Федор Акимцев – Инквизитор (страница 4)

Я не ответил. Это еще больше испугало Руслана. Я просто стоял, и проверял с помощью бумаги скальпель. Он был острым, таким, какой был мне нужен. Но я не стал его использовать. Я положил скальпель на стол, и ушел в темноту.

Руслан облегченно выдохнул.

— Знаешь, ты вот только что сказал много всего. Что уедешь, что перестанешь приставать к девушкам. Но я все равно не верю тебе, — раздался из темноты мой голос.

Руслан не успел ничего сказать. «Наган» выстрелил, и его голова упала на грудь. Держа револьвер в руке, я подошел к столу. Руслан был мертв.

Это можно было понять по луже крови, уже появившейся на полу. Я положил револьвер на стол, затем забрал набор с хирургическими инструментами, и вышел из гаража.

Я стоял возле гостиницы, в которой жил. На мне была надета «горка», поверх которой был надет разгрузочный жилет под нее. За спиной у меня был рюкзак с закрепленной на нем сверху скаткой с маскхалатом, а рядом с ним верная «ксюха». Все карманы разгруза были заполнены магазинами для автомата, и прочими нужными мне в походе вещами. Винтовку брать с собой я не стал, отдал ее Ермолаю. Если у него закончатся деньги, он сможет продать ее по довольно высокой цене.

Провожать меня вышла только семья Ермолая. Больше знакомых в Лавре у меня не было. А те, что были, сейчас работали. Да мне больше никто и не нужен был.

— Ну ладно, тебе пора. Надеюсь, еще встретимся, — сказал Ермолай, выходя вперед, и протягивая мне руку.

— Даст Бог, свидимся еще. Я пропадать не собираюсь, — сказал я, пожимая руку. Ирина Семеновна вышла вперед, и, попрощавшись со мной, обняла меня. Я был благодарен этой женщине, зато, что она помогала мне. Несмотря на то, что я всего год назад подстрелил ее мужа. Она смогла простить меня, и я был ей за это очень признателен. Попрощавшись, Ирина Семеновна отошла в сторону. Ко мне подошла София.

— Опять ты уезжаешь, — тихо произнесла она, и вздохнула.

— Так надо.

— Я понимаю. Только мне все равно тяжело.

Я ничего не сказал. Просто притянул Софию к себе, и обнял за плечи.

Она прижалась ко мне сильнее. Мы стояли так минуту, от силы две. Потом София подняла на меня глаза.

— Береги себя.

— А ты себя. И. спасибо. Без тебя бы я не выкарабкался. Не смог бы остановиться, — тихо сказал я.

— Не за что. Возвращайся скорее.

София слегка отстранилась, давая понять, что пора заканчивать, и я отпустил ее. Затем развернулся, и пошел в сторону выхода из Лавры, возле которого меня ждала машина. Я не оборачивался. Если бы я обернулся, то не смог бы уехать.

Дрезина ехала медленно. Тихо гудел двигатель, установленный на задней оси, толкая дрезину вперед. Я сидел на одном из мест наблюдения, и крутил педали велосипедной тяги. Это нужно было для того, чтобы работали фонари, освещающие нам путь. Всего «педальщиков» было трое — один сидел в центре платформы, двое по бокам. Дрезина была самодельная, собранная уже после Заражения.

Я сидел, откинувшись на спинку сиденья, и думал о том, что же мне делать с Софией. Она убирала мои вещи каждый раз, когда я напивался, успокаивала меня, если я, будучи под градусом, собирался набить кому-то рожу. И еще много чего она делала. Что бы сделал на моем месте мой отец? Он бы предложил Софии выйти замуж. Как сделал такое предложение моей матери, будучи больным. Прямо в палате он предложил ей стать его женой. Моя мама, тогда еще просто медсестра Вера, согласилась сразу же. А вот что делать мне, я не знал.

Вот так я и ехал, размышлял о грустном и тяжелом, не забывая посматривать на стены. Именно одна из стен вырвала меня из воспоминаний. А точнее, бурое пятно на стене, и что-то похожее на тело человека, лежащее рядом со стеной. Я снял с плеча рацию, выданную мне командиром группы Сарацином, и передал по рации сигнал «стоп». Двигатель сразу же заглох, и дрезина остановилась, проехав еще немного. Я открыл боковую дверь, и спустился с дрезины.

Возле стены действительно лежал человек. Точнее то, что от него осталось. Судя по запаху, тело лежало уже давно. К тому же, оно явно было подпорчено чьими-то зубами.

— Сарацин. Здесь труп, — громко сказал я.

Потом присел на корточки, и начал осматривать тело. Определить, что именно стало причиной смерти, было невозможно. Но было ясно, что тот, кто убил человека, еще и покушал мясцом. Много, правда, не съел, видать, его спугнули, но все равно тело он попортил капитально. Еще я обнаружил открытый перелом берцовой кости правой ноги. Стало понятно, почему человек не смог уйти от преследования.

Сзади послышались шаги, и ко мне подошел Сарацин. Он был одет в черный комбинезон, усиленный бронепластинами на груди, вшитыми в одежду. На ногах также была защита, но уже не из металла, а из резины. В руках Сарацин держал обрезанный дробовик. На поверхности оружие бесполезное, но в узких тоннелях оно работало на славу.

