Фая Райт – Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2 (страница 7)

Хлопок крыльев в небе отвлёк Войну, и тот поднял голову, чем Чума и воспользовалась: со всей силы пнула его коленом в пах, в довершение проткнув ступню сквозь сапог своей острой шпилькой. Война прикусил язык, скорчившись от боли, и этого хватило, чтобы ослабить нажим. Вырвавшись, Чума оскорблённо поправила волосы и быстро зашагала в дом, царапая стекло лестницы стальными набойками на тонких каблуках. Война выпрямился, сплюнул кровь и усмехнулся.

— Горячая женщина, этого у неё не отнять.

Шэдо никак не прокомментировал, прокручивая в мыслях увиденное. Зелье, Светлые, воровство… Та девчонка, что принесла вино накануне ритуала Смерти, тоже говорила что-то про свет… Надо найти её и допросить.

Чёрный дракон Голода пронёсся над домом и, зацепившись когтями за скалу, скрылся в незаметной с земли пещере. Но ни Всадника, ни Офелис на его спине не было. Война, увидев это, смачно выругался.

— Вот гадёныш.

— В чём дело? — Шэдо приблизился, изобразив недоумение, хотя внутри крепло смутное тяжёлое волнение. — Где Голод?

— Прибудет через портал, Санмонс, — отмахнулся Всадник раздражённо и поманил рукой в сторону входа. — Идём.

Они вместе поднялись по стеклянной лестнице, ведущей в дом. Здесь же располагался бассейн над пропастью, но терраса огибала стены полукругом, и на другой стороне обнаружился ещё и небольшой, но живописный водопад, каскадами ниспадающий в озеро из щели в скале.

Рядом с бассейном стояли три лежака и маленькие приземлённые тумбы. Прямо на камнях зеленели причудливые растения, сочетание дикой природы и цивилизации.

Голод чуть ли не вприпрыжку уже спускался с этажа выше, разведя руки на встречу Войне в таком насмешливо гостеприимном жесте, как будто собирался его обнять.

— Братишка! Сколько оборотов вокруг звезды, сколько лет, сколько зим! Ты совсем не изменился с нашей последней встречи!

Война шутку не оценил, только рявкнул:

— Ты в своём репертуаре.

Он поднял голову, приметив замершую на балконе выше Офелис, что потрясённо смотрела вдаль, сжимая в напряжённых пальцах высохший алый цветок. Шэдо смотрел на неё дольше необходимого, усилием воли одёрнул себя и отвёл взгляд. Она казалась потерянной, не осознающей, где находится.

Заметив цветок, Война снова упустил остатки выдержки. Ладонью в грудь отодвинул со своего пути брата, взбежал по лестнице, оказавшись рядом с Офелис, грубо схватил её за запястье. Она дёрнулась, очнувшись от кратковременного дурмана, взвизгнула, попыталась убежать, но Всадник вывернул ей руку, вынуждая пискнуть от боли и выронить рассыпавшиеся в труху от нажима бордовые лепестки. Только после этого отпустил, свирепо оттолкнул, что она упала на край близстоящего дивана, с остервенением плюнул и наступил на остатки цветка, растерев их по кафелю сапогом.

Голод наблюдал за этим с многозначительной лёгкой улыбкой и сигаретой в зубах.

— В моём присутствии ты чересчур подвержен слабостям, брат, — безмятежно, почти блаженно, заключил он, на что Война посоветовал ему заткнуться.

Выдохнул, оправил низ дублета. Подошёл к Офелис и резко поднял её, схватив за локоть так, что пальцы оставили синяки. Она вся сжалась, упрямо глядя в пол, стискивая зубы от омерзения. Лишь на секунду встретилась взглядом с Шэдо, словно искала поддержки, которую он не мог дать. Война зацепился за этот мимолётный контакт, проследил, словно ловя в воздухе неосязаемую и полупрозрачную связующую ниточку. Откровенно обнял Офелис за талию, притянул к себе, пальцами второй руки небрежно отодвинув упавшие на ключицы волосы за плечо. И сказал так, чтобы Шэдо уж точно услышал.

— Тебе хорошо с нашим гостем, дорогая? Не желаешь вернуться к истинному хозяину?

Снова колкий, пытливый взгляд в глаза Санмонса, но его ждало разочарование. Ни единый мускул на лице Шэдо не дрогнул, ни один проблеск во тьме зрачков не выдал малейшей реакции. Совершенное безразличие — его оружие и броня для Офелис. Самоконтроль. Он и так невпопад сорвался, подарив Всаднику преимущество. Сейчас нужно сдержаться. Но Война не сдавался, продолжая спектакль, наклонился к ней, почти целуя в шею, и горячо, интимно выдохнул:

— Сегодня ты мне поможешь. Идём, мне нужно подготовиться к приёму.

Поднял голову и уточнил с интересом и некоторым недоумением у наблюдающего за ними Голода.

— Ты ведь дашь банкет в честь прибытия гостей?

Второй Всадник невозмутимо пожал плечами.

— Конечно, иначе и быть не могло.

Война удовлетворённо кивнул и направился в сторону каменных ступеней, уводя за собой упирающуюся Офелис. Она снова обернулась, посмотрела на Шэдо. Нижняя губа дрожала, сдерживая накатывающую панику и подступающие рыдания. Блестящие глаза кричали громче любых слов и звуков: пожалуйста, не отдавай меня! Вмешайся! Сделай хоть что-то!

