Фая Райт – Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2 (страница 10)

— Что бы ты ни имела в виду под заверениями «буду полезна», тебе придётся доказать мне, что это так.

Шэдо мог поклясться, что за шкирку оттащит её к Войне, если она сейчас попытается предложить ему своё тело в обмен на покровительство. Дешевый женский трюк. Девчонка скользнула по его лицу, плечам и рукам мимолётным взглядом, словно не была уверена, что правильно поняла подтекст. Но всё же уловила. Но ни похоти, ни слащавого поддельного интереса Санмонс не заметил. Напротив, она как будто опасалась, что он потребует от неё чего-то предосудительного. Рабыня Войны… хочет стать рабыней Шэдо? Звучит и правда двусмысленно.

— Что я должна сделать, чтобы убедить? — осторожно и вкрадчиво спросила она, вцепившись взором в непроницаемо каменное лицо Санмонса. Он долго смотрел в ответ, дожидаясь, когда сломается и отвернётся в испуге, но девчонка по имени Латри терпеливо ждала.

— Ты должна доказать, что не на стороне всадников.

Латри гордо вздёрнула подбородок, перед этим кивнув самой себе, и широко облегченно улыбнулась, подняв ладони в сдающимся жесте.

— Я докажу, господин, и когда доказательств наберётся достаточно, Вы легко меня отыщите. А пока… — она замялась, кусая губы, словно не решаясь говорить, но всё же добавила: — Будьте осторожны на приёме, тёмные охвачены волнением.

Шэдо с подозрением наклонил голову, пронзая её тяжелым взглядом, провожая им до самой двери, куда Латри зашагала так быстро, что едва не срывалась на бег. Она прошмыгнула в коридор, не прощаясь.

И он только тогда выдохнул, расслабил плечи, снова подумав об Офелис.

Что с ней сейчас? Что этот ублюдок с ней делает?

Шэдо прикрыл веки, в бессильной злобе сжав челюсти и кулаки. Перед глазами всплывали образы… мерзкие, похабные, жестокие. От которых кровь стыла в жилах, воспламеняясь диким огнём бесконтрольной всепоглощающей ярости. И от собственного бессилия немели скулы. И бесполезно рассудку повторять бесконечные проповеди о безопасности и выживании. Одна лишь мысль, что Война владеет ею, сжимая в своих руках и придавливая к постели, причиняла душную, колючую, надсадную и тупую тяжесть в грудной клетке.

Санмонс сумел взять себя в руки, поджал губы, остужая усилием воли разбушевавшийся шторм. У него есть проблемы и важнее, нельзя поддаваться слабости и идти на поводу у эмоций, ведь это путь в могилу.

Весьма логично, что, отобрав одну игрушку, Война сразу же подкинул другую. Но если Офелис точно не заодно с ним, ещё не настолько запугана и способна на протест, то эта Латри — дело иное, хотя и довольно убедительна.

Девочка, которая хочет выжить? Но откуда ей знать, что «новый хозяин» не окажется хуже прежнего?

За дверью заскреблись. Пьёны принесли чистую одежду. Шэдо размял шею, поморщился. Он почти привык к этим вычурным, но в то же время совершенно простым нарядам.

Война поспособствовал его спасению, тем самым разрушив план Смерти и усложнив общую задачу Всадников. В прошлом он любил Царицу, но значит ли это… что Третий до сих пор с ней заодно?

Нужно найти Левиафана, но в царстве Голода это сложнее: тёмные рассеяны по всему городу, не по дому. Но они, наверняка, будут на приёме.

Ополоснувшись в душе, что представлял собой стеклянный вертикальный параллелепипед, висящий в воздухе над озером, и одевшись, он вышел из комнаты, желая изучить дом. Не пленник, его не запирали.

«Гулять по новой тюрьме не запрещено», — Шэдо сам усмехнулся от иронии. Дом не был большим в сравнении с замком Смерти или даже особняком Войны. Воздушный, просторный, выстроенный из камня, стекла и зелени. Пустой. Ни души, ни звука. Тишина казалась бархатной, мягкой и уютной, но в то же время удушающей. Как будто запутался в одеяле и остро ощущаешь нехватку кислорода. Санмонс смотрел в каждое окно, вглядывался то в матовую гладь озера, то в огни замершего в вечности города. Старался прислушаться к звукам за каждой дверью. На втором этаже обнаружил гостиную с длинным диваном из чёрной блестящей кожи, что, словно змея, огибал пространство. На стене, декорированной живым разросшимся виноградом, чьи сочные спелые ягоды насыщенного фиолетового цвета, лопались, капая на тёмный кафель красным соком, висел уже знакомый Шэдо семейный портрет.

Приблизился, слыша звук своих решительных шагов, поднял подбородок, скользнул небрежным взглядом по Всадникам и сосредоточил пристальное внимание на красивом, источающим власть и гордость лице Царицы. Он прищурился, настырно прожигая чёрные бездны её глаз своими, ничуть не боясь получить отпор. Смотрел в лицо врага, готовый противостоять ответной атаке.

