Федор Акимцев – Живой Огонь (страница 15)

— Да эта сволочь тут… — начал спецназовец, но замолчал, видимо, пытался слова подобрать. — Он тут ворчать начал, на колени вставать не хотел, хотя ему приказали.

— А ты его за это отметелил? — все также спокойно поинтересовался майор. Потом он заметил Катю. — Девушка с ним была?

— Да, товарищ майор.

Спецназовец повернулся к Кате и пристально посмотрел на нее. Той от его взгляда явно стало нехорошо, и она попыталась отвернуться, но ей не дали этого сделать. Мне же не понравился взгляд спецназовца. Слишком уж пристально он смотрел. Будто пытался вспомнить.

— Тронешь девушку, придушу, — негромко проговорил я, глядя на майора.

— Чего? — спросил тот, оборачиваясь. В его взгляде мелькнула злоба. — Ты думай, что говоришь, придурок. Я присягу давал, чтобы таких, как она, от бандитов спасать. И спасал, когда вокруг еще не было всего этого! — майор обвел рукой пространство вокруг себя. Он имел в виду произошедшее в Москве и окрестностях Заражение. — А что сделал ты?

— Он тоже служил в спецназе! — крикнула Катя, опередив меня.

— Он? Да не смеши мою селезенку. Защитник, блин, — усмехнулся майор, обернувшись к ней.

— Я говорю правду.

Но я уже не слушал их перепалку. Мое внимание было приковано к майору. Мне вдруг пришло понимание, что я его откуда-то знаю. И сейчас я пытался понять, из-за чего мне пришло это понимание. Вроде, внешне он был мне незнаком. Обычный парень, ростом не отличается, накаченностью тоже. Говорит, правда, с акцентом, а это может значить, что он не совсем русский, но это ни о чем не говорит. У нас полстраны не совсем русские. Значит, что-то другое. Но потом я в голове снова прозвучали его слова: «Да не смели мою селезенку». Интересные слова, между прочим.

— Чего смотришь, парень? — поинтересовался майор, заметив мой взгляд.

— Да так. Вот скажи, майор. А почему женщины в Белграде не любят ходить на центральную площадь? — задал я совершенно не уместный вопрос.

— Ты с дуба рухнул, что ли? Какой Белград? — майор явно был ошарашен.

— А ты ответь, майор. Поймешь.

— На той площади памятник стоит один. Мужской. На нем очень точно детали мужского организма показаны, — все также недоумевая, ответил майор. — Я когда в Белграде жил, часто…

На этом слове он замолчал, и начал пристально всматриваться в мое лицо. Но узнал он меня не сразу, но когда узнал, то спросил, недоверчиво глядя мне в лицо:

— Профессор?

— А кто ж еще, Златан? — усмехнулся я, глядя в его офигевшее лицо.

Я сидел на табуретке перед знакомой медсестрой, которая обрабатывала раны, нанесенные мне взбешенным спецназовцем. Сейчас, когда злость прошла, понимал, что хватит лишку, сказав о том, что тот сидел и ничего не делал, когда во время Заражения гибли люди. Себя оправдывал тем, что меня разозлило то, что меня скрутили, ничего не объяснив, да еще и ракетой ослепили, из-за чего я разбил машину. Но извиняться все равно пришлось, причем еще и перед тем бойцом, которого вырубил. Надо будет им еще водки поставить, в виде извинения.

Когда иголка в очередной раз вошла под кожу на плече, я скрипнул зубами. Медсестра сразу же посмотрела на меня с тревогой. Даже под анестезией все ее манипуляции чувствовались, хоть обезболивающие и притупило боль. Так что приходилось сидеть, держась за подлокотники руками, терпя боль. Ничего, на югах и без анестезии раны зашивали, так что потерпим.

— Продолжайте, Оксана Александровна, — попросил я, повернувшись к медсестре.

Та продолжила свою работу. На самом деле, нам с Катей очень повезло, что спецназовцы Лавры смогли перехватить нас. Просто в районе Лавры скопилось довольно большое стадо зомбированных, разогнать которое еще не успели. И если бы мы поехали дальше, то вылетели бы прямо на это стадо. Нам даже сигналили, но я на Лавру не смотрел, так что не видел сигналов. А если бы увидел, то не было бы драки со спецназовцем, а также последующего избиения.

Ран на моем теле Оксана нашла немного. Спецназовец, хоть и бил сильно, но уже по привычке серьезных ранений мне не нанес. Так, несколько довольно глубоких царапин, но зашивать пришлось только одну из них, так что все было нормально. На Кате же повреждений не было вообще. Так, нос она немного разбила, когда ударилась о торпеду. Но переносицу ей просто заклеили пластырем, и все. Так что сейчас Катя сидела напротив меня и пила горячий чай, который ей принес Златан.