Санмонс, сжав челюсти до тупой боли, решительно сделал шаг вперёд и окликнул Всадника:

— Подарки обратно не забирают, Война.

Третий с едкой ухмылкой оглянулся через плечо.

— Не волнуйся, я поиграю и верну в целости.

Его улыбка резала острее ножа.

— Если ты к ней прикоснёшься, нам будет не о чем разговаривать, поэтому не переигрывай.

Всадник не ответил, даже не обернулся, но в лице Офелис отразилась новая надежда.

«Не бойся, он блефует», —ответным взором подбодрил Шэдо и разорвал, разбил мгновение, отвернувшись первым, и сделал вид, что любуется видами, хотя те сразу встали поперек горла острой рыбьей костью. Применённая сила результата не дала, значит, успех Всадников целиком зависит от лояльности к ним Шэдо. Война тоже это знал, потому, как надеялся Санмонс, черту не перейдёт, просто провоцирует. А Офелис потом расскажет, о чём он говорил с ней.

Голод переключил внимание на гостя, но не сразу заговорил, только характерным жестом предложил угоститься сигаретой, на что Шэдо покачал головой.

— Пьёны покажут тебе комнату. У меня не так просторно, как в замке Смерти, поэтому…

— Я неприхотлив, — отозвался Шэдо, на что Всадник коротко кивнул. Подошёл, облокотился на перила, рассматривая гостя с хитрым прищуром.

Санмонс ответил прямым взглядом, раздумывая над тем, чего ожидать от Голода, может ли тот быть полезен, и насколько опасен. Он как будто ждал, что Шэдо заговорит с ним. Наместник чуть приподнял бровь и кивнул в сторону улиц.

— В этом городе кто-то живёт? В… мирное время.

Голод улыбнулся, польщённый заинтересованностью, наклонился, опустив на перила локти, поднёс сигарету ко рту и тут же выпустил тонкую струйку горького дыма.

— Да… Мои друзья, приспешники, слуги. Жители разных миров, пожелавшие жить здесь. Многие из них признали меня своим богом.

Шэдо это позабавило, он скептически скосил взгляд на Всадника.

— Изгнанники, отринувшие своих создателей.

Голод со смешком выдохнул ещё три кольца дыма, небрежно откинув волосы, упавшие на лоб.

— Если судить глобально, то их Создатели живут в нашем мире. Ну а там уже кому кто предпочтительнее. Мы всегда были открыты к переселенцам. Многие бежали от своих Наместников… где им ещё искать защиты?

— Обитель отчаявшихся… и при этом знающих о вашем существовании, — подытожил Санмонс, и Всадник беззаботно кивнул.

— Мы ж не палачи какие-то, и в нашем мире законы Наместников теряют силу…

Шэдо вспомнил сцену в гостиной с Тёмными и многозначительно поджал губы.

— Город, где каждый житель — заложник собственных слабостей…

Голод повернул голову, сделав медленный глубокий затяг, и дым обильно вышел обратно через ноздри.

— Слабости есть абсолютно у всех, — с довольной улыбкой сытого кота доложил он. — Но далеко не все им подвержены. Кто-то ими даже наслаждается… А кто-то и вовсе превращает их в силу.

Голод подмигнул Санмонсу и выпрямился, словно спохватился, выбросил сигарету в пропасть. Кашлянул.

— Мне пора готовиться к приёму. Добро пожаловать, Шэдо, у нас ещё будет возможность поболтать.

***

Война тащил меня за собой, впиваясь в самые кости на запястье своими твёрдыми пальцами, по бесконечным шершавым ступенькам куда-то вверх, выше и глубже в недра скалы, из которой произрастал дом. Я падала, обдирала колени в кровь, сбивала ногти на ногах, но Всадник не давал даже толком подняться, рывком дёргал и угрожал вырвать руку, если и дальше буду плестись. Пахло сыростью и мхом. Воздух в пещере, выделанной под просторный коридор, всё равно оставался спёртым и затхлым. Кое-где по стенам прозрачным полотном струилась вода, стекая в едва заметный желоб в полу.

Всадник приволок меня в спальню. Кажется, мы прошли скалу насквозь, потому что здесь панорамные окна, больше похожие на стеклянную стену, открывали вид на озеро. То ли самое, что омывало сад Любви на противоположном берегу?

Комната мрачная, но по-своему стильная — вся в тёмных тонах. Потолок и часть стен украшали натуральный и фактурный камень, словно когда-то с вершины скалы стекали потоки лавы, что навек застыли. Огромная кровать, устеленная шёлковыми покрывалами цвета вороньего крыла, казалась вдвое больше из-за зеркал в изголовье. Из-за них же всё помещение казалось просторнее, чем есть на самом деле. По другую сторону от кровати — стеклянная ширма, за которой стояла миниатюрная и изящная ванна из литого мрамора, а прямо за ней вдоль стены шумел водопад, срываясь в пустоту за отсутствующим полом.

Захлопнув за нами дверь из матового закалённого стекла, Война буквально швырнул меня на пол. Больно ударившись бедром, я тут же отползла к стене, поджав под себя ноги и проклиная его взглядом.