Федор Акимцев – Живой Огонь (страница 17)

— Федь, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — обратился он ко мне.

— Неужели? — скептически скривился я.

— Я тебе рассказывал, как потерял ногу? — не обращая внимания на мой тон, спросил Серега. Я лишь отрицательно покачал головой. Тогда он продолжил. — Это случилось в Чернобыле, когда там была вспышка вируса какого-то. Ну, это не так важно. Я туда по контракту пошел, у меня денег вообще не было, вот и решил попробовать. И вот, мы с моим напарником Кирюхой Кипишем шли по одному из поселков вблизи Припяти, и просто зачищали его. Это довольно просто, на самом деле. Просто идешь, отстреливаешь любую тушка, хоть издали напоминающую ходячего мертвеца, — увидев мой взгляд, вновь ставший скептическим, он усмехнулся. — Знаю, как это звучит, но это так. Я сам сначала не поверил, пока мне первую тварь не показали. Ну, это лирика. В общем, мы с Кирюхой шли между дома, вместе с остальной группой и зачищали деревню. Кирюха шел первым, я следом. Он всегда так шел. В общем, идем мы, зачищаем, и вдруг, из-за дома выбегает целая стая этих тварей. Кирюха меня на землю оттолкнул, а сам побежал вперед, задержать. Я даже не понял, что произошло. Только хлопок услышал, потом ногу дернуло. Только в госпитале понял, что это Кирюха, чтобы задержать мертвецов, гранату рванул.

Серега замолчал ненадолго, потому что вспоминать то, как он потерял свою ногу, он не любил. Готов был часами говорить о своей семье. Но никогда не говорил о ранении. Я не перебивал, хотя и подмывало спросить, а причем здесь я и Андрей. Наконец, справившись с эмоциями, Серега заговорил снова.

— Уже лежа в госпитале, я долго ругал себя, прямо как ты. Мол, я виноват, все на Кирилла, а на мне ни царапины. А потом Палыч, врач из того госпиталя, объяснил мне одну вещь, — Серега повернулся ко мне. — Такие парни, как Андрей или Кирилл, они обязаны кого-то защищать. У них это в генах записано. И они готовы за людей, которых они защищают, жизнь положить. У Андрея такими людьми стали сестра и ты. У Кирюхи я. Вот они оба и рвались вперед, чтобы получить на себя все пинки и удары, чтобы их подзащитному стало полегче. Это их выбор, Федь, и тебе его не поменять. Так что переставай накручивать себя и пойдем к остальным.

Закончив, Серега ткнул меня в плечо кулаком, потом поднялся, и пошел к остальным. Я же остался сидеть на месте. Очень сильно захотелось покурить, но мне было понятно, что делать этого нельзя. За такую демаскировку террористы только спасибо мне скажут. И тогда Андрюху мы точно не спасем. И еще я понял, что не хочу больше воевать. Просто не хочу, и все. Хоть приходи с операции и пиши прошение на имя командира группы, чтобы меня отправили на «гражданку».

В этот момент закричал радист, все это время пытавшийся вызвать нам «вертушку». Капитан сразу же побежал к нему. С командованием он общался недолго, но довольно громко. Я услышал что-то про то, что от сводной группы осталось пять человек и что нас сдали. Иногда капитан переходил на «русский матерный», чуть ли не посылая высокое начальство. Я даже за него испугался, потому что такое не прощается. А потом капитан обратился ко всем.

— Так, бойцы. За нами пришлют «вертушку», — после этих слов все бойцы издали восторженные возгласы. Переждав приступ радости, капитан продолжил. — Но эта «вертушка» будет здесь часа через два.

— Лучше бы пораньше. Она одна у них, что ли? — проворчал Бинт, все еще колдующий над Андреем.

— Не знаю, Игорь, не знаю. Наверное, все остальные базу этих уродов утюжат. В общем, наша задача — продержаться на этой поляне два часа. Потом подать сигнальный огонь.

— Ничего, и не такое бывало. Продержимся. Только позиция гавно, — проворчал Серега, оглядывая поляну.

— Ничего, зато много видно будет, — это уже я заговорил, подходя ближе к ребятам.

— Ты как? — спросил Кремень.

— Ничего. Прости, кэп. Не выдержал, — извинился я.

— Ничего. Со всеми бывает, — отмахнулся Владислав Петрович, потом кивком показал себе за спину. — Позицию хорошую найдешь?

— Конечно.

— Тогда давай. А мы пока твоего друга перетащим.

— Хорошо, кэп. И… спасибо.

На этом и разошлись. Я, взяв винтовку, побежал на другую сторону полянки, чтобы найти место для лежки, а кэп вместе с остальными, начали продвигаться, прикрывая санитара с Андреем.

— Вот так все и было Злат. Потом мы два часа отбивали атаки террористов, пока не пришла «вертушка». Нас забрали, и отвезли на ближайшую базу, где был хороший врач.

— Андрея вытащили?

— Конечно. Врач мастером оказался, все на место поставил, — ответил я, глядя на сослуживца. Потом улыбнулся, вспомнив, что было дальше. — Мы всей группой потом бегали по городку, просили бутылку коньяка нам продать. А время почти три часа ночи.

