Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 7)

– Это очень печально. Мы в Холлфаире неустанно молимся богам, чтобы те поскорее даровали императору законного наследника. Известны ли вам причины гибели леди Лиру? Что говорят об этом люди? Проклятье ли тому виной?

Бонжон на это закашлялся так, что заглушил бой барабанов.

– Брось, – отмахнулся он. – В жизни не поверю, что ТЫ веришь в сплетни, о которых то и дело болтает народ. Леди Лиру гуляла по подвесному мосту ночью, налетел шторм, и девочка сорвалась, трагическая случайность. Мне пришлось уладить с её отцом некоторые вопросы по пути сюда.

Отец Ильзет на это улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, словно испуганной. Она не успела отвернуться, как поймала на себе его мимолетный взгляд, но не распознала, что тот означал.

– Нам в столице некогда забивать головы ерундой. Необходимо снова повышать налоги, а это не понравится народу. К тому же, опасения по поводу того, что Эклипсе отчается и отложит свою помолвку ещё на несколько лет, оказались напрасны: он намерен объявить, что ищет новую невесту…

Прозвучало в стиле обычных светских бесед, без явных намёков, но Асти прямо встрепенулась, тотчас позабыв об обществе Калистера, глаза её вспыхнули зелёным пламенем, тонкие предплечья покрылись мурашками. Ильзет наблюдала за волнением сестры и думала, что на её месте точно бы не радовалась перспективе стать императрицей. Ведь помимо власти и почестей это сулило угрозу.

Нрав императора, его репутация, кровавое прошлое… Не страшно ли сестре грезить быть отданной во власть такого жестокого человека? Ильзет пусть и недолюбливала Астеру, но не желала ей страшной судьбы.

Лорды не стали развивать тему, принявшись обсуждать урожай, торговлю, политику. Музыканты взяли новый аккорд, объявив тем самым начало танцев.

«Боги, помогите», – не успела Ильзет продумать план побега, как Калистер вскочил из-за стола и галантно протянул ладонь в белоснежной перчатке Асти, а потом повёл её в центр зала.

– Она выросла настоящей красавицей, достойной императорского двора, – задумчиво сказал Бонжон, проводив пару долгим оценивающим взглядом. Лорд Риларто сухо кивнул, и свирепый обвиняющий взгляд исподлобья хлестнул Ильзет по щеке, что та съежилась, боясь повернуть голову и посмотреть на отца. Сомнений не оставалось: лорд хотел сплавить её этому петуху и ругал за нерасторопность и полное отсутствие интереса, какое Асти выказывала чересчур активно.

Но сестра игралась, оттачивала навыки соблазнения, а сама метила в императрицы.

Щёки залил жгучий, стыдливый румянец, покалывающий на коже, веки щипала обида и склизкое чувство стыда. Пары выходили в центр зала, занимали нужные позиции, а Ильзет упрямо смотрела в тарелку, обратившись духом и телом в каменный монумент.

Если уйдёт, опозорится. То же самое, если никто её не пригласит. Безвыходное положение.

Пальцы нервно сжимали подол платья, а к горлу полз набирающий тяжесть вздох. Но вдруг шаги за спиной отбили чечётку на её сердце, а протянутую руку с красивыми ровными пальцами Ильзет увидела боковым зрением и заморгала, не в силах поверить в свою удачу. Алесто – ослепительное воплощение мужества и спасения – стоял перед ней.

– Позволите, миледи? – мягко и учтиво поинтересовался он, и Ильзет, порывисто кивнув, встала, стараясь вовремя переставлять ноги, ставшие от волнения неподвижными.

Танцевать она умела, все благородные леди обучаются этому искусству с пелёнок.

Да и Алесто был просто идеальным партнёром. Хорошо сложен, красив, изящен в меру. Его крепкая горячая ладонь лежала на талии Ильзет, а ей казалось, что прикосновение жжет огнём, разбрасывая по коже яркие жалящие искры. Ещё ни разу она не была к мужчине настолько близко… Не чувствовала своей грудью размеренный стук чьего-то храброго сердца, не таяла в руках…

От Алесто пахло ясным весенним утром, покрытыми росой полевыми цветами, мёдом и сталью, чем-то внеземным, возвышенным, недосягаемым. Его дыхание опадало ей на макушку, прижимая к полу. В корсете становилось тесно, Ильзет с трудом дышала, а сквозь шум в ушах едва слышала музыку.

Алесто вёл её, и она целиком ему доверяла свои движения, честь, да и жизнь бы доверила без труда. Для неё не было во всём свете мужчины лучше, и на миг, что длился танец, она сумела почувствовать себя счастливой.

– Вы сегодня прекрасны, леди, – улыбнулся он, обратив на неё взор ясных, как небесная синева, лучезарных глаз. И она расплылась в улыбке благодарности, хотя и понимала, что слова – всего лишь, вежливость, попытка заполнить повисшее молчание, разрядить обстановку.

– А вы хорошо танцуете, – ответила Ильзет, легонько сжав меж большим и указательным пальцами край его плаща. – Учились этому в перерывах между тренировками?

Она прикусила язык, испугавшись, что сказала глупость, но Алесто только рассмеялся.

