Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 6)

Двор – полукруглая просторная площадь, выложенная брусчаткой, откуда за пределы замка выводили ворота в три стороны света, расчистили от повозок, лавок, лошадей и прочей утвари, захламлявшей его в спокойные времена. Отец Ильзет – лорд Риларто – владелец южных речных земель, стоял на крыльце, что вело в главный чертог замка.

Это был человек средних лет, довольно тощий и высокий, с каштановыми вьющимися волосами до плеч, ещё не тронутыми сединой, с угловатым лицом, украшенным горбатым орлиным носом, тонкими губами и большими карими глазами. Со дня смерти его леди-жены прошло уже девятнадцать лет, а Риларто до сих пор не снимал траур, предпочитая чёрные и серые цвета в гардеробе. По той же причине он не женился снова, хотя соседи отваживались присылать ему портреты своих подрастающих дочерей, а некоторые леди, что владели собственными замками, предлагали и себя в придачу к расширению владений.

Но он отвергал их.

Ильзет побаивалась отца, он всегда казался отстраненным, замкнутым в себе и скорым на гнев. И на неё с малых лет смотрел, как на отброс, убийцу его любимой жены, как на обузу.

Винил её? Ненавидел? Какая разница, если отцовский долг исполнял безоговорочно? Лечил Ильзет, нанимал ей учителей, занимался её образованием и развитием наравне с Асти.

Астера же была ослепительно прекрасна в то утро. Стройная, высокая, обладающая гордой осанкой, идеально гладкой бледной кожей и при этом выделяющимися женственными изгибами. Платье по последней моде идеально облегало её формы. Корсет подчеркивал и приподнимал грудь, мягкий кашемир струился по тонкой талии и ниспадал по бёдрам и ягодицам вдоль ровных длинных ног до самой земли. Свои чёрные прямые волосы сестра подняла на макушку в замысловатой причёске, оголив шею и ключицы.

Лицо её оставалось надменным, несмотря на попытки казаться миловидной. Зелёные глаза смотрели с нетерпением и алчностью, уголок пухлых губ то и дело кривился, когда Асти замечала какого-нибудь нерасторопного слугу, замешкавшегося у раскрытых настежь восточных ворот. Ничто не должно испортить впечатления гостей о Холлфаире.

Кастелян Бруно в белоснежном нагруднике и золотой мантии стоял подле лорда. И Алесто, облаченный в белый нагрудник, бриджи и высокие сапоги, находился рядом с отцом. Ильзет чувствовала себя потерянной, стоя между ним и Асти. Высматривала в толпящейся челяди Гэри или Бени, царапала ногтями ладони и надеялась, что «дорогие» гости приедут как можно скорее и на радостях не обратят на неё внимания.

С реки дул промозглый ветер, что нёс запахи сырости, тины и травы, он бросал медные пряди Ильзет ей на лицо, заставляя морщиться и вертеть головой.

Трубы запели так внезапно, что она вздрогнула, попятилась, и нога на высоком неустойчивом каблуке неловко подвернулась.

Она чудом не вскрикнула, чувствуя, как её повело в сторону.

«Не хватало ещё свалиться прямо при гостях».

Но Алесто подхватил её за предплечье, спасая от падения незаметно для остальных. Он смотрел по-прежнему вперёд, выпрямив плечи, и ни один мускул на лице не выдал его эмоций. Ильзет была так благодарна, что невольно вздохнула, и это не укрылось от внимания Асти.

– Не позорь нас, неуклюжая! – прошипела она, не переставая фальшиво улыбаться, схватила Ильзет за руку и больно впилась ногтями в запястье. Ильзет вырвалась, но ответить не успела. За воротами, в поле, показались чёрно-золотые знамёна советника императора.

Всадников было не меньше двадцати, и все они наполнили Холлфаир разноцветным живым потоком, нарушив натянутую тишину ожидания. Лорд Бонжон восседал на вороном боевом скакуне и возглавлял колонну. Он не был стар, но смуглое продолговатое лицо испещрено морщинами и пигментными пятнами. Орехового оттенка прямые редкие волосы облегали покатые плечи. Советник был облачен в бурый походный дублет и чёрный плащ с вышитой на нём медной монетой.

Глаза его казались потухшими и скучающими, но в них сверкнул приветливый огонёк, стоило взору отыскать лорда Риларто. Тогда он резво спрыгнул с седла, бросив поводья конюху, решительно зашагал через двор мимо поклонившихся слуг, будто ледокол в речных водах. И обрушился на отца Ильзет с объятиями.

– Риларто, мой добрый друг, сколько лет, сколько зим, – пробасил Бонжон. Голос у него был резкий, скрипучий, будто коса о камень, и полный задора. – Прости, что задержался. Государственные дела непредсказуемы.

Вместе с советником замок наполнили певцы, вольные путешественники, барды, трюкачи, торговцы и рыцари его личной охраны.

Асти и Ильзет коротко наклонили головы в знак приветствия гостя, и тот одарил их заинтересованным взглядом, который каждая из девушек могла разгадать по-разному. Асти, наверняка, уловила восхищение её красотой, а вот Ильзет показалось, что в глубине круглых глаз советника притаилось нечто мрачное и неприятное.

