Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 8)
Посчитав невежливым оставаться в стороне, я поднялась с травы и, пристегнув поводок к Вениамину, направилась к негромко беседующим мужчинам. И пусть гражданину Белову было незаметно, я отчетливо видела: разговор этот не приносит Преображенскому ни капли удовлетворения.
— Доброе утро, Артур Валерьянович, — вежливо поздоровалась я. — Вот уж ни за что бы не подумала, что смогу увидеть вас здесь — в парке для семейных развлечений, — не удержалась я от подколки, помня Наташкины разговоры о свободной жизни безопасника.
— Да я тоже как — то не рассчитывал на встречу с вами, уважаемая будущая наблюдаемая, — сальный взгляд брутального мача мне совсем не понравился, а вот наигранное удивление, которое он затем изобразил, наоборот, всколыхнуло внутри волну непонятного злорадства. Мне до сих пор хотелось отомстить ему за подругу. — Как? Александр Вячеславович не поставил вас в известность? На «Армаде» я буду вашим личным тренером. Поскольку условия на Лей несколько отличаются от земных, вам потребуется дополнительная физическая подготовка — несмотря на то, что вы и сейчас в прекрасной форме.
— Александр Вячеславович действительно ничего не говорил об этом, — нахмурившись и бросив вопросительный взгляд в сторону кадровика, ответила я.
— Увлекся, — с понимающим видом улыбнулся Белов, однако улыбка его больше напомнила мне волчий оскал. — Так иногда бывает, когда слишком погружаешься в общение с наблюдаемыми человеческими единицами.
Он специально так говорил — я знала это. Думаю, касте военных было присуще психологическое давление на противника — этому я даже не удивлялась. Неприятным сюрпризом оказалось то, что в присутствии Преображенского я неожиданно остро отреагировала на это, вздрогнув. Словно искала защиты. Словно забыла, что это такое — самой отстаивать собственную позицию.
— Артур Валерьянович, разве вы не общались до сих пор с Диорном? — с холодной вежливостью наклонился в сторону безопасника Преображенский. — Да и в докладе, который я вчера предоставил, отчетливо было написано, что Лейквун является стопроцентной лейнианкой. Проявите уважение — хотя, наверное, общение с человеческими единицами в вашем случае дает о себе знать.
— Пусть она и наша по крови, но выросла в условиях Земли, — не унимался Белов, и мне, несмотря на защиту Преображенского, захотелось врезать ему по самодовольной морде.
— Ваши личные предположения вы всегда можете подтвердить документально и отправить на ознакомление совету, — оборвал его Саш. — Пока же позвольте напомнить, что Лей находится под моим наблюдением, так что вы не в праве строить догадки и предположения — вплоть до установления военного режима. Вы же и сами знаете это, Артур Валерьянович, — с неприятной ухмылкой, от которой у меня мурашки поползли по коже, Преображенский поднялся со скамейки и, подойдя ко мне, взял из рук поводок с Веней. — Засим разрешите откланяться — после действий ваших подчиненных Лейквун все еще не может прийти в себя. А кто еще, как не каста управленцев, сможет привести ее в чувство?
Не дожидаясь реакции безопасника, он подхватил меня под локоть и повел по парковой дорожке.
— Извини. Каста военных никогда не славилась хорошими манерами. Чем бы ты хотела заняться? — поинтересовался Саш.
И пусть свои слова он произнес во время и к месту, настроение мое было безнадежно испорчено.
— Домой. Отвези меня домой, — упавшим голосом попросила я.
В машине мы не произнесли ни слова. Даже Веня, занявший целое заднее сиденье, словно чувствовал угнетающую атмосферу салона и потому притих, положив морду на лапы. Я смотрела в окно, ощущая необъяснимую пустоту в душе. Неужели меня действительно ждало настолько нелицеприятное будущее на новой планете? Неужели мне самой придется по их образу и подобию обзаводиться материалистическим взглядом на все, включая людей?
«Не людей — лейниацев», — тут же услужливо подсказал прорвавшийся сквозь пласт моих сомнений голос Мая.
«Я не хочу становиться такой же», — поглубже вжимаясь в кресло, подумала я.
«Ты и не станешь, — в голосе соседа не прозвучало ни единого намека на сомнение. — Просто будь сама собой, Лея».
«Легко сказать, находясь в моей голове, — с грустью усмехнулась я про себя. — А вот тот же Артурчик, похоже, спит и видит, как бы преподать мне парочку уроков хорошего поведения по — лейниански».
«Он ничего тебе не сделает. Даже объяви кто — нибудь из совета военное положение на территории всей планеты, лично Артур ничего не сможет тебе сделать. Если ты, конечно, не поддашься собственному страху и не дашь слабины».
«Как это?» — заинтересовалась я.