У этого парня, кстати, довольно интересная история. По национальности он серб, причем чистокровный. И до восьми лет он жил на родине, даже не помышляя о переезде в Россию. Но во втором классе он, вместе с классом ездил в Санкт-Петербург, поразивший его до глубины души. Когда мы служили в спецназе, он рассказывал, что именно после этой поездки он начал проситься в Россию. Говорит, родителей доставал постоянно. И когда те согласились отвести его к их дальним родственникам, так счастлив был, будто бы ему новый компьютер подарили. Сразу же начал готовиться к поездке. Выучил русский язык, много общался с русскими, которые приезжали в Белград. Наверное, немало людей он удивил, подходя к ним на улице и просто общаясь с ними. Он так, кстати, со своей будущей девушкой познакомился. Ирина просто приехала с родителями в Белград, когда к ней подошел невысокий тогда еще паренек, и начал просить поговорить с ним. Так они и познакомились. А когда Златан в возрасте шестнадцати лет приехал в Санкт-Петербург, она незамедлительно приехала, несмотря на то, что жила она где-то в Подмосковье.

Златан прожил в России два месяца, и в Сербию возвращаться не захотел. Уговорил родителей отпустить его, пообещав, что будет приезжать на каникулы. Те, немного подумав, согласились. Так Златан и оказался у нас. Сам поступил в гимназию, сам же параллельно работал расклейщиком газет. Жил он своих дальних родственников. Те от него не устали, а наоборот, он их всех забот лишил. Посуду мыл, полы мыл. В ответ говорил, что это лишь малая часть того, что он может сделать. А когда приезжала Ирина, в доме становилось еще веселее.

В общем, парень Златан интересный. Добрый, отзывчивый, и совершенно не похожий на европейцев. Хотя, какая Сербия Европа, если ее жителей называют «балканскими» русскими. К тому же, отличить Златана от обычного русского парня можно только по акценту и имени. А так он обычный парень. Живет он как все — в обычной «хрущевке», так же, как и все, гуляет с девушкой. Точнее, не с девушкой, а уже с женой. Поженились Златан и Ирина, когда обоим девятнадцать стукнуло. Это всех шокировало, конечно. Но отговаривать никто не стал, сразу было понятно, что эти двое поженятся.

— Все, Федор Алексеевич, я закончила. Вы можете быть свободны, — голос медсестры вытащил меня из мыслей.

Я посмотрел на свое правое плечо и увидел бинт, закрывающий полученное мной ранение. Закончив с обработкой, Оксана сняла перчатки и начала собирать свой чемоданчик.

— Попрошу вас поменьше напрягать правую руку, да и вообще исключить драки. Лучше всего вам отдохнуть, — объясняла она, собирая вещи. Причем, объясняла не мне, так как знала, что мне не нужно все это объяснять, а Кате.

— Хорошо, доктор, я поняла, — кивнула та, когда Оксана закончила.

— Да какой я доктор. Так, зашить ранения, да обработать их, — улыбнулась Оксана. Она уже собрала чемоданчик и встала со стула. — Вот отец у меня настоящий врач. А я так, медсестра.

— Отцу поклон, кстати. Скажите, что от Профессора, — попросил я, надевая футболку.

— Думаете, он вспомнит вас?

— Конечно. Меня просто запомнить. Особенно вот с этим, — я коснулся рукой швов на правой стороне головы.

Это ранение мне зашивал отец Оксаны — Александр Павлович. Очень хороший дядька, кстати. Побывал в Чернобыльской Зоне, когда там была вспышка вируса. Лечил там людей, находясь в осаде. Кстати, он говорил, что наш вирус действует также как и тот. С Оксаной он, кстати, там же встретился. Она же его приемная дочь, хотя у него еще и родные есть. В общем, дядька душевный.

— Хорошо, передам поклон. Хорошего вам дня, Федор Алексеевич, — попрощалась Оксана, и вышла.

Мы с Катей остались вдвоем. Я одевался в принесенную мне Златаном форму, а Катя доедала первое, судя по запаху, это были щи. Форма села как влитая, будто на меня шили. Вот всегда удивлялся тому, как Златан умудрялся подбирать одежду для людей, не зная их размеров. Одевшись, подошел к столу и сел на стул напротив Кати.

— Ну, наконец-то. Щи уже остыли, наверное, — сказала она, ставя передо мной тарелку с щами.

— Благодарю, Екатерина Всеволодовна. Честно говоря, я успел проголодаться.

— Неудивительно. Мы столько дней без нормальной еды были, — хмыкнула Катя, нарезая мне хлеб. Отрезав три куска, она положила их передо мной. — Слушай, а этот Златан, он же не русский, да?

— Да. Он серб чистокровный. Правда, в России с шестнадцати лет живет.

— С родителями переехал?

— Да нет, сам. Они его только привезли, — ответил я, проглотив ложку щей. Затем, увидев непонимающий взгляд Кати, добавил. — Он у друзей своих родителей жил. Потом в общаге при институте, где учился.

— Один?

— Ну да. А на каникулы к нему девушка приезжала из Подмосковья. Из Жуковского, если я не ошибаюсь. Они жили по неделе, по две, вдвоем, потом она уезжала.

— Наверное, это тяжело. Любить, когда твоя вторая половинка живет в другом городе, — задумчиво произнесла Катя, затем подняла на меня взгляд.