Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 24)

— Я тоже хотела с тобой поговорить.

Получилось более хрипло, чем я думала. Все же руки Саша делали свое дело, и полностью умиротворенной я себя сейчас не чувствовала. Они замерли на мгновение, а затем раздался его спокойный голос:

— Слушаю.

— Так больше не может продолжаться, Саш. Ты наказываешь меня за то, во что, в сущности, сам же и втянул. Я не думаю, что смогу вести себя соответственно твоим шаблонам поведения. Завтра мы высаживаемся на планету — я хотела бы сделать это, будучи уже не связанной с тобой даже отношениями без обязательств. Мне кажется, я достойна того, чтобы не подвергаться твоим неожиданным урокам культуры лейнианского поведения. Я вообще не хочу к ней приобщаться — хотя бы потому, что не собираюсь задерживаться. Надеюсь, ты меня понимаешь. К тому же, сегодня я убедилась, что и твоя судьба, в общем — то, уже предопределена. За тобой вернулась женщина, десять лет мечтавшая о детях, и ты наглядно продемонстрировал, что при желании не против вернуть все на круги своя. Это вселяет в меня надежду, что когда — нибудь мы сможем жить так, словно никогда не знали друг друга.

— Я…понимаю.

— Правда? — не отрываясь от него, с надеждой в голосе спросила я.

— Пример с деревенским мужиком оказался весьма показательным.

— М — м–м… — смутилась я. — Это было экспромт.

— Я понял, — хмыкнул Преображенский. — И все же отказывать тебе придется в соответствии с правилами нашей планеты.

Может, потому и слова «прощальный секс» он никогда не воспринимал серьезно, что я всегда вела себя, как деревенская девчонка? Но кто же знал, что и как именно стоит говорить? Я оторвалась от Суперменовича, разглядывая его с новой стороны. Неужели просто не хотел расставаться?..

— Саш… — неуверенно начала я. Его лицо осветила привычная улыбка, как ни странно, придавшая мне сил. — С этого момента я хочу прекратить связывающие нас личные отношения. Меня не устраивает их качество, и я не планирую продолжать их в том же ключе. Я освобождаю тебя от необходимости постоянно быть рядом. Ты свободен. Свободна и я.

Возможно, промелькнувшая в его глазах горечь мне только почудилась. Вопрос вырвался сам собой:

— Так подойдет?

— Вполне, — кивнул Саш, продолжая улыбаться и запуская руку в мои волосы, чтобы помассировать голову.

— И что теперь? — прикрыв веки, поинтересовалась я, хоть действия Саша совершенно не располагали к общению.

— Ну…ты свободна. Я тоже. Можем просто жить. Можем пытаться поискать кого — нибудь еще. Исключается личное общение. И прикосновения, конечно — это прерогатива только тех лейнианцев, что проводят вместе время.

— Тогда что ты сейчас делаешь? — я распахнула глаза, видя, как улыбка Преображенского становится откровенно плутовской.

— Последнее желание умирающего, — с умильным видом проговорил Саш. Я никогда раньше не замечала за ним подобного состояния. — Мне нравится быть с тобой рядом. К тому же, здесь остались только мы…

О копошащемся в ванной Венике я предпочла благоразумно смолчать. Но желание кадровика притянуть меня ближе встретила с радостью. А потом почувствовала себя героиней старого фильма, в котором возлюбленный покидает возлюбленную, отправляясь куда — нибудь на войну или в дальнюю дорогу, и дарит на прощание страстный поцелуй на фоне заката, от которого у всех зрителей, не отрывающих взгляда от экрана, вырывается слаженный завистливый вдох. Никогда бы не подумала, что Преображенский умеет так изумительно целоваться — мягко, лишь обнимая мои губы своими. Я инстинктивно ухватилась за его плечи, отмечая, что меня опускают на теплую поверхность ликвидсейфа. Нет, потребность тела мой спутник явно не собирался удовлетворять. Он подтвердил это, когда с печальной улыбкой взглянул на мои губы, нависая сверху и не разрывая объятий. А потом внезапно принялся рассказывать о своих родителях и месте, где они живут на планете. Сама не заметив, как, я настолько увлеклась беседой, что вскоре у нас началось бурное обсуждение.

Прервал его внезапно сам Преображенский, словно сверившись с внутренними часами. Тихо произнеся «мне пора», он в последний раз поцеловал меня и поднялся с кушетки. Странно, но грусти я не испытывала. В душе, вопреки всем обстоятельствам, начало цвести ожидание.

— Все собрала? — в сотый раз спрашивала меня Мария, когда капитан Демин предупредил всех о том, что мы входим в атмосферу планеты. — Ничего не забыла?

— Мам! — осадила ее я. — Твое волнение передается и мне тоже. Не стоит. Нас там никто не съест.

— Я полностью разделяю позицию Лейквун, — авторитетно заявил Майдиорн. — Волноваться не о чем. Нас всего лишь встретят главы всех семей.

