Фай Гокс – Это (страница 18)
– Да бог с вами, офицер… м-м…
– Детектив. Детектив первого класса Розетти.
– Бог с вами, мистер Розетти! Как можно подозревать в чем-то подобном эту девушку? Она ангел!
– Я вижу, мэм, вы не понимаете, насколько это все серьезно. Известно ли вам, что только в Цинциннати и только за прошлый год в различные секты было вовлечено свыше девяноста тысяч детей, где их заставляли принимать участие в факельных шествиях, осквернении могил и даже – даже – человеческих жертвоприношениях?
– Простите… я не… каких жертвоприношениях?
– Увы, мэм, вы все расслышали верно. Человеческих, – твердо ответил я.
У свидетельницы отвисла челюсть, обнажив ряд белоснежных вставных зубов. «Как печально! В какой только бред готовы верить люди, стоит помахать у них перед носом несуществующим удостоверением полицейского?» – с грустью подумал я. В голове немедленно родилась парочка отличных сюжетов для рекламных роликов.
– О господи, детектив, да что вы такое говорите?! Я немедленно заберу отсюда внучку!
– Мэм, мэ-э-эм… Прошу вас, не стоит торопиться. Пока что для этого нет оснований. Наблюдайте, анализируйте. Тщательно обдумывайте каждый следующий шаг, маскируйте следы… Безжалостность!!! Дерзость!!! Напор!!! Вероломство!!! Заметите что-нибудь необычное, немедленно сообщите мне. Вот номер моего телефона.
Я вытащил блокнот, нашел страницу, свободную от набросков для моего мюзикла «Дерьмовый фейерверк» о Мишель Обаме, которую выкрадывает группа дошкольников и начиняет ее внутренности взрывчаткой, записал номер и протянул ей листок.
– А пока прошу вас держать эту информацию в строжайшей тайне. Не далее, как сегодня утром мэр лично шепнул мне на ухо: «Запомни, Фрэнк: паника среди населения будет наихудшим сценарием из всех возможных. Именно этого они и добиваются! Сделаешь все тихо, без шума, и может быть, еще сможешь спасти мою шкуру. Угловой кабинет тогда твой!» Короче: мы с губернатором очень рассчитываем на вас. Вам все понятно?
– Да, понятно, детектив! Я немедленно вам позвоню, как только что-нибудь узнаю!
– Всего вам доброго, мэм…
«Любимые „Рей Бен“ Розетти снова заняли привычное место на его носу. „Эта старая леди будет моими глазами и ушами“, – подумал он, и…»
Развернувшись, я больно уткнулся в дверной торец.
«Очередная западня подлой детоубийцы Чечеточницы Мейв едва не лишила Розетти головы, но жажда отмщения и острый нюх ищейки опять спасли его от верной гибели!»
И я величественно удалился, потирая ушибленный нос.
Спустившись вниз, я сел в машину и стал ждать. «Вскоре Розетти потерял всякий счет времени, а его палец онемел от постоянного переключения убогих местных радиоканалов. И отнюдь не из стремления к беспристрастности, но лишь потворствуя низменным инстинктам толпы, автор вынужден упомянуть, что всю область между спиной и бедрами он уже не чувствовал сове…»
Ой, да полно вам, не петушитесь! На самом деле, я никогда и не думал о вас плохо – однако уверен, что не видать вам ни сна, ни покоя, пока однажды какой-нибудь смельчак не найдет ответ на загадку, над которой тщетно бились слишком многие пытливые умы: если незаметно подкрасться к подлинному корифею сыска, сколько раз вы успеете пнуть его в зад прежде, чем он заподозрит неладное?
Короче, вот так мне и пришлось провести следующие полчаса. Наконец, почувствовав, что проголодался – если не считать приснившегося мне пирога, со вчерашнего вечера во рту у меня не было ни крошки – я уже собирался сбегать куда-нибудь за хот-догами, но тут увидел ту приятную пожилую леди, ведущую за руку глазастую семилетнюю девчушку. Та что-то радостно ей щебетала. Я дружески помахал им рукой, но женщина, бросив неодобрительный взгляд на мой пыльный «Мустанг», прошла мимо, прикрыв от меня ребенка. Это была моя первая неудача на новом поприще, но я был слишком окрылен надеждой на скорое появление Лидии, чтобы расстраиваться.
Прошло еще минут десять, и внезапно рядом с самым моим ухом прозвучал одиночный сигнал полицейской сирены.
– Сэр, могу я посмотреть ваше водительское удостоверение? – проговорил полицейский, выйдя из машины и нависнув надо мной своим несносно-синим для моего чувствительного глаза брюхом.
– Конечно. В чем проблема, офицер? – ответил я и протянул ему права и страховку.
– Так вы из Нью-Йорка, сэр? – спросил он, брезгливо разглядывая мое удостоверение.
– Ага. Из города, где больше не жарят некоторые разновидности еды.
– Сэр, выйдите, пожалуйста, из машины.
– А в чем…
– Сэр, выйдите из машины и положите руки на капот! – Голос копа стал угрожающим.
