Федор Анатольев – Из рода Бурого Медведя. Том 1 (страница 23)

В двенадцать следующего дня мы сели в карету и помчались в больницу. Шатаясь я навестил Сашку и вместо лечения принёс ему пирог с сёмгой. Сашка остался доволен, я же ждал от мамы указаний.

— А чего мы ждём? — спросил я прямо. — Сашку я проведал, он нормально… лечить кого будем?

— Что за «Сашка»? — возмутилась мама. — Человеку за тридцать, а тебе ещё двадцати нет… Надо научить тебя убирать внутренние раны. Иногда привозят сюда тех кого лошадь ударила в грудь или что-то упало на него и повредило внутренние органы. Нам такой нужен сейчас.

Ждали мы не долго. На носилках внесли деда, который плевался кровью и был еле жив. Хирург походивший на Чехова так и замер над ним не зная что делать.

— Спокойно доктор, — сказал я. — Миша Буров спешит на помощь. Мама показывай что делать…

— Слава богу, а то у меня и так сегодня… не знаешь за кого браться, — выдохнул хирург и отправился по своим делам.

— Нужно лечить сердце и лёгкие, рёбра тоже надо вытащить из лёгких. Представь что…, -начала мама.

И я представил что органы стали выздоравливать, что начали делиться здоровые клетки питаемые моей золотистой, огненной энергией Буровых, что… много чего я представил тогда. Здесь воображение играло чуть ли не главную роль. Через час моего лечения дед перестал умирать и задышал довольно ровно.

— Ты какие органы лечил? — спросила мама.

— Как ты сказала: лёгкие, сердце, рёбра.

— Верно, всё верно. Я тебе ещё кое что покажу, но в принципе ты можешь взять у меня книгу «Уроки для Целителя» и там узнаешь много разных нюансов… — помолчав, мама добавила с ноткой печали: — Уезжать не хочется. Осталось тебе напомнить как входить в астрал и убирать следы…

Но в следующие дни мама оказалась занята. Её новая кондитер, неместная, попросила начетыре дня отгул и уехала к себе. Другого кондитера из одарённых там не имелось, поэтому маме пришлось опять взять всю нагрузку по элитной кондитерке на себя. Обычно, раньше она так и делала, когда некому было выйти из одарённых.

Следующим днём бабушка позвала меня в сад и сказала:

— Сегодня я заново тебя научу как работать в астрале. Мама говорила что ты раньше умел.

— Я не помню, — сказал я.

— Лучше всего если ты будешь это делать в тёмном помещении где тебя не будут беспокоить ни запахи, ни свет, ни звуки. Но иногда тебе придётся делать это и в людных местах, поэтому сегодня начнём в саду. А если не получиться, пойдём в погреб в доме.

Мы сели на скамейку с навесом, по типу беседки. И бабушка предложила закрыть мне глаза.

— Сосредоточься на своём внутреннем «я», на подсознании, оно выведет тебя в астрал.

Легче было сказать, чем сделать. Для меня всё это было слишком в новинку, хотя я слышал про всех этих ясновидящих и прочих. Но делали они это как — то иначе в родном мире.

— Я кстати всегда видела лучше чем мама, но мама изменяет астрал быстрей. А ты должен видеть как я, а менять так же быстро как мама… Представь ворота в царство морфея. Вхождение в астрал это всегда полусон… представь вчерашний день.

Я представил… И что-то случилось. Я словно увидел себя со стороны. Сидящим с матерью на скамейке, но только всё было какое-то размытое. Вернее я бы даже сказал, что я видел лишь нас с ней чётко и ясно, остальные объёкты вокруг были размыты, а то что лежало в ста метрах и вовсе размывалось в единую цветовую массу. Я произнёс вслух пару слов и они отозвались гулким эхом…

— Видишь? — спросила бабушка.

— Вижу.

— А теперь представь как ты лечил как там его… Сашку. Вернись в те дни, в самый первый день… помнишь как он лежал полуживой?

Я вновь погрузился в мрачные казематы больницы, со всеми этими охающими, стонущими людьми. Тот день на эти вещи был особенным, потом я приходил и больница не напоминала братскую могилу, где людей хоронили живьём.