— Не всех, — вмешался капитан. — Главы военной и машиностроительной каст находятся в южной части планеты и прибудут на совет только через неделю. У вас будет время освоиться перед встречей.

Мы расположились в кают — компании, ожидая приземления, за круглым столом. Мария заметно нервничала перед встречей с родными и отцом. Я прекрасно понимала причину ее состояния. Пусть она провела на Земле гораздо больше времени, чем на Лей, не думаю, что с лейнианской памятью кто — то из посвященных смог бы забыть ее. Однако что — то явно заставило ее отвлечься от собранного состояния.

— Что? — спросила я, поднимая брови.

— Ты впервые назвала меня мамой… — неуверенно пояснила Мария.

Я смущенно пожала плечами, улыбнувшись, и перехватила заинтересованный взгляд Преображенского, сидящего почти напротив меня. Кажется, у него появился еще один повод для научного наблюдения. Покачав головой, я обратила внимание на отъехавшую дверь каюты, впускающую Алину. Для нее, к моему большому счастью, за столом по счастливой случайности не оказалось места. Но надо же было сердобольному капитану отпроситься и предложить ей свое место. Место рядом с Суперменовичем! Хотя чего это я так расчувствовалась? Сама ведь себя целую ночь настраивала на расставание, а тут… внешне, конечно, я ни единой эмоции не покажу. А уж что там у меня внутри, ему знать необязательно.

Мама внезапно закашлялась, краснея на глазах, и Преображенский вскочил с места:

— Я сейчас принесу вам воды, Мария.

— Да — да, Сашкинс, будь добр, пожалуйста… — хрипло проговорила мама, махая ему рукой в знак благодарности.

Мне одной показалось, или мама только что помогла кое — кому избавиться от прилипалы из касты управленцев? Больно уж резво подорвался кадровик с водичкой… Как оказалось, странным поведение двух заговорщиков показалось не только мне: Алина тоже проводила Преображенского подозрительным взглядом. И лишь Майдиорн светился, будто новогодняя елка, но я списала это на разрешение его психологической зависимости от меня.

Тем временем Саш подошел к небольшому импровизированному бару, налил воды в стакан и, вернувшись, подал его Марии. Поскольку Алина уже устроилась на его месте, он якобы в притворном сожалении примостился позади своего координатора. Таким образом, ко мне он стал намного ближе, чем до этого…нет! Не могла я начать страдать новой манией после того, как наконец — то рассталась с Преображенским!

— Что планируется делать с нами? — тем временем поинтересовалась Мария у Майриорна как единственного представителя глав двенадцати каст.

— Полагаю, сначала вам дадут небольшую передышку после возвращения, — ответил биотехнолог. — Далее семья Эверсонов проверит вас на благополучность. У Лей возьмут анализы на генетическую принадлежность к семье Дорнов, ну а затем…

— Затем начнется дележка, — хмуро закончила за него я.

— Вы должны радоваться тому, что оказались продуктом двух настолько весомых каст, — удивленно заявила Алина, и мне захотелось от души врезать ей. Продуктом, как раз, являлась именно она.

— Я никому ничего не должна, — жестко возразила я. — А уж вам, многоуважаемая Алина, тем более.

— В сущности, Лейквун недалека от очевидной истины, — внезапно поддержал меня Майдиорн. — В понятиях земной цивилизации именно разделить ее и попытаются.

Продолжиться диалогу не позволила спокойная речь капитана Демина, раздавшаяся из системы оповещения. Мы приземлялись. Стоило поторопиться к выходу.

— Готова? — сжала мою руку Мария.

— Как пионер, — хмыкнула я в ответ.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. О РОДСТВЕННИКАХ ДОБРЫХ И НЕ ОЧЕНЬ

Из десяти присутствующих я узнала его сразу. Я действительно была точной копией Себастьяна Дорна.

Приземлившаяся в верхней части одного из лейнианских городов «Армада» выбросила нас на широкое прямоугольное плато — прямо как из «фильма» о братьях по разуму. Капитан Демин, Преображенский и Майдиорн выступили вперед, за ними вышли Алина и Артурчик, а мы с мамой и Веником замыкали шествие, чтобы поначалу не привлекать излишнего внимания. Деда, благодаря рассказам Марии, я тоже узнала — он стоял сейчас во главе встречающих. Надо сказать, многоцветие каст вызвало у меня не очень приятную ассоциацию с неправильной радугой. Но, к чести лейнианцев, стоило заметить, что, помимо глав каст и их небольшого окружения, составлявшего, скорее всего, ближайших членов семьи, никого на площадке не было. Кажется, нас угрозой не считали. Рядом с дедом, стоило отметить, находилась весьма миловидная пожилая женщина, в которой я сразу заподозрила бабушку. А вот отца сопровождала блондинка с жестким выражением лица. Мария рядом фыркнула.