Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 22)

— Лей, умерь свои пошлые ассоциации, — строго посмотрел на меня Преображенский, стоило мне включить фантазию в положение «максимум». — Мы управленцы, а не специалисты эскорт — услуг.

Я позволила себе еще немного похохмить на эту тему, прекрасно осознавая, что Преображенский заведется до такого состояния, когда захочет отомстить. Дело было в том, что эта часть меня особенно привлекала. Просто месть в исполнении Саша обычно заканчивалась где — нибудь в районе спальни и продолжалась до самого корабельного утра. В такие моменты, засыпая у него на груди, я любила ловить себя на мысли, что спать вместе — это очень полезное для организма и приятное для нервов занятие. Были эти мысли, правда, с легким привкусом горечи, поскольку наши посиделки с Преображенским не могли быть не замечены теми самыми членами экипажа, от которых меня так усердно уводили. И пусть на «Армаде» Майдиорн уже номинально не был представителем семьи Эверсон, я не обольщалась: у меня оставалось не так много времени, чтобы насладиться обществом Саша.

С Алиной у меня, кстати, состоялся не самый приятный разговор на тему наблюдения за землянами. Отнекиваться она не стала, но и брошенное нейтральное «не вмешивайтесь в то, с чем не сможете в одиночку бороться» окончательно убедило в непробиваемости боевой блондинки. Почему боевой — как оказалось, она обладала, помимо кроткого вида, вполне пробивным характером, так что сопротивляемость Саша ее наездам меня откровенно поражала. Я как — то спросила его, в чем секрет, поскольку его семья даже близко не лежала к Эверсонам, и не получила внятного ответа.

— Просто я хочу быть с тобой, — пожав плечами, ответил Саш. Я склонила голову в знак непонимания, но больше к этой теме не возвращалась. Все же слова Преображенского посеяли в моей душе зерна надеды, что у нас все…еще может быть. Пусть она и была донельзя наивной, но сейчас я хотя бы могла отдавать себе отчет в том, что смогу с этим справиться.

Собираясь к Сашу, я услышала негромкий стук в дверь. Бонни отозвалась моментально:

— Майдиорн Ардрейн с визитом к вам.

Я проглотила подступивший к горлу комок. Что ему было нужно от меня? И к Сашке я уже опаздываю…не запереться и не сделать вид, что «ежик ушел гулять». Выдохнув и собравшись с духом, я велела Бонни открыть дверь.

Он ступил ко мне в каюту не так уверенно, как это обычно делал Диорн. Было в движениях цельного пришельца что — то мягкое, плавное, что — то от Мая. Осмотревшись и найдя взглядом Веника, Майдиорн кивнул ему так, словно собака могла ответить, а затем сосредоточил внимание на мне и без предисловий сказал:

— Мне нужно проверить.

Не подозревая, что собирается делать Ардрейн, я только подняла брови, призывая продолжать, а в следующее мгновение оказалась прижатой к стене каюты, смутно осознавая, что дверь наружу Бонни так и не задраила. Наклонившись, бывший сосед оказался на одном уровне с моим лицом и с минуту задумчиво рассматривал меня. Честное слово, я себя как на приеме у рентгенолога почувствовала. Нет, в том, что никакого влечения он по отношению ко мне не испытает, я была уверена на все сто. Для этого он слишком часто общался с матерью, не дающей спуска ни на мгновение, и я, украдкой издали наблюдая за их совершенно непонятными для простого обывателя научными диалогами, могла с уверенностью судить о том, как со стороны Майдиорна понемногу зарождается привязанность. Не знаю, испытывала ли мама что — нибудь подобное, но была уверена, что вместе Май и Диорн своего не упустят. Потому — то и расслабилась, когда в глазах пришельца застыл понятный вопрос.

— Быстрее. Я опаздываю.

И все бы было ничего, только вот я услышала удаляющиеся шаги, которые поначалу направлялись явно к моей каюте. Когда Майдиорн интерес удовлетворил, я на прощание помахала ему ручкой:

— Не забудь попросить Бонни закрыть дверь!

Я шла по направлению к Преображенскому. На пути находилась та самая каюта, в которой мне стало плохо. В которой я видела Оленьку на одном из мониторов… Черт дернул меня заглянуть внутрь!

— Александр Вячеславович? — удивленным голосом спросила я, чувствуя себя вправе интересоваться, почему он пропадает не там, где мы должны были встретиться. — Наше с вами занятие в силе?

С ним была Алина. За две недели спокойной жизни с ним впервые была Алина. И не будь она лейнианкой, я с уверенностью сказала бы, что она светилась от злорадства. И пусть создавалось ощущение оживленной беседы, хмурый вид Преображенского не оставил сомнений в том, кто именно был у приоткрытой двери моей каюты. Но я все еще надеялась решить все цивилизованным способом.

