Федор Березин – Экипаж черного корабля (страница 51)

Но он все-таки вскакивал, вваливался в «прикупольную» «генеральскую», дергал из кипы хроно-карту, прошивал ее воспаленными глазами. Кто-то нависал рядом, следовал по пятам: какой-то РНК-шник – это не имело значения. Иногда он запрашивал разведывательную сводку.

– Генерал-канонир, – объясняли ему без всякой затаенной злости – начальство всегда имеет свои причуды, – последнее время мы перестали получать развед-сводки из ШОНО и вообще откуда-нибудь.

Он не интересовался, почему – когда-то он сам это знал, но сейчас это не занимало.

– Я имел в виду оперативную сводку от наших собственных разведчиков, – поправлялся он, натягивая прямодушную улыбочку.

– Полчаса назад, – говорили ему. – Вам принесли ее полчаса назад.

– Полчаса! – ужасался он про себя, ему казалось, что миновал день, или ночь. Не имело разницы: он знал, что сейчас, в период «синхронного задувания» эти понятия равнозначны.

132. Слои

– Что вы затеяли, генерал Тутор-Рор? – говорил, несколько сбитый с толку, Мурашу-Дид. Теперь он иногда величал тайно смещенного командира полным именем и не только на людях – он ощущал, что не может постигнуть его замыслы. Это сбивало, но сейчас, в приближении решающего момента, невозможно было одним махом ликвидировать этот гордиев узел, нужно было довериться специалисту, как при вынужденном нырке в водопад доверяются не расчету, а интуиции. Но даже интуиция была сейчас на стороне генерала-канонира, и Мурашу-Дид знал это. Но он все-таки спрашивал, инерционно, не веря в чудо понимания потустороннего знания генерала.

– Почему мы не начинаем прорыв? – выспрашивал он. – Как я понимаю, передовые силы Восемнадцатой Береговой выявлены?

– Мы еще не провели сосредоточения, – отвечал ему Тутор-Рор, глядя сквозь него в какие-то далекие пространства. – Я не желаю иметь большие потери, – пояснял он далее. – В сущности, я вообще не хочу их иметь, но тут уж как получится. Я не могу предусмотреть все, но хочу сделать максимум. Скоро даже самые туповатые танко-десантники докумекают, что «Соня» действует независимо от республиканского командования, чем мы тогда обеспечим дисциплину? Только вашими камерами пыток? Люди должны нам верить. Если жертвы при прорыве будут чрезмерно велики, может дойти до бунта.

– А что, обязательно снова выпускать «Циклопов», да еще заранее? – не слишком смело, но с видимой уверенностью, интересовался РНК-шник.

– Мурашу-Дид, я не изобретаю велосипеды, – пояснял генерал-канонир. – Откройте наставления по тактике танкового боя. Не мне вас учить, что каждая строка оттуда выверена кровью.

И комитетчик замолкал, в досаде и затаенной злости, делал реверанс. А Тутор-Рор даже не радовался очередной маленькой победе, сейчас это получалось так легко. К тому же, это был фон, правда, опасный фон, могущий помешать главному. Прошлый опыт, долгое-долгое командирство, когда требовалось заботиться о массе дел одновременно, работали сейчас на него. Дел сейчас было меньше, только одно, главное: обнаружить фантомные, несуществующие на карте атомные батареи «баков». Все остальное являлось игрой. И уверенное вранье воцарившемуся в «боевой горе» РНК-шнику, совсем не превалирующим, так, мелкий штришок. Он ведь не был специалистом, в отношении его персоны можно обойтись гораздо меньшей технологической суетой. Так что широкие мазки, мазки маскирующие продолжающиеся приготовления к основному, делались для тех, кто соображает, тех, кто заканчивал броне-академии и понимал сущность передвижек на карте.

Так что вся суета, перемещение по натуральному, не хроно-голографическому, ландшафту трети танкового легиона осуществлялась для них, для соратников. Но рулеты накладываемого хлопьями тумана имели еще слой – явление начинало конкурировать со свалившимся на материк искусственным катаклизмом. Ведь существовал еще ШОНО – штаб оборонительно-наступательных операций – внезапно прекративший посылать развед-сводки, и в худшем варианте, начавший, после уничтожения инспекторского «тянитолкая», о чем-то догадываться. А ведь где-то действовали еще и другие, менее значимые штабы. Можно ли было теперь, после молчания верховной инстанции, верить информации и директивам поступающим с нижних?

Конечно, молчание ШОНО можно попытаться объяснить его уничтожением. Но неужели эйрарбаки смогли нанести столь точечно-умный удар в самое сердце структуры управления? Глядя на их действия здесь, в такое мало верилось. Хотя, раскручивая спираль догадок далее, можно предположить сокрытие столь важной информации от своих, дабы, как говорится, «не снижать боевой дух и веру в техническое превосходство Республики».

