Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 9)

Дверь не скрипела, но приход Преображенского я все равно почувствовала. Не стала противиться, когда он присел на место рядышком с моим животом. Отчего — то я знала, что и он сейчас смотрит на щелку, оставленную занавесками для небольшого участка света.

— Лей? — раздался тихий голос кадровика в пространстве.

— Да? — в тон ему отозвалась я.

— Как называется чувство, когда мысли путаются, тяжело размышлять логически, а в груди будто все застыло, и хочется лишь одного — побыть наедине с самим собой?

— Смятение, — не раздумывая, ответила я.

Он молчал довольно долгое время. Потом повернул голову в мою сторону и отчетливо произнес:

— Ты не объект, Лей. Ты человек.

Не говоря больше ни слова, Саш поднялся с постели и покинул спальню. Мне в голову пришел закономерный вывод, что в подобное состояние его ввергли именно мои слова, явившиеся результатом встречи с безопасником. Может, Май действительно оказался прав, и Преображенский был способен к изменениям? Как бы то ни было, в свете грозящих мне неприятностей, как и говорил Саш, разбитое сердце действительно могло быть привилегией человека. То, с чем предстояло столкнуться на Лей, возможные сердечные проблемы безнадежно умаляло. Да и какое вообще сердце, когда все они там — сплошь рассудочные исполнители?..

Тяжело вздохнув, я прикрыла веки, чтобы отдохнуть совсем немного, и сон тут же навалился на меня. А проснувшись, я поняла, что выпала из реальности на несколько часов. По крайней мере, об этом говорили и часы на стене, и свет за окном, ставший из ярко — желтого приглушенным золотым и явно вечерним. Кажется, лечение мое и правда стоило продолжать. По крайней мере, холода ощущалось гораздо меньше, чем вчера. Только вот стоило ли для этого прибегать к услугам Преображенского?

Подумав, что неплохо бы разузнать, что с самим хозяином жилища, тем более что из — за двери не доносилось ни единого звука, я осторожно сползла с кровати и заглянула в приоткрытую щелку. До слуха донеслись тихие кряхтения, услышав которые, я сделала вывод, что кадровик занимается в спортивном уголке. У двери в спальню посапывал Веня, так что пришлось аккуратно переступить через него, чтобы не разбудить. Саш в майке и тренировочных штанах подтягивался, повиснув на перекладине спиной ко мне. Позволив себе целое мгновение вечности полюбоваться зрелищем развитых перекатывающихся мышц, я все также тихо прошествовала на кухню. Заваривая кофе и, несмотря на полный холодильник, воровато оглядываясь, когда доставала с полки крекер, присела рядом с барной стойкой, отмечая, что место дислокации кадровик поменял и теперь отжимался уже от пола. Промелькнула мысль — воспоминание, воскресившая в памяти момент, когда он с легкостью вытащил меня из рекреационной камеры и донес до машины, даже не запыхавшись. Нет, что — то положительное в их образе жизни все же было…

— Выспалась? — голос Преображенского заставил меня вынырнуть из мыслей. Чтобы не разглядывать тренированное тело кадровика, я встала со стула и отправилась к холодильнику:

— Да. Пить хочешь? Я тут где — то видела минералку…

— Не откажусь, — он снял с шеи полотенце, небрежно бросив его на край стойки, и примостился на моем стуле.

— Я хотела поговорить с тобой. Насчет ближайших двух недель, — подавая ему стакан, наконец — то решилась я на разговор.

— Слушаю, — еле заметно кивнул Преображенский.

— Я бы хотела это время продолжать работать. Мне кажется, ничто не будет способствовать восстановлению лучше, как пребывание в привычной обстановке.

— Разумно, — согласился Преображенский. — Но жить ты продолжаешь здесь. Соответственно отвожу тебя на работу и забираю оттуда тоже я.

— Это приемлемая плата, — я наблюдала, как медленно поглощает воду Саш, и внутренне ликовала: вечера с ним — это небольшое наказание по сравнению с днями, проведенными в любимом коллективе.

— Хорошо. Значит, договорились, — кадровик поднялся со стула, прихватывая полотенце. — Я в душ.

— Легкого пара, — неловко пошутила я, замечая, как вежливо — и заученно — улыбается в ответ на это Преображенский. Ночевал он в ту ночь на кожаном диване в компании Вени. А утром, как ни в чем не бывало, отвез меня в контору.

Наташка слушала, не перебивая, потом молчала еще несколько минут.

— Не расскажи ты мне до этого, что он пришелец, я готова была бы биться об заклад, что у вас переходный этап отношений, — наконец призналась она.

— В какой — то степени это действительно так — через две недели жизнь на Земле для меня закончится.

— Я Денису позвоню, — решила Наташка. — И все расскажу. Теперь мне хотя бы понятна причина, по которой он казался не таким, как все остальные.

— Не страшно? — улыбнулась я, наблюдая, как подруга возвращается от своего рабочего места с мобильником в руках.