«Ты выше по положению. По концентрации генов, Лея. Даже его прямой приказ не заставит тебя подчиняться. Возможно, я сейчас открываю тебе одну из самых страшных тайн лейнианцев, но по — другому тебе будет не выжить среди нас. Наша система ценностей построена на подчинении низших высшим — безоговорочном подчинении. Поэтому ты должна знать свое место среди остальных. Артур Белов для тебя — мелкая сошка. Да и я практически уверен, что, когда вы прибудете на Лей, на твою сторону тут же встанет Диорн».
«С чего вдруг?»
«Пока он тоже был в твоем сознании…в общем, он не научился еще скрывать от меня свои мгновенные впечатления. И то, что я успел увидеть, не оставляет никаких сомнений: ты ему нравишься, Лей. Не в том смысле, который вкладывают в это понятие земляне, конечно, но твоя сопротивляемость произвела на него огромное впечатление. Со стороны члена совета и главы касты биотехнологов это честь, поверь мне».
«Лучше научи пользоваться этой самой способностью сопротивляться. Пока я ничего, кроме как отчаянно кровить носом, от нее не получила».
«Я не думаю, что с тобой еще хотя бы раз произойдет подобное. Я изучил возможности твоего организма — они соответствуют стандартным для лейнианца. С той лишь особенностью, что твое тело никогда не испытывало пагубного действия Солнца на клетки. А раз ты смогла дать отпор Диорну, то организм автоматически запомнил состояние, при котором от его воздействия срабатывает блок. Остальные члены совета обладают примерно такими же показателями, так что их больше можешь не бояться. Тебе стоит учиться самой воздействовать на остальных».
«Как это?»
«Нужен лейнианец не из совета. Из простых. И ты должна желать чего — то всем своим существом. Тогда твои интонации приобретут характерные для представителя совета оттенки, и более низкие по происхождению безоговорочно послушаются».
Не знаю, почему, но в этот момент я подумала о Преображенском.
«Не уверен, Лей, — с сомнением в голосе отозвался Май. — Что — то с ним не так…»
«Что именно? — спросила я. — Он незаконнорожденный сын одного из двенадцати глав ваших каст, а про сопротивляемость на самом деле притворялся?»
«Я бы сопоставил его геном с образцом для касты управленцев, но, честно говоря, не хочу подавать Диорну идею».
«Боишься?»
«Не хочу, чтобы Преображенского пока от тебя отдаляли. Как ни крути, но он по — своему о тебе заботится. И это не следствие приказа — это его собственное решение».
«Ты сейчас о том, что он сдал меня твоей отрицательной половине? — цинично улыбнулась я. — Или о том, что лечить предпочитает через постель?»
«Лей, — голос Мая зазвучал хмуро, — находясь внутри тебя и будучи способным воспринимать события сквозь призму твоего отношения, я могу понять степень овладевшего тобой отчаяния. Поэтому и говорю тебе: присмотрись к Преображенскому. Твоя мать могла что — то сделать с ним».
«Судя по тому, что я успела о ней разузнать, она могла создать чудовище в человеческой оболочке».
«Судя по тому, насколько я успел изучить деятельность Марии Лей, она с легкостью могла построить чужой геном таким образом, чтобы лейнианец стал обладать способностью к обучению. Способностью учиться быть человеком».
Последние слова Мая вкупе с моими собственными размышлениями и вовсе отбили всякую охоту говорить. Вернувшись после прогулки в квартиру Саша, я первым делом отправилась готовить Венику обед. Собак, будто чувствуя, что все внимание в ближайшее время будет отдано ему, последовал за мной и устроился под столом, изредка сверкая оттуда глазками — бусинками из — под длинных кустистых шерстяных бровей. А потом, облизываясь, наблюдал за тем, как тщательно я очищаю от костей рыбу. Когда же лакомство начало постепенно исчезать из миски, а я уселась по — турецки на пол рядом с Веней, на кухню зашел Преображенский, облокотившись на барную стойку. Я окинула его задумчивым взглядом с головы до ног. Слова стали закономерным продолжением мыслей.
— Саш, тебе не кажется, что сосуществование с объектом наблюдения в одном вещественном пространстве несколько смазывает результаты эксперимента? Разве не логичней было бы отправить меня домой и уже с расстояния присматривать?
На его лице не дрогнул ни единый мускул. Честно говоря, в тот момент я совершенно не представляла, о чем думает Преображенский. Так и не дождавшись ответа, я медленно поднялась с пола:
— Я отдохну немного. Спать хочется. До встречи.
Ответом были ненадолго прикрытые глаза, и я оставила Веника рядом с кадровиком, отправившись в спальню. Меня действительно начало укачивать, когда мы возвращались домой, и я посчитала такое состояние хорошим знаком для того, чтобы разобраться с будущим в фоновом режиме. Кровать с черно — белым бельем и маленькими вишневыми цветами с радостью приняла меня, и, устраиваясь лицом к окну, я подложила ладонь под щеку. Солнце светило приглушенно — я с утра оставила шторы не до конца распахнутыми, так что приятное затемнение комнаты играло на руку находящимся в раздрае чувствам.