Фай Гокс – Это (страница 22)

Даже не надейтесь добиться от меня сведений насчет того, сколько всего стриптизов я видел за свои двадцать с небольшим, и верно ли вам показалось, что вроде бы вскользь, между делом было упомянуто, будто кое-кто не прочь заняться любовью с какой-нибудь легкомысленной паучихой, выпади ему такой шанс? Скажу лишь одно: с тех пор, как из руки Адама выпало надкушенное им яблоко, навряд ли хоть один мужчина видел что-либо более прекрасное и болезненно-вожделенное, чем эта девушка, которая постепенно раздевалась сейчас прямо передо мной!

Тем временем Лидия опустилась на колени у самого края сцены – как раз на таком расстоянии, что мне было достаточно наклониться вперед и протянуть руку, чтобы дотронуться до нее. По-прежнему не глядя на меня, она медленно расстегнула молнию по всей длине левой руки до самой шеи и отбросила рукав в сторону, обнажив смуглое плечо. Линия, идущая от мочки уха до тонкого запястья, показалась мне воплощением божественного – или же дьявольского – совершенства.

– Не смотри на нее так пристально, просто скользи рассеянным взглядом, – вдруг отчетливо услышал я очень спокойный голос, показавшийся мне знакомым.

Я механически обернулся, но никого рядом не увидел. Выходило, что голос прозвучал в моем уме. Я не особенно этому удивился, потому что сейчас все мое внимание было поглощено одной только Лидией, которая теперь расстегивала молнию на другой руке.

Вот уже оба ее плеча были обнажены, и она, придерживая спадающий топ комбинезона на целых полдюйма ниже, чем требовалось, чтобы я не сошел с ума – впервые взглянула на меня!

– Не смей смотреть ей в глаза! – снова послышался предостерегающий голос.

Но пытаться выполнить указание невидимого советчика было уже слишком поздно. Я посмотрел – и понял, что самому мне уже не выбраться. Ее зрачки цвета самой темной ночи неодолимо влекли меня. Там была бездна, но бездна чарующая, одушевленная, наполненная теплым мерцанием далеких звезд; бездна, обещавшая покой, окутывающая туманом неги и забвения. И больше не существовало такой силы, которая помешала бы мне остаться там на…

– Хочешь жить – сопротивляйся! – резко скомандовал голос.

Это прозвучало настолько убедительно, что мне пришлось повиноваться. Сначала я попробовал закрыть глаза, но обнаружил, что они теперь тоже были наполнены изнутри теплой мерцающей мглой. Тогда я принялся усиленно моргать, пытаясь избавится от этой пелены.

Не знаю как, но мне это удалось. Скоро я снова сумел поймать в фокус расплывающийся силуэт Лидии, которая сидела передо мной, упираясь в пол широко раздвинутыми в стороны коленями. Все еще придерживая комбинезон на груди, другой, обращенной ко мне рукой она весьма систематично и настойчиво продолжала производить те самые паучьи пассы.

– Понимаешь, что она делает?

И я вдруг понял – и это было чем-то по-настоящему невероятным и ужасающим! Движениями кисти и пальцев Лидия как будто уплотняла пространство вокруг меня, примерно так же, так из молока сбивают масло. Я попытался пошевелиться – и не смог, потому что все мое тело вдруг сковала колоссальная тяжесть. Стараясь не поддаваться панике, которая явно не добавила бы мне подвижности, я попробовал пошевелить хоть чем-нибудь – но обнаружил, что парализован под воздействием могучей внешней силы!

Это казалось таким же безнадежным, как мечты ползающей по рельсам гусеницы нарушить японское железнодорожное расписание. С таким же успехом можно было попробовать сжать Солнечную систему до размеров мозга Канье Уэста. Да что говорить – не существовало такой метафоры, которая могла бы описать эту силу!

Но она вовсе не пыталась меня раздавить, нет – иначе, как вы понимаете, мне пришлось бы сочинять метафоры для описания того, сколь мало от меня осталось. Правильнее было сказать, что эта сила просто пассивно отвечала встречным противодействием точно такой плотности и интенсивности на любые прилагаемые мною усилия – примерно, как если бы я толкал руками Землю, чтобы сдвинуть старушку с орбиты и слегка ее охладить.

Кроме того, я заметил, что с моим восприятием времени произошло нечто странное. Было похоже, что оно просто остановилось! Точнее, остановилось все, с чем бы я мог сопоставить секунды или минуты – застыли клубы пара из дым-машины на сцене; и зрители тоже неподвижно замерли на своих местах, насколько я мог судить, поскольку видел их лишь краем глаза. Смолкла музыка; да и вообще любые другие звуки, кроме безумного стука в моих висках. Двигалась одна только рука Лидии, неторопливо формируя вокруг моего тела нечто вроде кокона.

– Видишь, как это связано с ее дыханием?