Я подчинился приказу. Полицейский ощупал мои карманы и объявил:
– Сэр, вам придется проехать с нами в участок.
– Да что происходит?
– Поступило сообщение, что вы выдаете себя за офицера полиции. Насколько я понимаю, вы им не являетесь.
«Старая грымза донесла», – подумал я.
– О, я легко это могу объяснить! Дело в том, что…
– Вы-имеете-право-на-бесплатного-адвоката-пропойцу-и-по-совместительству-охранника-в-Уолмарте-с-которым-следователь-взяточник-пьянствует-по-выходным-на-рыбалке-в-городишке-в-котором-вы-все-равно-больше-не-знаете-ни-одной-живой-души-и-поверьте-вообще-ничего-не-потеряли, – уже нудел полисмен, выкручивая мне руки и надевая наручники…
Глава 12
Которая оставит открытым вопрос, полезно ли иметь близнеца в криминальной среде
В участке меня отвели в комнату, где находилось человек десять копов в гражданском, сняли браслеты и посадили рядом с пустым столом дожидаться дежурного детектива. Похоже, я был там единственным, кто избрал тернистую преступную стезю. Все остальные состояли на службе в полиции и, насколько я заметил, делились на две равные категории: на толстяков и мужчин с усами.
Конечно, попадались среди них и усатые жиробасы, но были и те, кто носил усы, а брюхо у них свисало ниже колен. Заметил я среди них и таких толстомясых, у которых под носом густо росли волосы. Эти последние были одеты, в основном, в мятые бежевые костюмы – точно такие же, какие носили все остальные присутствующие в комнате – кроме, разумеется, меня.
По причине видимого отсутствия правонарушителей эти копы производили впечатление людей, не знающих, чем бы таким себя занять. Они сидели, стояли группами по двое-трое, бессмысленно открывали и закрывали ящики стола, потягивали кофе из бумажных стаканчиков, облокотившись о печатную машину, и периодически бросали тоскливые взгляды на настенные часы, стрелки которых уже почти минуту как застыли в положении 12:45. До обеда оставалась целых четверть часа. Казалось, гнетущая тишина вот-вот будет нарушена ревом десятка глоток: «Эй, кто-нибудь, позовите Мо, эти проклятые часы опять стоят!!!»
Оценив обстановку, я решил вести себя предельно осторожно, на все вопросы отвечать внятно и доходчиво, потому что не раз убеждался, что по парням вроде меня – вертлявым манхэттенским живчикам – в подобных ситуациях частенько норовят оттоптаться грубияны с жетонами.
Вскоре пришел дежурный детектив. Это был добродушный увалень в мятом костюме. Что касается цвета костюма, то тут память меня подводит. Помню только, что увидев его, я почему-то подумал: «Бинго! Одиннадцать из одиннадцати».
Детектив принес с собой коробку с пончиками, поэтому на обед не торопился. Надев очки, он внимательно исследовал мое водительское удостоверение. Читая, он забавно морщил лоб и шевелил губатыми усами. Я заискивающе молчал. Наконец, он поднял глаза и весело обратился ко мне:
– Итак, мистер… Стоун, вы из Нью-Йорка… А скажи-ка мне, сынок: чем ты там занимаешься, в своем Нью-Йорке?
– У меня там бизнес… Детектив, каюсь: я действительно из Нью-Йорка. Мое единственное преступление на сегодня. А то, что произошло…
– Не знаю, как там у тебя в Нью-Йорке, но в этом городе пока еще считается преступлением выдавать себя за детектива полиции, – добродушно перебил он меня.
– Послушайте, офицер: произошло недоразумение – это я и пытаюсь…
– Мистер Стоун, заявляю официально: ваше расследование окончено. Пожалуйте на стол ваш револьвер и ваш значок.
Его так и распирало от самолюбования.
– А кстати: какой у тебя там бизнес, сынок?
– Ничего интересного, небольшое рекламное агентство.
– Рекламное агентство? О, это как раз очень интересно! – еще больше оживился он. – Раз уж вы у нас дока, мистер Стоун, благоволите ответить на пару вопросов. Например – вы могли бы охарактеризовать мою улыбку, как «белоснежную»?
– Извините, детектив, не стану утверждать, что ваша…
– А скажите: почувствовали ли вы «дуновение морозной свежести» у меня изо рта, пока общались со мной?
– Детектив, кажется, я уже понял, к чему вы клоните, но…
– Будет лучше, сынок, если я сам расскажу, к чему клоню. Дело в том, что прошлой зимой во время трансляции «Супербола» я увидел рекламу одной зубной пасты, к которой, возможно, ты имеешь отношение, а может и нет – без разницы. А поскольку я немного доверчив – есть такой грех – то с тех самых пор я регулярно чищу зубы исключительно этой зубной пастой, хотя обходится она мне, между прочим, втрое дороже, чем та, которой я пользовался раньше. Но раз уж я тебя встретил, сделай милость, объясни: почему мои зубы остались такими же коричневыми, как этот пиджак…
– Он скорее беж…
– …и почему из моего рта теперь воняет гаже, чем от мэрии во время раздачи бесплатного супа на День Благодарения?