Фай Гокс – Это (страница 20)
И сразу вслед за этим в дверь постучали. Детектив досадливо поморщился – мне показалось, будто я вижу это со стороны – перестал лить воду и убрал с меня ногу. В дверь забарабанили. Тогда он выругался, снял с меня полотенце, перевернул на бок, чтобы я мог откашляться, открыл дверь, и коротко с кем-то переговорив, вышел из комнаты.
Пока его не было, я лежал и перебирал в уме различные сценарии того, что на самом деле могло произойти этой ночью – но так ничего и не смог придумать. Спина и плечи затекли, руки саднило, и как ни странно, очень хотелось пить!
Спустя еще сорок мучительных минут дверь снова открылась, и вошел детектив. На его лице снова светилась добродушная, и даже немного застенчивая улыбка:
– Что ж, мистер Стоун… Полиция Ричмонда приносит вам извинения. Человек, за которого вас ошибочно приняли, был сегодня задержан.
Я не сразу смог поверить, что все так неожиданно и благополучно закончилось! Он аккуратно поднял меня, отстегнул наручники и разрезал ножницами стяжку. Наконец-то мне удалось распрямиться.
– Мне правда очень жаль, сынок… Прошу, не принимай на свой счет… – сконфуженно бормотал он, протягивая мне сухое полотенце.
Вытираясь, я ответил:
– Никаких проблем, детектив… Наоборот, я вам даже сочувствую – ведь если бы сюда не начали ломиться, вы бы раскрыли все дела о похищениях и каннибализме за последние лет семьдесят!
Детектив сочувственно похлопал меня по плечу, вернул бумажник и ключи и проводил до выхода из участка. На улице я с наслаждением вдохнул воздух нечаянной уже свободы. В памяти всплыли строки из одной книги: «Потом пламя ненависти вспыхнуло в его глазах, – он вспомнил о трех негодяях, которым был обязан долгим мучительным заточением!» Надо было ехать искать машину, но сперва я купил местную газету, в которой надеялся найти информацию про ночное убийство.
В заметке на первой странице сообщалось, что около полуночи известный грабитель банков по прозвищу «Скользкий Чеп» при облаве в мотеле застрелил двух полицейских. Там же красовался и тот самый портрет душегуба – но никакого сходства со мной на этот раз я не обнаружил! С газетной страницы на меня вылупился лохматый мужлан с глазами навыкате. Не приходилось сомневаться, что «Чеп» являлось производным от рэднековского Чеппус. Я понятия не имел, как у меня получилось перепутать себя с этом остолопом – не говоря о том, что для художника подобные ошибки вообще непростительны!
Выбросив газету, я уже собирался поймать такси, чтобы вернуться к академии, но тут мое внимание привлек рекламный щит на другой стороне дороги. Что-то на нем показалось мне знакомым. Это была реклама какого-то местного аналога «Данкин Донатс» с девушкой, державшей блюдо с якобы диетическими пончиками. Подпись под фотографией гласила: «Вот что я ем, когда собираюсь похудеть!» А знакомой мне показалась сама девушка. Присмотревшись, я понял, что она довольно сильно смахивала на Лидию.
На этот раз я не был готов полагаться на скомпрометированные оценочные суждения фальшивого двойника господина Ч. Скользкого, из-за которых невиновный едва не оказался на электрическом стуле, поэтому решил присмотреться повнимательнее – и вдруг явственно увидел, что девушка со щита мне подмигнула!
«Изыди, сатана», – подумал я. Картинка вернулась в свое исходное неподвижное состояние. Плюнув три раза через левое плечо в ближайшую полицейскую машину, я сел в такси и уехал.
Глава 13
В которой у Ронни снова появится повод для озабоченности
Подъехав к академии и расплатившись, я увидел пикап Лидии на прежнем месте. Было уже начало пятого. Я переставил «Мустанг» в переулок, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вскоре начало темнеть, а она все не выходила. В итоге я проторчал там еще почти три часа, иногда бегая за хот-догами и колой.
Около семи хрупкий силуэт Лидии показался в дверях. После того, как она села в машину и тронулась, я поехал за ней, держась примерно в квартале позади.
Покрутившись некоторое время по пустеющим улицам без какой-либо явной цели, Лидия подъехала к «Таргету». Я решил не дожидаться ее на стоянке и проследовал за ней внутрь.
По супермаркету она передвигалась легко и уверенно, с неповторимой грацией избегая столкновений с мощными домохозяйками и их так и норовящими броситься под ноги вымазанными шоколадным мороженным мужьями. Выглядела она при этом примерно так же, как лебедь среди стаи носорогов.