Но генерал-канонир исходил из худшего, он все же предполагал, что вверху сидящие маршалы как-то по-своему, не в пользу гига-машины, интерпретировали происходящие на побережье события. И потому, он базировал выводы на возможности намеренной дезинформации идущей сверху, и в свою очередь должен был давать наверх трепанированную информацию о событиях вершащихся в «Ящере» и вокруг «Ящера». Но если о жизни в самой «боевой горе» получалось плести все что душе угодно, в смысле, политико-приемлемую тишь и патриотичную благодать (у ШОНО априорно не имелось методов перепроверки дезинформации), то относительно событий творящихся вокруг подвижной крепости требовалось держать ухо востро.

Здесь правда и вымысел должны сплестись в тугую, не сразу рвущуюся веревку. А врать просто необходимо, ведь Тутор-Рор не имел собственной резидентуры внутри оставленных «за бортом» штабов, а значит, кто теперь мог исключить даже явную враждебность верхов? Что если они решили, будто гига-танк желает перекинуться в стан Империи? Какова может быть реакция на такое предположение? Хорошее термоядерное жаркое, вот какова!

А значит, даже само местонахождение любимой «боевой горы» нужно скрыть. Разумеется, никак нельзя виртуально передвинуть ее на тысячу и даже сотню километров, но вот ввести аккуратненькое рассогласование на десяток – почему нет? Ведь это даже не выйдет за пределы неопределенности, даваемой загоризонтными плавучими локаторами. А потому новое вранье, вранье возведенное в многократную степень. Врем родному экипажу – большей его части – о том, что все «ой-ля-ля», врем собственному командованию, которое теперь опасается присылать проверяющих, и, разумеется, умело и инженерно подковано, врем Береговой армии эйрарбаков. И хоть в последнем случае, блюдем верность присяге.

Так что мелкое, бытовое обведение вокруг пальца мельтешащего под ногами Мурашу-Дида вещь совсем не сложная. Проблем с обманами столько, что на фоне них, творить еще одну оболочку очень даже не сложно. И главное, как в кулинарной проблеме с тортом, не переборщить с накладкой очередного слоя, ибо когда-то гравитация начнет выдавливать снизу избыточный крем и тогда вся сложная пирамида может внезапно рухнуть. Нужен очень верный глаз и долгосрочный расчет.

Этими расчетами Тутор-Рор занимался сутки напролет. Самым опасным «икс-овым» фактором в них оставались имперские атомные батареи. Только он один верил в их существование, и борьба с их невидимыми, пялящимися в «Ящер» стволами, порождала еще один слой обмана, того что сплетал паутину вокруг намерений генерала, преобразуя подготовку к уничтожению еще не найденный батарей, в текущую повседневность тактической суеты.

И поскольку все эти многослойные битвы с такими же головастыми, относящимися к одному виду и даже к одной расе живыми существами, генерал-канонир вел в одиночестве, мозги его постоянно находились в апогее психической нагрузки, они почти кипели, и не было этому конца.

133. Передаточная шестерня

И как-то, выбитый скачком из полудремы, мозг выцедил из своего нутра ужасную, непредставимую штуку. И жуть заключалась не в самой мысли – мало ли какие бредни рождает время от времени отрешившееся от суеты сознание – выскочивший из болезненной сонности, кошмар мигом просочился и отвердел жутью именно потому, что проснувшаяся конформистка-логика тут же подперла его увесистыми лесами монументальности, а попытка пришпилить эту системно мыслящую предательницу привела к мгновенному уплотнению постамента и окончательному срастанию с ожившей реальностью. И Тутор-Рор пошатнулся, хотя еще не успел встать, а только присел на своей смятой, так и не расстеленной койке, и глянул перед собой потускневшими, выцветшими от индикаторной зелени глазами, совсем не увидел загораживающей пластик стены дважды кругластой, синеокой и врущей теперь напропалую полушарной карты, но зато он с фотоумножительной четкостью увидел решение загадки, которая так сильно волновала его когда-то, давно – несколько геологических периодов в прошлое.

Четко и ясно генерал-канонир выявил таинственного предателя, с потрохами и тщательностью положившего под жернова друзей Меча всю когорту заговорщиков. Это был он сам – выпускник броне-академии и командир «боевой горы». То, что он совершил свое предательство задаром, не имело значения, не прибавило даже мазка обиды. То, что оно произошло ненамеренно – не искупляло, как не помогает раскаяние, если вы с собственным ребенком мгновенье назад переходили шоссе в неположенном месте, а теперь вместо него в руках увядшая тряпичная кукла. Что с той циклящейся, забившей подкорку мысли-вопрошения: «Почему я не смотрел по сторонам?». Еще до первого шага нужно было знать, что это главное. И значит даже то, что непосредственный исполнитель предательства не вы сами, тоже не имеет значение. Утечка произошла от вас и только через одно передаточное звено, то есть, почти напрямую.