— Не продали?

— Нет, конечно. Но в последнем магазине оказался сторож старенький. Он сам Афган прошел, и когда услышал нашу историю, сразу же отправил нас к себе домой с запиской, чтобы внучка его нам бутылку коньяка отдала бесплатно. Мы потом этого старичка продуктами завалили. Мы ж там еще неделю прожили.

— М-да, тяжелая история, — пробормотал Златан, задумавшись. Видимо, вспомнил что-то из своего прошлого. — А что потом было?

— Потом? Да просто. Кэпа чуть не посадили, ведь он бросил цель, начал нас отводить. Но его командир отстоял, и его в внутренние войска перевели. А нас всех на «гражданку». Меня через Кинешму, Андрюху, по-моему, через Волгоград. Привезли на вокзал, отдали личные вещи, и гуляй, Вася, — рассказал я.

— А тут Заражение, — добавил Златан.

— Ага. Ты-то как попал сюда? Вы же с Иринкой в Сербии были?

— Были. Но тут нас Изюмов на свой День Варения позвал, мы и вернулись. А тут… кровь, зомби, в общем, ад в чистом виде. Хорошо хоть, до Лавры добрались.

Златан замолчал. Я же посмотрел на часы. Там было полседьмого вечера. Нужно бы выспаться, а то завтра с ранья выходить в город, нужна будет вся моя концентрация. Об этом я и сказал Златану. Тот все понял, и сразу же протянул руку для рукопожатия.

— Ну, тогда до завтра.

— До завтра, дружище.

Я встал из-за столика, и пошел в сторону выхода. Народу в баре прибавилось, пока мы с Златаном сидели. Видать, люди, сменившиеся с работы, пришли отдохнуть. Ну, или просто еще люди приехали. Взяв в гардеробе свой бушлат, я вышел на улицу. Там уже во всю светило фонари. Почти не задерживаясь на входе, пошел в сторону гостиницы. Было прохладно, но сейчас прохлада больше бодрила, чем мешала. Так что идти было легко.

Мой путь проходил мимо кладбища. Сначала я не хотел идти туда, но чем ближе подходил, то тем сильнее понимал — надо. И ноги сами понесли меня в сторону входа, как только тот показался в моем поле зрения. Зайдя на территорию кладбища, которую охранял один охранник, снял шапку. Потом пошел дальше, обводя взглядом ряды могил. Их становилось все больше, скоро придется новое кладбище делать. Когда я хоронил Женю, меньше было, почти половина могил после моего отъезда появилась.

Первым делом подошел к той могиле, где лежали останки моих родителей. Это была братская могилу, куда просто сложили тела людей с фамилией на букву «П». Могила была небольшой, как и все в этой части кладбища. Холмик, размером метр на полтора, лампадка на нем, и памятник с выбитой на ней буквой «П», и фамилиями похороненных здесь людей.

— Привет. Я вернулся, — произнес я, глядя на фамилию своих родителей. — Наверное, я очень плохой сын. Целых два года не заходил к вам, болтался неизвестно где. Простите меня.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями. Перед глазами появились лица родителей, когда те приезжали ко мне в часть. Веселые, добрые лица людей, немолодых уже, но все равно очень энергичных. Такими они были всегда, хоть и работали очень много. И запомнил я их только такими. Папу умным учителем, а маму добрейшей медсестрой. У него был умный и понимающий взгляд, а у нее мягкие руки, никогда не делавшие больно.

Не помню, сколько я стоял на могиле родителей. Недолго, наверное, раз даже замерзнуть не успел. Заметив, что лампадка затухла, опустился на корточки и зажег ее свечей, лежавшей неподалеку. После этого снова посмотрел на могильный камень.

— Ладно, мне пора. Меня ждет девушка, которую вы всегда хотели видеть моей женой, — то ли прошептал, то проговорил вполголоса я. — Но я больше далеко не уеду.

После этого встал с корточек и пошел в сторону места, где похоронил Женю. Ту могилу мне разрешили сделать подальше от остальных, но это было в 2014-ом году. Сейчас же она была почти вплотную к другим могилам. Я подошел к могиле, остановился в нескольких метрах. Почему-то было немного стыдно, может, из-за того, что слишком долго здесь не был? Больше причин не мог придумать. Но все же через несколько минут я подошел ближе.

Могила выглядела немного заброшенной. Оградка начала наклонятся в сторону могилы. М-да, надо будет приехать починить, если время будет. Могильный холмик тоже выглядел неважно, зарос он довольно сильно. Я тяжело вздохнул, понимая, что сам виноват в этом. Потом присел на лавочку и посмотрел на фотографию, прикрепленную на крест. Она почти не пострадала, так как перед закреплением ее проклеил скотчем. Женя на ней выглядела все такой же веселой и красивой.

Посидел я немного, потому что не хотел беспокоить Катю. Да и опять же, выспаться надо. Завтра будет сложный день. Посидев пару минут, я встал и пошел в сторону гостиницы.