— Страшно, — не стала лукавить она. — Но хотя бы понятно, с чем я имею дело. Да и Денис, кажется, действительно во мне заинтересован.

Смартфон зазвонил, стоило ей произнести последние слова. Посмотрев на монитор, она криво улыбнулась:

— Нет, мне определенно начинает нравиться его предусмотрительность…

Когда же она поднесла телефон к уху, случилось невероятное. Я видела много проявлений ее характера, но чтобы вот так, застенчиво улыбаться и совершенно по — детски краснеть — это Наташка совершала впервые.

— Хорошо, — коротко согласилась она с тем, что немногим ранее сказал ей Денис по телефону, и отключилась. — Вот же неисправимый романтик, — облегченно засмеялась она.

— Что такое? — смена настроения Наташки очень мне понравилась.

— В любви признался, представляешь? — хихикнула подруга. — Это через неделю — то после знакомства!

— С его талантами я бы не удивилась, что знает он тебя гораздо дольше, — заметила я.

— Не занимай сегодняшний вечер ничем, — внезапно сменила тему Наталья. — Ибо ужинаешь ты с нами в «Сиянии». Денис сказал, что возражения не принимаются, а Веник вполне способен подождать часик.

— Веник! — только сейчас спохватилась я. — Саш же должен отвезти меня в обед, чтобы покормить собаку.

— Я так понимаю, присутствие Преображенского не возбраняется, — предположила Наташка задумчиво.

— Вот еще! — фыркнула я. — Не зря Дениска так долго от лейнианцев прятался, не стоит сейчас давать им лишние козыри в руки.

Наташка недоверчиво посмотрела на меня:

— Так и скажи, что не хочешь, чтобы за твоей спиной договаривались.

Ответить я не успела, поскольку в отдел начали стягиваться коллеги. Мы с Наташкой поспешили освободить чайную зону, чтобы не провоцировать сосредоточение общего любопытства, поскольку не отметить заинтересованные взгляды было невозможно. Все они наверняка пытались связать приезд Панкратова к директору и наш с Олежкой вызов на ковер, но, естественно, удовлетворять чужое желание потрещать языком я не собиралась. Но с начальником, конечно, поговорить все же пришлось.

— Что, зря, выходит, я о твоем больничном говорил? — поинтересовался Олег Евгеньевич, закрывая за собой дверь кабинета, куда пригласил меня сразу по прибытии в отдел.

— Не зря, — ответила я. — Через две недели придется оформлять административный.

— Так у тебя еще отпуск не отгулянный, — напомнил начальник.

— Боюсь, для того, что мне предстоит, даже месяца будет мало…

Рассказ для Олежки занял гораздо меньше времени. По окончании он смотрел на меня с небольшим налетом задумчивости, крутя в пальцах ручку:

— Да…честно говоря, много на свете повидал, но тебе удалось меня удивить. Получается, родившись от двух родителей из верхушки их правления, ты обрела способность не подчиняться прямым ментальным приказам?

— Выходит, что так, — я пожала плечами. — И теперь их главный биотехнолог хочет изучить меня, во что бы то ни стало.

— Мать не выдавай, — велел начальник. — Непроста она у тебя, ох, непроста. Твой индивид сейчас нас слушает?

— Нет, пока отключен, с самого моего прихода к вам, — ответила я.

— Правильно, — расслабился Олежка. — Ему потом все равно делиться мыслями с этим твоим биотехнологом. Ты возвращаться — то планируешь? — как бы невзначай закинул он удочку интереса, но я только поморщилась:

— Моя бы воля — никуда бы и не уехала. Меня вроде хотели защитить от их системы, а вышло все с точностью до наоборот.

— Ты права, — согласился Олежка. — Но и подмога у тебя там тоже будет.

— Кто, интересно? — горько усмехнулась я. — Мама, пропавшая с планеты тридцать лет тому назад? Не смешите меня, Олег Евгеньевич.

— Ну, почему только мама? — удивился босс. — У тебя там дед, оказывается, не последний человек в государстве. Да и Преображенский больно интересно себя ведет — для рядового исполнителя — то.

— Не сыпьте соль на рану… — взмолилась я.

— Ты, главное, с плеча не руби, — посоветовал Олежка. — Раз уж вышла такая петрушка, постарайся извлечь из ситуации максимум пользы. Тем более что у тебя есть по сравнению с ними одно неоспоримое преимущество.

— Какое же? — я в своем положении ничего выигрышного не видела.

— Свободная воля, Лей. И ни один, даже напичканный генами под завязку лейнианец, не будет способен на тебя воздействовать.

Я раздумывала над его словами вплоть до того момента, пока за полчаса до обеда не появилось сообщение от Преображенского.

«Я буду ждать тебя у машины».

«Хорошо, — не стала спорить я, памятуя о том, что Веня один дома и явно по нам скучает. — Вечером мне необходимо будет встретиться с Денисом и Наташей. Я надеюсь, ты меня отпустишь».