– Ты налегке, – заметил лорд Риларто, хлопнув старого товарища по плечу. – Ализа к тебе не присоединилась?

– Она и Кристель остались в Лиосинсе, – с сожалением сказал Бонжон. – Со мной смотреть красоты юга отправился только младший сын, Калистер.

Калистер выделялся среди прочих всадников. Тонкий, гибкий юноша с нежным, почти девичьим лицом. Взгляд его ясных серых глаз, оценивающе скользящий по двору замка и жителям, Ильзет не понравился. Было в нём нечто высокомерное, насмешливое и скользкое.

Услышав своё имя, Калистер спешился, чуть ли не бегом приблизился к отцу, чтобы поприветствовать лорда. Потом поцеловал руку Асти, отчего та зарделась и кокетливо присела в реверансе. А после младший сын советника подошёл к Ильзет. От него пахло мёдом и бергамотом, а липкие влажные губы казались куда нежнее её ладони. В его тёмных, зачесанных на затылок волосах виднелись ярко-жёлтые пряди, что вызвало у Ильзет недоумение.

– Рад познакомиться, миледи, – проговорил он слащавым голосом и поднял глаза, встретившись взглядом с Ильзет. Она смутилась, а Калистер подмигнул и тут же отстранился.

Асти легко пихнула сестру локтем так, чтобы гость этого не заметил, спустилась с крыльца, подхватив его под локоть.

– Позвольте, милорд, показать вам Холлфаир и Ваши покои перед предстоящим пиром.

Ильзет краем глаза заметила одобрительный кивок отца, предназначенный сестре. Младшей же дочери достался совсем иной, тяжелый взгляд, полный упрёка. Она сообразила, что сама должна была ублажать гостя, пытаться понравиться ему, очаровать. Ведь это ей мог стать женихом этот смазливый засранец, красящий волосы и покрывающий губы тонким слоем помады. А в ней ничего не отозвалось ни на его приезд, ни на внешность, ни на манеры. Захотелось поскорее сбежать в сад или покои, вернуться в зону комфорта, где никто так скрупулезно не оценивал каждый её шаг.

Пир в честь приезда гостей стал поистине грандиозным по меркам Холлфаира. Разнообразие блюд, вин, музыки. Ильзет за всю жизнь не помнила, чтобы отец устраивал подобные празднества.

Семья лорда и советник сидели на помосте, все остальные лорды и рыцари расположились за расставленными буквой «П» столами. Слуги выносили блюда по очереди, после каждого меняя приборы и тарелки. Чечевичный суп, куропатки, запеченные в яичном кляре, молочные поросята, медовые пироги…

Вино лилось, подобно Эквилибриуму. Звучали народные песни, скрипки, волынки, барабаны.

Лорд Риларто о чем-то беседовал с советником Бонжоном. А Асти смеялась над очередной нелепой шуткой Калистера.

На улице давно стемнело, и в очаге зажгли огонь, что мерцал и в огромных свечных люстрах. Становилось душно, а присутствующие всё больше пьянели.

Ильзет сидела на краю стола и не знала, куда себя деть. Уйти не позволяли, говорить не о чем, да и не с кем.

Она искала взглядом Алесто, что сидел вместе с Бруно справа от помоста.

Вот бы сейчас улизнуть на свежий воздух и спровоцировать его присоединиться, но как сделать это, чтобы не хватились?

Собаки шныряли под столами, собирая объедки, но, учуяв Ильзет, рычали и скалились.

Одна из них – крупная, чёрная сука – внезапно рыкнула, прямо у ног, заставив встрепенуться и вернуться из грёз в реальность.

«Даже псы меня презирают», – хмыкнула Ильзет, хоть и не особо удивилась. В замке к ней относились с теплотой только Мнемосина, Гэри, Бени и коты.

Повезло ещё, что не опрокинула серебряный кубок с вином, а то снова угодила в конфуз.

– Что ты говоришь? Неужели? – встревоженный голос отца привлёк внимание обеих дочерей. Лорд Риларто кашлянул, подметив, что его слушают, и заговорил тише, чтобы хотя бы остальные в зале не оборачивали голов.

– Да, невеста императора – леди Лиру – погибла, – буднично сообщил Бонжон, прихлёбывая терпкого вина, что развязало ему язык. Говорил о чьей-то смерти так, будто обсуждал погоду. Быть может, смерть в столице и была чем-то обыденным. Поговаривали, что сами камни впитали пролитую за века кровь, но для Холлфаира подобное из ряда вон. – Это горе для столицы и империи. Император так долго не выказывал желания вступить в брак, что мы всем советом всерьёз забеспокоились. И тут, наконец, выбрал достойную кандидатку, но и та не дожила до свадьбы.

Бонжон с грохотом поставил чашу на стол и вытер рот хлопковой салфеткой. Взял вилку, ткнул ею жирный кусок свинины, выдерживая интригу перед дальнейшими словами или попросту их подбирая. Тем не менее, в паузу успели напрячься все, даже веселый Калистер, которому отцовские новости не были в новинку. Но лорд Риларто прервал молчание, задав наводящий вопрос с присущей ему осторожностью.