В астрале больница выглядела не менее зловеще. На полу появлялись и исчезали тени людей. Мёртвые? Шаги гулко разносились в коридорах. Иногда на пути возникали из ниоткуда и тут же исчезали люди: хирург, Дарья, медсёстры, больные. Потом же я видел застывшими их за каким-то делом, когда пытался заострять на них внимание… Я захотел увидеть нас и увидел застывший силуэт Сашки, мамы и себя нависшим над ним. Всё было размыто, но узнаваемо. Иногда лица приобретали чёткость…

— Видишь маму, Сашку, хирурга, себя?

— Вижу.

— Представь их как стеклянных или как бумажных.

— Стеклянных, — сказал я.

— А теперь разбей всех кто есть в этом помещении.

— Как? — опешил я. — А ничего?.. это не повлияет на них реальных?

— Бей, не бойся! С реальными людьми ничего не будет это прошлое.

Я представил в руке гранату и кинул в них. Все люди и часть комнат рассыпались встеклянный песок. Когда исчезла часть здания, я думал что обнажиться солнце, в тот день было солнечно, но снаружи была лишь серая пелена неопределённости, хаоса. А над самой больницей висело алое зарево…

Я вырвался из плена астрала и открыл глаза. Всё вокруг затихло, не пели птицы, не шумела трава. И вдруг меня осенило.

— Бабушка! Так ведь можно отследить путь и понять кто приходил, и уже на основании этого что-то сделать.

— Можно, поэтому надо стереть путь.

— Как?

— Просто. Берёшь и представляешь путь. Тебе это сделать вообще легко, ты же участник этого действа. В астрале нет времени там есть следы. Видишь от тебя тянется след?

Я закрыл глаза и увидел «след». Не объяснить что именно мой след, но я знал. Он походил на полосу из красной краски на земле…

— По следу можно установить твой путь, — пояснила бабушка.

— Представь след в виде хвоста, верёвки…

Я представил верёвку сплющенную верёвку на земле.

— А дальше что? — спросил я.

— Быстрей тяни, — приказала бабушка.

— Прост тянуть?

— Уничтожай след! Как ты это будешь делать? Жёчь?

— Бабушка, а ты как делаешь?

— Я закапываю и он там перегнивает, я же владею магией земли. А ты жги так быстрей!

Я втянул на себя эту странную верёвку… Она всё не кончалась и не кончалась. Тогда я мысленно сжал её в десять раз, в сто и тогда конец нашёлся. Я тут же испепелил её. Открыв глаза я понял, что это немного меня напрягло. Даже больше чем «немного»

— Я думал будет хорошо видно, а там хаос непонятно что. Большую часть окружения не видно, люди смазаны.

Бабушка хмыкнула.

— Видения в астрале это не кино, это символы и образы в первую очередь. А то про что ты говоришь так почти никто не может. Это сложная магия… попробуй ещё что-нибудь.

Я захотел было вернуться в тот день, когда меня пытали в усадьбе калана Красных Волков. Но ничего не выходило. Появившись в том месте я виде лишь голые стены и редкие, едва различимые отголоски всхлипов, криков. Даже не знаю мои ли это. Там было темно и пусто, как в давно покинутом месте, о котором все забыли.

— Ничего не вижу, всё темно серо, глухо.

— А что ты смотришь? — поинтересовалась бабушка.

Несколько секунд я молчал, а потом сказал:

— То место где меня пытали у волков.

— Так и правильно что ничего не видишь! — воскликнула бабушка. — Они всё убрали!

— Так вы же говорите что волколюды ничего не видят!

— Правильно, не видят, но следы за собой заметать умеют. Сперва не умели. Но потом каким-то образом научились стирать, не видя никого кроме своих волколюдов. Это странный эффект ограниченного провиденья…

— А почему их не видно в предвиденьях?

— Не знаю Мишка, но это так и с этим ничего не поделаешь… даже в настоящем их отпечатки образов смазаны и не понять: самец там или самка.

— Бабушка, — вспомнил я. — А ведь я в астрале не слышал разговоров…

— Слышать о чём говорят, могут лишь лучшие. И что бы они не услышали, тебе главное уметь разбивать застывшие отпечатки образов. Без отпечатков им ничего не услышать…