Я послушно сосредоточился на дыхании Лидии, стараясь больше не смотреть ей в глаза, и у меня возникло ясное ощущение, что ее вдохи и выдохи, а также движения ее вытянутой руки согласуются между собой. Присмотревшись, я понял, что она как будто выдыхала воздух через эту руку, именно из этого воздуха сплетая мягкими движениями пальцев тот самый плотный кокон.

– А теперь проделай то же самое, чтобы освободится.

– Что происходит? Коктейль был отравлен? Как… – услышал я свой хнычущий голос.

– Заткнись и делай то, что я тебе говорю! Выдыхай воздух через руки! Разряди им пространство вокруг себя!

Следуя указаниям, я вдохнул воздух через рот, насколько это позволяла сделать та плотная тяжесть, которая обволакивала грудную клетку, и «выдохнул» его через ладони. Благодаря этому мне удалось немного пошевелить одним пальцем, но это было все, чего я смог добиться.

Лидия сделала несколько манящих движений – и я почувствовал, как пассивное давление ослабло, но лишь для того, чтобы позволить уже какой-то новой, причем нисколько не меньшей силе оторвать мое тело от стула приподнять его фута на три вверх. Лишь одно соображение позволило мне удержаться и не начать по-жабьи сучить конечностями, скрюченными от унижения и страха: вряд ли я сумел бы сделать более впечатляющим уже и без того великолепное шоу!

Влекомый ее рукой, подобно огромному воздушному шарику или наоборот, крошечному дирижаблю, я поплыл прямо к ней. Голос молчал. Ясно помню промелькнувшую у меня тогда мысль моего собственного авторства, за которую мне стыдно и по сию пору:

«Ну и что такого, подумаешь… Если все равно подыхать, так пусть уж от рук такой вот красотки!»

Девушка мягко поднялась на ноги и, по-прежнему прикрывая грудь, отступила в глубь сцены. Я продолжал покорно парить вслед за ней, почти смирившись с неизбежным. Откуда-то издали, из самой сердцевины этого смирения контрапунктом послышался знакомый, пока еще очень слабый, но постепенно усиливающийся эйфорической аккорд. Я попробовал отдаться этой эйфории, но потерялся где-то на полпути.

Не представляю, когда время снова приняло свое естественное течение. Я просто обнаружил себя стоящим на ногах посредине подиума рядом с Лидией под свист и гуканье счастливых зрителей. Помню, мне опять настолько сильно ее захотелось, что я был вынужден сомкнуть спереди полы своего плаща.

Ко мне вернулось мое обычное видение, только когда амбал уже куда-то молча тащил меня по темному коридору. Окончательно же я пришел в себя, когда он пинком ноги открыл дверь в узкий боковой проулок и вышвырнул меня вон.

– У-а-у… И что же это, во имя всех треклятых святых, такое было? – спросил я сам себя, ощупывая туловище в поисках вывихов и переломов.

– Это был твой полнейший провал, – охотно ответил голос.

Глава 14

В которой выяснится, что носит дьявол

Когда я это услышал, мое удивление было таким же искренним, как слезы Мерил Стрип – в том смысле, что вместе с рассыпавшейся в прах надеждой, что я всего лишь стал жертвой обычного гипноза, мне, очевидно, пришлось навсегда похоронить и свою способность искренне удивляться!

– Что? Так этот бред продолжается? Да кто ты вообще такой? И если все это происходит на самом деле, то с чего ты решил, что я поеду за этой ведьмой? Деньги-деньгами, но мне еще пожить охота! – с азартом включился я во внутреннюю дискуссию.

– Я помогаю тебе выпутаться из этой истории. Бегом в машину, она уезжает!

«Ну все, голоса отдают мне приказы! Осталось только обмотаться целлофаном и отрастить ногти в милю длинною… Но этот парень хотя бы знает, что тут творится», – подумал я и побежал к «Мустангу», на ходу сдирая с себя маску и плащ.

Тогда еще я не знал, что пройдут долгие годы, наполненные ложью, увертками и самоистязанием, прежде чем я наконец смогу признаться себе: именно после случившегося в том клубе у меня появилась действительно важная причина, чтобы продолжать участвовать в этом абсурдном шоу. Заключалась она в том, что эта девушка притягивала меня к себе, словно магнит, и не только в иносказательном, как я мог убедиться, смысле. Звездная тьма, которую я увидел в ее глазах, уже переполняла меня и неотвратимо стремилась воссоединиться со своим источником…

Огни красного пикапа маячили где-то в конце улицы. Швырнув свою геройскую экипировку на заднее сиденье, я ринулся в погоню. На перекрестке машина Лидии повернула направо, и я поддал газу. В конце улицы она снова свернула направо. Все это повторилось несколько раз, с той лишь разницей, что иногда пикап исчезал за левым поворотом, и тогда я заключал, что мы, хотя бы, не движемся по замкнутому кругу.