Федерико Моччиа – Прости за любовь (страница 108)

– Нет, мама, извини, у меня живот болит…

Она идет в свою комнату, закрывает дверь и бросается на кровать. Обняв подушку, горько рыдает. К счастью, мама видела ее со спины, иначе она бы сразу поняла, что с ней. Боль от любви. И она так просто не проходит. От этого нет лекарств. И неизвестно, скоро ли она пройдет. Только время лечит. И чем больше была любовь, тем больше страдание при расставании. Как в математике: обратно противоположные величины. Математика чувств. К сожалению, теперь Ники могла бы получить по этому предмету десять баллов.

Глава сотая

Ондэ вместе. Но они неспокойны.

– Я вам говорила… он был слишком хорош! Романтичный, мечтатель, щедрый, забавный… образованный, все знает… сплошное надувательство!

Олли запрыгивает на мамину кровать, уверенная в своей правоте.

Эрика и Дилетта качают головой:

– Ну что ты говоришь! Ну почему ты думаешь, что все в этом понимаешь?

– Потому что я знаю…

– Только из-за того, что он тебе не нравился, не факт, что все шло плохо.

– Ну, было неплохо, но этот Алекс меня не впечатлял…

Ники сидит в кресле, обхватив лицо руками. Она разбита, безутешна, – слушает рассуждения подруг о своей несчастной любви. Олли садится на кровати по-турецки.

– Ну что вы говорите… сначала он был такой влюбленный и вдруг – бац! Исчезает. Не кажется вам странно? Без причин, без всего. А я вам скажу истинную причину. Или у него другая, или, что еще хуже, к нему вернулась его бывшая. Если бы вы знали, как бы я хотела ошибиться…

Дилетта встает:

– А я уверена, что ты ошибаешься.

Олли смеется:

– Да-да, конечно… Ты-то так еще и не легла ни с кем!

– Но почему ты думаешь, что мужчину можно понять только трахнувшись?

– Ну, хотя бы потихоньку начала въезжать… Ты тут разоряешься о том, чего в жизни не попробовала… Ники, а вот извини, можно тебя спросить? Как у вас секс был?

Ники слабо улыбается:

– К сожалению, очень классно: удивительно, нежно, нереально… не знаю, мне не найти слов. Это было как во сне.

– Ясно. У него другая.

– Да что ты говоришь? Накаркаешь сейчас…

– Слушайте, мы можем до самых экзаменов так сидеть и решать это уравнение… без ответа.

Ники кивает:

– Она права. Он один мог бы дать правильный ответ…

Тут открывается дверь в комнату.

– Олли, что вы тут делаете?

Олли, не смутившись, встает с кровати:

– Мама, ты что, забыла, что в этом году у нас экзамены на аттестат зрелости? Мы готовились.

– И готовиться нужно именно в моей спальне?

– Эта комната приносит нам удачу… – И девочки, толкаясь, протискиваются в дверь. Глава сто первая

Проходят минуты. Проходят часы. Проходит несколько дней. Она все уже прочитала. Все подготовила. Но как же трудно не слышать тишину в своем сердце. Один мудрый японец сказал: ты можешь сбежать от шума реки, от шума листвы на ветру; но истинные звуки – в тебе самом. Вообще-то Ники совсем не хочется заниматься этой наукой. Даже наоборот: она бы с удовольствием завалила математику чувств. Она стучит в дверь.

– Войдите!

– Привет, Андреа.

– Ники! Какой приятный сюрприз! Вот только постеры еще не готовы… Ты стала супероплачиваемой моделью! Ты во всем мире прославишься!

Ники качает головой. Да. Но только я не нужна мужчине, которого люблю… Ей так хочется это сказать, но она промолчит. Она улыбается:

– Глупости… ты не знаешь, где Алекс? Секретарша сказала, что его нет в офисе.

– Нет. Думаю, он вышел. Может, в баре напротив?

– Спасибо. До скорого.

Андреа Солдини смотрит на Ники. Она идет к лифту. Бедняжка, в каком она состоянии, а вот Алессандро – в баре внизу. Андреа знает еще много других вещей. Но иногда надо делать вид, что ничего не знаешь.

Ники выходит из здания, на другой стороне – припаркованный «мерседес». Машина здесь. Может, он действительно в этом баре. Ники подходит к окну и смотрит в него. Вон там, в глубине зала, Алессандро. Перед ним – свежевыжатый сок. Он весело разговаривает с девушкой, сидящей напротив. То и дело он касается ее руки.

– Понимаешь, мне хотят сразу же дать другой проект, и я не могу отказаться.

– Но мы сказали Мерини, что отправимся с ними в путешествие.

– Да, но, может быть, не в первой, а во второй половине июля. Или поедем в августе.

Но тут Алессандро видит ее. В отражении стекла. Ники стоит у окна. Алессандро извиняется:

– Извини, мне надо на минутку выйти проверить кое-что.

– Иди, иди, я пока позвоню.

Алессандро встает и выходит из бара.

– Привет. Что ты тут делаешь? – Алессандро чуть сдвигается, чтобы из бара их не было видно.

– Я пришла к тебе в офис, а потом увидела тебя здесь… ты держал за руку ту девушку… Кто это, другая твоя сестра? – Ники с надеждой смотрит ему в глаза.

– Нет.

– Та, что собиралась обставить твою квартиру?

– Да.

Ники горько улыбается:

– И ты говорил, что у тебя нет серьезной причины остаться со мной… ты дал мне понять, что я ничего собой не представляю, что я оказалась не на высоте, что именно из-за меня у нас ничего не может получиться. Из-за этого у меня начался комплекс неполноценности, я потеряла уверенность в себе… я целыми днями думала, думала, надеялась… Я говорила себе: может быть, со временем он примет то, что во мне плохо, то, что я делала неправильно… или еще хуже: он чего-то ждал от меня, а я этого не делала… Я чувствовала себя одинокой как никогда… я не находила причину… А ты… Но почему ты не сказал мне, что она вернулась? Почему? Я бы поняла, я бы легче приняла это…

– Мне очень жаль.

– Нет, Алекс. Любовь – это когда не нужно говорить: мне жаль. И я бы еще кое-что добавила: это когда можно сказать: ну и засранец же ты.

Алессандро молчит.

– Тебе нечего сказать. Конечно, в некоторых ситуациях гораздо легче молчать. Ну тогда я тебе скажу. Скоро я буду сдавать экзамены на аттестат зрелости. Мне, конечно, очень тяжело сейчас готовиться, но я это сделаю. Но мне очень хотелось бы знать, когда зрелости достигнешь ты. Знаешь, Алекс, в течение всех этих месяцев ты подарил мне много подарков. Но ты забрал у меня один, самый лучший. Мою сказку.

Она поворачивается и уходит, садится на скутер и, тряхнув головой, улыбается. Потому что это Ники.

Глава сто вторая

И когда Ники заходит в «Аляску», у подруг пропадают все сомнения. К тому же она разрыдалась. Они обнимают ее. Олли смотрит на Дилетту, потом на Эрику. И, кусая губы, закрывает глаза. Ей ужасно неприятно, что она оказалась права. Все стараются рассмешить ее, предлагают свое мороженое, говорят о посторонних вещах, пытаясь отвлечь ее внимание. Но Ники в отчаянии:

– То есть я могла всего ожидать, всего… но только не этого… Он снова с той, что раньше… В общем, это конец…

В тот день Олли решила совершить отчаянный поступок.