Она уже пыталась убить его около портрета. Сейчас Шэдо тоже наедине с картиной, и ничто не помешает Монрейн попытаться навредить ему. Но с другой стороны: это, всего лишь, картина. Не живая Тьма во плоти, не даже её отголосок… изображение. Смерть сказала, что она будет пытаться поймать свою добычу. Всадники Шэдо не защитят. А ему что? Ходить и оглядываться? Бояться каждого шороха? Чёрта с два. Страхи в нём давно умерли. Рисковал, сам знал это, но другого выхода не было. Должен попробовать. Сделать первый шаг, попытаться. Его никто не собирался инструктировать на случай, если Царица найдётся, приходилось действовать наугад, самому пробивать путь. И чем раньше цель будет достигнута, тем… ближе свобода?

Лёгкий ледяной сквозняк едва заметно тронул пряди ниспадающей на правый висок чёлки. Шэдо стиснул зубы, сжал кулаки так, что на предплечьях вздулись синие змеи вен, что стремительно наливались цветом копоти и пепла, наполнялись силой, которая нагло взывала к своему источнику.

— Ну же, госпожа… Я весь в твоей власти, — его губы исказились в жестокой усмешке. Шэдо целиком сосредоточился на ощущениях, готовый к любому выпаду. Но не верил до конца, что получит ответ на свою провокацию. Играл, как малолетний ребёнок с огнедышащим драконом. Слишком просто. Но Монрейн всё же ответила.

Поток невидимой мощной энергии копьём вонзился в грудь Шэдо, оборвал его дыхание. Вдох. А выдохнуть уже не получилось. Ядовитая голодная тьма расползалась по телу, растекалась по крови, бурлила в ней. Санмонс зарычал сквозь до боли сжатые зубы, стараясь вытолкнуть из себя эту разрушительную мощь, упрямо продолжая смотреть в лицо Царице, и в какой-то миг ему почудилось, что её нарисованные кистью мастера губы дёрнулись в ухмылке, а в непостижимой глубине зрачков вспыхнул живой отблеск.

Агония нарастала, давила, рвала и терзала каждую мышцу и нервное окончание. Шэдо лихорадило, кожа покрылась испариной и ознобом… ему стало холодно, так тоскливо и холодно, как бывало в детстве. Всеми покинутый. Один. В темноте. Чудовище, презираемое родным миром. Он задрожал, широко распахнув глаза, не поддавался, терпел, накапливая собственные силы для ответного рывка. Царица, словно рылась в его сознании, грубо перебирала воспоминания, варварски расшвыривала их. Крик боли и ненависти рвался из глотки, но натыкался на плотно-сжатые зубы. Напряжение росло, росло и росло, пока вдруг не достигло пика.

— Убей меня! — на голову обрушился звучный и низкий, полный мольбы и отчаянья голос. Смутно знакомый, но в то же время далёкий, искаженный и фонящий. Идущий отовсюду разом, нападающий стаей галдящих ворон, но в то же время извержением вулкана поднимающийся из глубин сознания. — Убей, умоляю!

Шэдо чувствовал, как по его лбу стекают ручейки пота, что он вот-вот потеряет сознание. Перед глазами замаячили образы, пронеслись скоростным поездом в россыпи грохота и искр, что он не успел ничего понять, а потом всё прекратилось. Резко. Внезапно. Часто заморгав, он попятился назад, упал на диван, пытаясь отдышаться, откинул голову на мягкую и спасительно прохладную спинку и приоткрыл рот. Сердце таранило рёбра, неистово налетая вновь и вновь. Верхняя пуговица рубашки впилась в шею, оставляя вдавленный розовый полукруг, удушая. Шэдо резким рывком дёрнул воротник, вырвав её, и та звонкими прыжками покатилась по отполированному гладкому полу.

Дзынь, дздынь, дзыыынь.

Набатом по ушам. Санмонс поморщился, дёрнул щекой, постепенно приходя в чувства. Медленно открыл глаза и увидел перед собой прожженную дыру в картине на том месте, где только что ему улыбалась Монрейн. Ровный, словно вырезанный циркулем круг, за которым по обратной стороне стекла нескончаемым живым полотном текла вода.

Шэдо выпрямился, удивлённо проморгался, тихо выругался.

Что это было? Послание? Воспоминание? Видение будущего? Или Царица просто издевалась, извращая его мысли?

Он чувствовал себя грязным, измученным и уставшим. Решил найти хоть кого-то, чтобы сообщить о повреждении портрета, но особняк как будто вымер. Только на третьем этаже Санмонс заметил приоткрытую дверь в одном из коридоров и подошёл, костяшками пальцев коротким стуком обозначив своё присутствие.

Чума красила губы, тщательно, жирным слоем выводила ядовито-розовую помаду, обводя нарисованный заранее контур. По обыкновению, идеально уложенные волосы тугими змеями локонов ниспадали на ключицы. Костюм из белых атласных нитей облегал изгибы фигуры, словно вторая кожа. Отложив помаду, она оценивающе осмотрела своё отражение, повертелась и только после заметила Шэдо. Вздрогнула, надменно передёрнула плечами, улыбнулась фальшиво и обольстительно.