Но особенно интересно мне было наблюдать за ужимками, с которыми Лидия наполняла свою тележку. Взяв что-то с полки, она всякий раз выкидывала что-нибудь невероятно уморительное для того, чтобы эта вещь оказалась среди остальных ее покупок – и ни разу не повторилась! Подобных приемчиков в ее арсенале оказалось больше, чем у всего «Гарлем Глоуброттерс» в их золотые годы. Поскольку сам я тоже не слишком любил заниматься что-либо, что в результате не приводило к смеху, смотреть на эту пантомиму было для меня сплошным удовольствием!
А еще меня удивило, что ей каким-то образом удавалось проделывать все это без тени нарочитости. Наоборот, у нее получалось настолько естественно, что скоро я уверился – только так все нормальные люди и должны ходить по магазинам.
Между тем, Лидия зашла в отдел с инструментами и огородным инвентарем, где с наисерьезнейшей миной прирожденного комика принялась выбирать… садовую лопату! Она брала их в руки одну за другой из великого множества представленных там образцов, щелкала ногтем по полотну, прислушиваясь к звуку, проверяла на упругость, искала точку равновесия, располагая черенок на вытянутом пальце и хмурясь так, будто от результатов ее опытов зависела безопасность страны – короче, делала все, чтобы заставить меня с головой погрузиться в анализ альтернативных объяснений происходящего.
«Почти наверняка, – думал я, – она знает, что я за ней слежу, и весь спектакль с лопатами рассчитан исключительно на меня. Но в таком случае пришлось бы допустить, что далеко не все, что мне приснилось этой ночью, было сном, а запертая изнутри дверь моей комнаты и моя чистая одежда – просто ловкий трюк. Отсюда следует, что я стал участником какой-то загадочной, и очевидно, опасной игры. Возможно, не просто участником, но и главным действующим лицом!
Весьма вероятно, что ночью я был отравлен каким-то галлюциногенным газом, и это объясняло сон с мертвыми головами. А может быть, в детстве я стал свидетелем каких-то ужасных событий, которые мне надлежало вспомнить, но помалкивать об этом? Или же наоборот – забыть, но перед этим обязательно кому-нибудь обо всем рассказать?»
Где-то в разветвляющихся фракталообразных тоннелях из альтернатив замаячила одна совсем уж неприятная: а что, если меня хотели подставить, и сегодняшний случай в полиции был неким предупреждением? Смеяться я сразу перестал, но подумав немного, все же отмел и этот вариант – ведь как ни крути, но первое исключало второе!
У меня оставалось последнее, самое простое объяснение: Лидия выбирала лопату, чтобы посадить во дворе куст ежевики, а все мои ночные бдения приснились мне от начала до конца.
Верилось в это, правда, с большим трудом, учитывая, сколько всего странного произошло со мной со времени моего появления в Клермонте. К тому же я хоть и был простым пареньком – но еще я был простым пареньком из Нью-Йорка, а этих ребят вот так запросто никакими странностями не проймешь! Окончательно понятно мне это стало приблизительно на пятом году жизни на Манхэттене, когда, заметив однажды, как к стоявшему в пробке такси, в котором я ехал, спереди пристроился абсолютно голый человек и принялся остервенело тереться о крышку капота своими огромными причиндалами, я тут же опустил глаза в телефон, чтобы набрать следующий текст: «Буду через полчаса. Взял два фунта „Грэнни Смит“. Зеленее не нашел».
Все эти размышления привели меня к однозначному выводу, к которому рано или поздно непременно приходят все великие прагматики и философы (а я уверенно относил себя и к тем, и другим), и который я по старой привычке немедленно облек в стихотворную форму:
Применительно к нынешней ситуации это означало: если не знаешь, что делать дальше, просто продолжай делать то же самое, что делал до этого. Короче говоря, слежку было решено продолжить.
Лопату Лидия так и не взяла, и это лишний раз утвердило меня во мнении, что она ей больше была не нужна, так как яма уже выкопана. Оплатив покупки, она села в машину, но и на этот раз поехала не домой, а в противоположную от Клермонта сторону, в старый промышленный центр – туда, где располагались разные злачные ночные заведения.
Следуя за Лидией, я размышлял об эмоциях, которые она у меня вызывала. Я бы определил их, как обескураживающе противоречивую смесь из страха и симпатии, неприязни и восхищения. Как такое было возможно? «Ну, например, – думал я, – у нас есть друг, назовем его Дастином. Нет, пусть лучше это будет Спенсер. Хотя Спенс вроде не так уж и плох, но по большому счету, мы держим его рядом только затем, чтобы на его фоне казаться саму себе эдаким эрудитом.