– Битва – тот же самый танец, – ответил он. – И там, и там требуется владение своим телом, мастерство и грация.

– Хотела бы я уметь ещё и драться, – вырвалось у неё. Ильзет оступилась, едва не наступила Алесто на ногу, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– Мечи не для хрупкой леди, – произнёс ласково, наверняка без желания задеть, однако в Ильзет вспыхнуло колючее возмущение, и ей стоило трудов подавить его. Пока она искала ответ, мелодия закончилась, сменившись другой, и партнёры синхронно сменились.

Ильзет напоследок прижалась к Алесто, чтобы ощутить его манящее тепло, а после мгновенно оказалась в руках Калистера.

Он обхватил её нагло, прижал к себе едва ли не вплотную, ухмыльнулся дерзко и заскользил по залу, уводя за собой и не обращая внимания, что она не поспевает.

Сын советника был выше на пол головы, изящен, как змея, и столь же изворотлив. Вино делало его движения развязными, а язык – неповоротливым.

– Я слышал, что лорд Холлфаира прячет в своем замке некую прелесть, но не думал, что настолько очаровательную, – заговорил он, и голос лился патокой с чувственных губ, покрытых тонким слоем помады. – Вы как дикий цветок среди привычно надоевшего букета.

Калистер усмехнулся её смущению, и Ильзет, подняв голову, заметила тень лукавства и насмешки в его правильном и нежном лице.

– Мне казалось, вы заинтересовались моей сестрой, – прямо сказала она. Ноги одеревенели, как и всё тело. Касания этого человека походили на смолу, увязнуть в которой смертельно. И сам он казался приторно сладким, до тошноты.

– Она, несомненно, хороша и украсит собой столицу, впишется в общество, – согласился Калистер, выплывая в такт ускоряющейся мелодии. Он то отстранял от себя податливое тело Ильзет, то настолько притягивал, что у неё перехватывало дыхание, а руки сами по себе упирались ему в грудь, желая оттолкнуть.

– Надеюсь, что впишется, – искренне пожелала Ильзет, молясь, чтобы музыка, наконец, закончилась. Хватит с неё танцев. Женственная рука Калистера заскользила по её спине, от лопаток к талии и обратно. Тягуче, пугающе интимно, что по позвоночнику пополз холодок отвращения. Но оттолкнуть его сейчас значило оскорбить гостя. Всё равно, что влепить пощёчину советнику Бонжону публично.

– Таких, как она, при дворе сотни. Это изысканные цветы… а я бы хотел чего-то другого… Не приевшегося.

– Чего, например? – спросила она без особого интереса, сосредоточившись на шагах, поворотах и па. Только бы не упасть, не ударить в грязь лицом перед этим напыщенным столичным индюком.

Они вновь оказались до неприличия близко, дыхание Калистера, пахнущее ванилью и кислым виноградом, упало ей на шею, обдав пошлостью, прилипчивым мужским интересом. Ильзет была достаточно взрослой, чтобы понимать значение подобных действий со стороны мужчин.

– Я буду рад, если Вы покажете мне замок, познакомите поближе с Холлфаиром и его красотами… впустите в сад и позволите сорвать тот самый цветок…

При слове «сорвать» Ильзет утратила самообладание, порывисто отстранилась, вырвалась, развернулась, приподняла юбки и побежала, не оглядываясь, наплевав на то, что о ней подумают гости, и как в этот раз накажет отец. Нет, только не это.

«Мерзкий тип, да как он смеет такое предлагать?!»

Сердце колотилось загнанной птицей, что билась о стенки, ломала крылья. Ильзет чувствовала себя грязной, опозоренной, униженной. Слёзы застилали глаза. Но хуже всего были сомнения: а если она не так поняла? Услышала вовсе не то, о чём подумала? И в итоге просто убежала, как дикая испуганная лань.

Советник Бонжон гостил в Холфаире две недели, и все эти дни тянулись для Ильзет, полные постоянного напряжения. Ей приходилось обедать, ужинать и даже завтракать в общем зале, где кусок в горло не лез под навязчивым и пристальным вниманием Калистера, который забавлялся её реакцией и недоступностью. Его подстёгивала мысль о ней, раззадоривала, ему хотелось получить свой трофей.

Даже во время утренних тренировок с Алесто под чутким надзором главы стражи – Джеральда – сын советника то и дело оглядывался на балкон спальни Ильзет, зная, что она наблюдает. А потом прикладывал все силы и умения, чтобы повалить Алесто на землю, оставить на нём синяк или как-то иначе выказать превосходство.

Ильзет же избегала гостя всячески, дрожала от страха при мысли, что отец объявит об их помолвке, но об этом речи не заходило.

Лорды обсуждали иное сотрудничество: по новому закону императора, в столицу должны явиться все незамужние благородные леди страны. И эта новость взбудоражила Холлфаир и его обитателей. Все только об этом и говорили. Мнемосина лично отправилась в Лайтпорт, что располагался в степных землях, на берегу реки Лайтривер – второго рукава Эквилибриума. Туда из Тихой Гавани часто доставляли товары из северных королевств: ткани, шелка, кружева. Нужно было успеть сшить для Асти и Ильзет новые платья, чтобы леди блистали в столице.