— А, Лейквун, — он собрался и нацепил на лицо лейнианскую маску с такой поразительной скоростью, возвращая лицу вежливое выражение, что я испытала нечто сродни удару под дых: когда Преображенский так делал, он имел свойство закрываться от внешнего мира, как бы прятал спальню в своей квартире за непроходимой стеной, оставляя доступ только до гостиной. — Я как раз направлялся туда, но вы немного задержались, и я решил побеседовать с коллегой. Что заставило вас припоздниться? — как можно заинтересованней спросил он, и мне захотелось на мгновение прикрыть глаза, сосчитать до десяти и попросить его прекратить играть спектакль. Он что — решил отомстить на виду у Алины?

— Майдиорн зашел. Поговорить, — чувствуя странную необходимость выяснить, до какой грани сможет довести нелепый разговор Преображенский, я сделала ударение на последнем слове. Ну, может быть, хоть сейчас этот истукан сообразит пораскинуть мозгами? С какой бы целью я стала дразнить его, да еще и с помощью Майдиорна?!

— И как, хорошо поговорили? — продолжал издеваться Саш. Алина только молча переводила заинтересованный взгляд с одного участника диалога на другого.

— Вполне, — как можно более спокойно отозвалась я. — Успел схватить меня за талию, полапать грудь и поцеловать.

— Схватить за талию? — делано изумился Саш. — Вот так?

И все бы ничего, вот только опытным образцом он избрал Алину. К явному удивлению — поначалу — и плохо скрываемой радости — потом, когда осознала свое счастье — той. Нет, ударом под дых это не было. Но очень близко к тому.

— Да, очень похоже, — живо кивнула я, под разным углом наблюдая, как уверенно держит рука Преображенского талию Алины и как явно крутятся шестеренки в голове блонди. Убить кадровика было на тот момент единственной мыслью, но я сдержалась. Чтобы я — и велась на обиду какого — то безэмоционального электроника?! — Он еще грудь лапал, — напомнила я, уже зная, что последует за этим.

Со второй попытки Преображенского задеть меня стало еще тяжелее. Наблюдать, как сжимающие меня этой ночью руки теперь уверенно занимают место на чужой груди, пусть и покрытой костюмом…это оказалось больно. Кажется, я слишком много внимания уделяла нашим отношениям. Кажется, из того, что между нами было, нужно было сделать один — единственный вывод: это ни к чему не обязывающий секс на благо организма. А я… Слишком рано я позабыла, кто по профессии этот мужчина и к какой касте принадлежит. Слишком рано раскрылась. Тяжело было верить в надежду на совместное будущее, приближаясь к исторической родине. Нереально — после такой вот попытки наказать меня за научный интерес Майдиорна. Получается, я сама же и оказалась виноватой в том, что когда — то Преображенский выделил меня из толпы землян. И когда внутри все умирало, я добавила заключительный аккорд к разыгранной композиции:

— Не забудьте горячий поцелуй, Александр Вячеславович. Но мне позвольте этого уже не наблюдать — не люблю вуайеризмом заниматься, знаете ли, землянам это несвойственно. Всего доброго, — повернувшись, я пошла в направлении своей каюты.

Хорошо. Культурно он меня натаскал по высшему разряду. На выносливость — по ночам — и того круче. На планету Лей я могла ступать с чистой совестью… Жаль только, что сердце при этом оказалось безнадежно разбито. С другой стороны, этого следовало ожидать. Быть может, даже хорошо, что Саш откололся именно сейчас, поскольку это автоматически освобождало меня от мыслей о нем и позволяло сосредоточиться на главной проблеме целиком и полностью. Все же, как ни крути, нет — нет, да и проскакивала мысль о том, чтобы попытаться освободить от влияния ведущих семей и для него тоже. Нет. Я должна была думать только о себе.

Бонни услужливо открыла дверь, навстречу бросился счастливый Веник, явно не ожидавший быстрого возвращения. Улыбнувшись и потрепав его по загривку, я, как была, опустилась по стене на пол и, спрятав лицо в густой жесткой шерсти прижавшегося ко мне живого существа, шумно выдохнула, не сдерживая всхлипа. Веня заскулил — как будто почувствовал, что мне плохо — и принялся облизывать мое лицо. Только тогда я поняла, что по нему катились слезы. Улыбнувшись и заставив себя прекратить минуту слабости, я серьезно посмотрела на пса:

— Вень, ты готов остаться только со мной? Твой уважаемый заводчик нас, похоже, все — таки кинул во имя благого дела по улучшению инопланетного генофонда. Так что завтра мы с тобой спускаемся на поверхность новой планеты одни.

Веня гаркнул далеко не молодецким голосом, и я расценила это в качестве согласия. Вставать совершенно не хотелось, к тому же, вот удивление, недолгая встреча с Преображенским и его визави отняла гораздо больше сил, чем все тренировки, вместе взятые. К чему я это? Голова Вени стала для меня лучше всякой подушки во время сна, случившегося здесь же, у двери в каюту, на следующие несколько десятков минут. Пробуждение, правда, оказалось не самым приятным. Все потому, что я забыла предупредить Бонни, чтобы больше не пускала кадровика на порог.