Федор Архангельский – Бьяргнир Пожиратель Гор (страница 5)
Хакон недовольно фыркнул – так, словно он сейчас делал великое одолжение всем собравшимся за ужином. Неторопливо допил вино. Откинув плащ и развернув шерстяной мешок на перевязи, в который бережно была завёрнута еловая лира о восьми струнах, скальд степенно поднялся и нетвёрдым – то ли от усталости, то ли от количества принятого на грудь, – шагом вышел из-за длинного стола. Путь от кресла до привычного места песнопений старик помнил наизусть и мог преодолеть без посторонней помощи. Осторожно переступив несколько волчьих шкур, тщательно выбрав место перед слушателями по одному лишь слепцу известным приметам, Красноуст стал вдумчиво настраивать инструмент, дёргая каждую из струн по отдельности и по несколько за раз, подкручивая тугие колки, то и дело припадая к бесценной лире чутким ухом.
Торир, дробивший ножом баранью кость, не проявлял никакого интереса к приготовлениям сказителя. Лейф, откинувшись на спинку своего трона, задумчиво перебирал пальцами по резным подлокотникам. Раннвейг, которой в последнее время даже улыбка давалась с трудом, сейчас с огнём в глазах наблюдала за скальдом – достойнейшим, на её взгляд, потомком Браги Рунопевца.
Наконец, Хакон громко кашлянул, давая тем самым понять, что вот-вот наполнится длинный дом звуками песни. Притихли все: и игравшие в хнефатафл хускарлы у дверей, и прислуга по своим углам, и верные охотничьи псы у ног ярла, до того с упоением разгрызавшие мозговые кости. Казалось, даже завывающий за бревенчатыми стенами ветер смолк, желая послушать речи Красноуста.
Тяжёлые красноватые пальцы на удивление мягко коснулись струн, рождая негромкую, волнующую сердца музыку. Тени заплясали по стенам под пение лиры, завели хоровод, который становился всё быстрее и быстрее, сорвавшись на галоп в тот миг, когда Хакон раскрыл уста, запевая: