Фаусто Грин – Книжные черви. Том 3 (страница 48)

Прорвав заслон из духов, одна из теневых рук прилетела прямиком в Герасима, и тот мгновенно рухнул на землю.

– У нас дыра в безопасности! – спохватился Тёркин.

– Хоть что-то у нас в безопасности! Что с ним? – спросил Павел Кирсанов, который немедленно передислоцировался. Ирландец подбежал к великану и проверил пульс. – Похоже, то ли обессилил, то ли его закошмарило. – Затем посмотрел на зрачки и выдал: – Нет, выглядит так, как будто спит. Не давайте им себя хватать!

Прямо перед Павлом Петровичем возник один из Безликих.

– Кирсанов, ускорься и разруби тень! – скомандовал Саша. В этот момент Павел, который не ожидал от себя такой реакции, действительно ускорился и разрубил тень. А потом, кряхтя, обернулся к Малышу.

– Пацан, я тебя точно за уши оттаскаю, если ещё раз так сделаешь! – седовласый мужчина пытался отдышаться. Тело выполнило приказ, но какой ценой…

Чацкий, который понял, что от него в стрельбе и бою толку нет, подскочил к Герасиму.

– Очнись, Герасим! То есть, Андрей!

Медленно, словно зомби, великан встал: глаза его всё ещё были неподвижны, а взгляд – бессмысленен, он просто стоял, как заворожённый, лишь покачиваясь из стороны в сторону.

– И что мне с ним делать? – растерялся Александр, который действительно не понимал, чем Герасим в данный момент может помочь.

Тёркин оценивал обстановку. Они находились в этом чёрном теневом коридоре в окружении. Вести бой в таком узком пространстве, в котором их команду можно было легко зажать, не представлялось возможным.

– Надо отступить и попробовать забаррикадироваться! – быстро сориентировался Вася.

– Нам нужно помещение с запирающейся дверью! – вслед за Солдатом добавил Чичиков и приказал нескольким светящимся скелетам: – Ищите!

Мёртвые неуклюже побежали по коридору, где их хватали тени. Но Некромант поднимал всё больше и больше новых душ. Он почувствовал, как у него из носа пошла кровь, такую же реакцию он ранее видел у Марго. Это означало одно: силы его на пределе.

– Будем отступать назад по коридору, – заявил Тёркин и отдал приказание: – К выходу! Сквозь стены они не ходят, только сквозь нас, они перемещаются, как туман или жидкость, но абы откуда не выпрыгнут! Им нужна теневая подпитка. Источник.

– Но мы не можем выпустить их отсюда, – возразила Мэл, перезаряжая револьвер.

– Требуется немного времени! – отозвался Тёркин.

Весь план провалился. Чёрный Человек, скорее всего, сбежал, ожерелье не помогло, а эти твари так и лезли отовсюду. Нужно было уничтожить гнездо. Но в текущих условиях это выглядело проблематично.

– Будем отступать группами, – предложил Кирсанов. – Мелкий, бери Герасима, Муму, девочку и Чичикова, и начинайте прорываться к выходу из коридора. Онегин, Тёркин и я – мы прикрываем.

Евгений сделал ещё несколько выстрелов.

– Мэл, – окликнул молодую особу он. Та понимающе кивнула, отдала ему револьвер, и Женя стал стрелять с двух рук. Гильзы так и сыпались на землю, а теней меньше не становилось.

Постепенно они стали отходить в глубь коридоров, в затхлые подземелья Неглинки – каменную канализацию с кучей разветвлений. Какие-то из них заканчивались завалом и тупиком, какие-то были доступны. Нужно было сказать спасибо московским диггерам, любезно разрывшим завалы. Под ногами захлюпала вода. Чичиков осветил тоннель и увидел, что это небольшая подземная река, а над ней – каменный свод. Тени сцепились с мертвецами, которые толпой пытались завалить полчища Безликих. Духи являлись своеобразным щитом, и Павел Иванович решил давить количеством, а не качеством. Со стороны реки раздался голос Чёрного Человека:

– Я же говорил, что лучше просто уйти.

Самого его не было видно: казалось, он был везде и нигде.

– Что, у тебя закончились твои «братья»? – крикнул в пустоту Онегин.

– Их больше, чем у тебя патронов.

– Но заметь, они смертны, а значит, и ты.

– Ошибочное утверждение, Онегин. Все твои суждения формируют эти ваши истории.

– И что с того? Когда становится совсем страшно и невыносимо, живые любят прятаться в историях. Любят придумывать героев. Любят смотреть на реальность не своими собственными глазами, а чужими. И герои делают их сильнее, помогают справиться с проблемами!

– Женя, этому миру плохо из-за всех этих историй. Он был задуман другим. Просто посмотрите, как прекрасен мир, где никто ничем не интересуется. Это же первобытная красота. Она так хороша в своей необузданности! Когда всё, о чем ты думаешь, это что поесть, как выжить, как размножиться…

– Людям всегда будут нужны те, кто сочиняет истории, – возразил Кирсанов.

– О, нет! Ты не знаешь, о чём говоришь, – усмехнулся Чёрный Человек. – Я видел реальность, где кое-кто сделал так, что всё так называемое «искусство» создают машины. И знаете что? Творцы, подобные тем, кто сотворил вас, мучаются там. Так, как этого заслужили.

– Ты задолбал! – разозлился Чацкий. – Вылезай из канавы и иди драться!

В следующую секунду Чичиков поскользнулся и с криком рухнул наземь, и почти все мертвецы разом пропали. Некромант выругался, Чацкий и Мэл попробовали его поднять, но им оказалось не под силу это выполнить.

– Нога… – только и сообщил Павел Иванович. Он попытался пошевелить левой ногой, но она лишь стреляла болью. – Кажется, сломал…

– Герасим, подними-ка нашего дорогого друга и следуй вперёд, – велел Павел Петрович.

Чёрный Человек разразился смехом. Он смеялся отвратительно-глухо. Это был какой-то неестественный хохот, чуждый и чудовищный.

– Вот вы и ощутили на себе случай, глупые человеческие порождения! Что и требовалось доказать: вы всегда будете гибнуть или уничтожать друг друга, и тем самым стираться из жизни, из памяти, из этой реальности. Превращаясь в небытие. Я принёс настоящий мир – такой, каким он должен быть.

В руках тёмного силуэта вновь возникла приоткрытая резная шкатулка. Внутри неё зияла чернота.

– Вас забудут, вас перестанут помнить; люди сделают так, чтобы тех, кто вас создал, презирали и предали забвению. Так всегда было и должно быть! Наступает десятилетие Безликих. Болезни и войны, ненависть и отчаяние! Да начнётся жатва!

Чёрный Человек открыл шкатулку, и множество тёмных теней хлынуло, в поисках выхода.

– Женя, прикрывай, – только и успел крикнуть Тёркин. – Раз-раз-раз, взяли и побежали. Считаете до десяти и – на пол. И сразу – закрыть глаза.

– А ты что? – Онегин хотел удержать Василия, но тот рванул руку и сделал несколько выстрелов по Тени. – Беги!

Солдат сделал ещё несколько выстрелов, после чего бросил во тьму светошумовую гранату. Безликие взвыли как одно существо. Яркая вспышка озарила подземелье, стены затряслись, и сверху посыпались камни. Во время взрыва Онегин рефлекторно прыгнул и закрыл собой Сашу и Мэл.

После светошумовой гранаты Тёркин бросил ещё одну, уже обычную. С потолка посыпались обломки кирпича. Из последних сил Василий вырвался вперёд, уворачиваясь от падающих камней.

Когда Онегин и остальные поднялись с земли, в ушах у них звенело, и какое-то ещё время все они ходили как варёные. Раньше всех пришёл в себя Герасим.

– Муму! – звал он собаку.

Но та была в шоке и лишь закрывала собой ожерелье, перешедшее к ней от травмированного Некроманта.

– Где Тёркин? – первым делом спросил, приходя в себя, Кирсанов. В другой стороне коридора, где прогремел взрыв, не было видно ни зги.

Павел Петрович на долю секунды испытал шок. Но вдруг из темноты донёсся знакомый голос:

– Соскучился уже, дед?

То оказался Василий, весь в кирпичной пыли и ссадинах.

– Все живы? – сразу поинтересовался Солдат.

– Герой хренов! Мог бы предупредить про светошумовую! – возмущению Кирсанова не было предела, к тому же его оглушило, и мужчина плохо различал даже звук собственного голоса.

Онегин встал, помог подняться Маше и Чацкому. Саша посветил фонариком. Мертвецы, которых больше не наблюдалось, указали верную дорогу. На другой стороне подземной речки, в стене, виднелась железная дверь.

Кое-как вместе с хромающим Чичиковым они перебрались вброд до отмеченного места с запертым проходом и вскрыли металлические створки (конечно, не без помощи Тёркина, который рванул их так, что проём и петли искорёжило). За дверью находилось небольшое помещение, в котором в пыли валялись советские противогазы, одежда пожарных и куча ещё какой-то неизвестной утвари. Зайдя внутрь, Василий и Герасим осмотрели пространство и стали баррикадировать вход.

Фонарик в руках Мэл замигал. Почти всё стихийное убежище погрузилось во тьму. Свет исходил только от ожерелья.

Он шёл медленно, словно раздумывая. Словно ни к кому не торопился. Словно выбор ещё можно было сделать. И словно не знал, чего ему будет стоить этот выбор.

Глава 42

Евгений Онегин пересчитал оставшиеся патроны. Теперь это точно были последние. Василий Тёркин время от времени заводил ручной фонарь. Павел Кирсанов при помощи подручных средств накладывал шину еле живому Павлу Чичикову. Герасим с Муму на руках подпирал спиной баррикады. Мэл и Александр Чацкий осматривали хозяйственное помещение, ища то, что могло бы оказаться им полезным в дальнейшем.

– Есть идеи, как от них вообще избавляться? – нарушил молчание Чацкий. – Это головотяпство какое-то: мы убиваем одного, ему на смену приходит ещё десяток.

– А может, – предположил Герасим, – может, он говорит правду; может, его действительно нельзя убить и можно только бежать? – Слова эти прозвучали печально и обречённо в свете последних событий.