не обижайся на меня, Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, однако может случиться, что если мы все-таки снова принесем в жертву белое мясо дитяти, то все изменится.

– Послушай, Ждущий, – сказал Дузек, отрываясь от своего волосяного конструирования, – мы не принесли жертву перед последней настоящей охотой, и тем не менее она прошла на славу. Разве ты не помнишь этого? Она прошла на славу и доказала, что все эти выдумки с жертвами есть только изобретения твоей, действительно покуда держащейся на шее головы. И самое главное. По договору с «высокими» и их колдуном мы ведь провели ритуальную битву в воде, с кормежкой служителей Растянутой Медузы – акул. Жертвы там имелись, причем более чем достаточные. Они оказались столь велики, что посмотреть на битву явились даже эти самые Сросшиеся киты. Разве не так? А потому оставим тему.

– Все в твоей власти, Великий. Но на нашей Длинной земле происходят невиданные доселе события. Неужели ты думаешь, «совет всех допущенных» будет сидеть безропотно? Тем более что многие охотники погублены?

– Послушай, друг ночи Рчажеек. Не по твоему ли совету мы предприняли очередное нападение на этих сросшихся китов? Ты хочешь уйти в сторону и свалить все на меня?

– Великий Избранник, – скорбно и совсем без вызова произнес колдун, – моей не проломленной покуда голове представляется, что если бы белое мясо все-таки было поднесено медузам, то наша охота на «ряженых», выползших из Сросшихся Плавниками китов, стала бы гораздо более удачной.

– Ладно, то дело прошлое, Ждущий, – сказал вождь Дузек, вновь разрушая возводимое из волос молодой женщины творение. – Но зачем нам волноваться сейчас? Ведь намедни ты утверждал, что Сросшиеся киты – точнее, один из них – умирает, так? Ты сравнивал «ряженых пришельцев» с улитками. Вдруг им осталось совсем недолго и очень скоро они умрут? Так зачем нам растрачивать свои силы, они ведь еще пригодятся нам в борьбе с жителями Высокой земли?