— Что тут?

— Тело. Мужчина лет сорока — сорока пяти. Причина смерти неизвестна, слишком большое количество травм. Помимо укусов, ссадин и ушибов, на правой ноге имеется открытый перелом, — скороговоркой отчеканил я.

— Что предлагаешь?

— Надо пройтись вперед, разведать. Не к добру он тут лежит, — я кивнул на труп. Потом встал с корточек, и повернулся к Сарацину. — Дашь мне Богу?

— Зачем?

— Да на всякий пожарный.

Сарацин немного подумал, потом взял свою рацию, и вызвал к нам Богу. Вообще-то, позывной у парня «богатырь», за его двухметровый рост, но со временем он перевоплотился в короткое производное «Бога». Этот мужик был пулеметчиком группы. Его пулемет был не меньшим удивлением для меня, чем прозвище парня, когда я пришел. Бога носил с собой раритетный пулемет ДП, использовавшийся в Великую Отечественную. Где он достал пулемет, да еще и с патронами, до сих пор было загадкой.

И вот сейчас я шел рядом с этим громилой, одетым в черную форму, сшитую под него. Пулемет парень держал легко и непринужденно, хотя он весил почти семь кг, если я правильно помню. Шли, стараясь как можно меньше шуметь.

Обнаруженный в тоннеле труп заставил нас, как следует насторожиться. Минут через пятнадцать мы вышли к развилке.

— Куда идет этот тоннель? — спросил Бога.

— Ты разве не знаешь? — удивленно спросил я. Удивлению моему не было предела. Парень с первого года открытия «подземки» служит в тоннелях, а сам не знает, где какой поворот.

— Не знаю. Мое дело прикрытие. За дорогой смотрят проводники.

— Ладно. Это поворот на Гефсиманский Скит. И нам туда не нужно. Хотя, погоди… — сказал я, осветив коридор фонарем.

Я остановил свой луч на участке около стены. На бетоне стены были видны бурые разводы. А рядом со стеной лежал еще один труп.

— Та-ак. Что-то мне это не нравится, Профессор, — тихо произнес Бога.

Его беззаботность исчезла, уступив место серьезности.

— Стой здесь. Если я не вернусь, езжайте вперед.

— Понял.

Бога встал на три точки опоры у стены, взял пулемет наизготовку.

По его уверенной позе было ясно, что он удержит пулемет при стрельбе.

Я же двинулся в тоннель. Для удобства движения пришлось включить подствольный фонарь. Сначала было пусто. Но уже через десять метров я увидел еще одно тело. На этот раз это было тело зомби. А еще через примерно такое же расстояние я увидел еще одно ответвление.

— Только этого не хватало, — проворчал я, направляя в это ответвление фонарь.

Луч фонаря ответил тоннель. Он явно был сделан позднее тоннелей, по которым двигались дрезины. Тоннель был канализационный, судя по трубам, идущим по всей длине тоннеля. Вдалеке я увидел свет, и пошел на него. Идти я старался как можно тише. Встретиться с зомби сейчас я хотел меньше всего.

До источника света я дошел быстро. Это был открытый канализационный люк. Лестницы наверх было. Видимо, те, кто пользовался этим люком, предпочитали спускаться на тросах. Но это было еще не все. Тоннель уходил дальше. Я направил туда фонарь, и луч света осветил пустой тоннель.

— Профессор, ответь, — совершенно неожиданно раздался в ухе голос Сарацина.

— Профессор на связи.

— Что у тебя?

— Открытый канализационный люк. В одном из ответвлений тоннеля на Гефсиманию.

— Принял. Там чисто?

— Да. Хотя, погоди… я что-то слышал, — ответил я.

Впереди кто-то был. Я не видел, кто именно, но чувствовал это.

Внезапно что-то мелькнуло в свете фонаря. Я резко присел, и какой-то снаряд пролетел как раз в том месте, где секунду назад была моя голова. Я не стал оборачиваться и смотреть, что это было. Сейчас это неважно. Важнее было то, что было впереди. Впереди раздался шорох. Такой шорох бывает только тогда, когда человек старается идти как можно тише. Я опустился на одно колено, и перечеркнул весь коридор короткими очередями. Сдавленный стон и звук падения означали, что мои пули нашли свою цель. Я на всякий случай дал еще несколько очередей, и только после этого двинулся вперед. Шел я медленно, так же, как и секунду назад двигался убитый мной человек. Тело я увидел уже через пару шагов. Это был жилистый человек. Сколько ему было лет, узнать было невозможно из-за того, что лицо человека заросло сплошной бородой. В правой руке мужчины была зажата толстая арматурина.

Но долго разглядывать тело мне не дали. Из-за поворота, незамеченного мной, послышался топот множество ног. Я не стал ждать, когда неизвестные выбегут из-за поворота, и решил ретироваться. Когда я убежал уже далеко, сзади раздался громкий вопль. И в этом вопле было столько ненависти, что я резко ускорился, ожидая, что в любой момент мне в спину полетят десятки заточенных арматурин.