Фабрис Мидал – Дар сверхчувствительности. 34 упражнения, которые помогут превратить чрезмерную восприимчивость в силу (страница 16)

Когда я вспоминаю о Жанетт, мне приходит на ум прекрасная фраза: «Правил нет. Все люди – исключения из правила, которого не существует».

Кто нормальный? Никто. Норма стала догмой, и мы забыли значение этого слова. «Норма» произошла от латинского norma, обозначавшего правило или квадрат. Раньше так называли инструмент, обладавший эталонными значениями для построения прямой и надежной стены. Мы превратили норму в набор соглашений, которых необходимо придерживаться большинству. Но кого можно назвать «правильным» человеком? Сверхчувствительные, женщины, робкие, черные, белые – «правильные» или ущербные? В этом же совершенно нет никакого смысла!

Мы превратили норму в набор соглашений, которых необходимо придерживаться большинству. Но кого можно назвать «правильным» человеком?

Сегодня все нормировано: наш выбор, внешность, размер, вес, карьера, возраст, в котором ребенок должен научиться говорить или читать. Дошло до контроля количества половых контактов. Измеримая норма – наша новая реальность. Правила убивают индивидуальность. Они угнетают нас. Несмотря на все наши старания соответствовать общепринятой норме, мы никогда не достигаем желаемого результата.

Норма перестала быть разумной и приносит много страданий. Все чувствуют себя ненормальными, когда не вмещаются в строго ограниченные рамки. На самом деле мы и есть ненормальные, потому что нормальность – это фикция. Это к лучшему. Мы любим не роботов, а уникальных, «ненормальных» людей.

Возникающая путаница разрушительна. Нельзя отрицать нормы. Они важны, но в нужное время. Например, чтобы построить надежную стену, сконструировать безопасную машину или создать развивающую игру для малышей.

Вместе с понятием нормальности нам навязывается еще одно: «средний». Обычный человек, не выбивающийся из общего ряда. Таким должен быть каждый. По крайней мере, нам всегда это внушали. Я уже был готов поверить в идею «среднего», пока не узнал реальную историю.

Это произошло в 1950-е годы, когда создавались первые реактивные самолеты. Они должны были стать быстрее и сложнее в управлении, чем модели предыдущего поколения. Американские военно-воздушные силы столкнулись с проблемой: увеличилось число аварий. По неизвестной причине пилоты теряли контроль над управлением, когда выполняли определенные фигуры. После устранения возможных технических и человеческих факторов причина аварий была найдена. Оказалось, что кабины экипажа, спроектированные в 1920-е, не подходили для молодых пилотов. Вес и рост молодых людей был выше рассчитанных параметров. Инженеры принялись измерять рост, обхват шеи, бедер и запястий пилотов, чтобы вычислить габариты идеальной кабины. По расчетам были получены средние показатели. Но мы понимаем, что новым параметрам «совершенной» кабины соответствовали лишь 3 % пилотов. Все остальные были «вне нормы», так как их размер был меньше или больше среднего. Эту задачу решили изобретением регулируемого сиденья. Но этот случай не утихомирил нашу страсть к нормированию и стандартизации. Мы постоянно забываем, что соответствовать стандартам могут далеко не все.

Среднее значение – статистическая мера, а не научное правило. Однако статистику намеренно всюду продвигают, что приводит к большому количеству несовпадений, манипуляций и мучительных страданий.

Французский философ Жорж Кангилем оставил нам великий труд «Норма и патология». Кангилем размышлял об истории и эпистемологии науки и медицины. Он ставит под сомнение категории «нормального» и «ненормального». Философ уверен, что живое намного обширнее и сложнее. Окружающий мир невозможно уместить лишь в двух категориях, нормированных физико-химических измерениях. Стандарты необходимы науке, но проблема в том, что они заняли слишком большое место, захватили все.

Кангилем приводит в пример человека, чей анализ крови по некоторым показателям немного выходит за границы нормы. Пациент необязательно болен, у него нет патологий. Он здоров, возможно, даже «нормальный»! «Всегда нужно отталкиваться именно от человека», – утверждал философ. Мы часто называем больными или «ненормальными» тех, кто не может быть «средним».

Работы Жоржа Кангилема стали эталонными. В психиатрии применяется его теория «глобальной патологии». Согласно ей норма – возможность определенного индивида сознательно действовать. Но по определению «нельзя сказать, что существует только одна возможность», потому что спектр возможностей широк.

Проблема не в том, что мы не соблюдаем стандарты. Мы виним себя за невозможность соответствовать фиктивным цифрам и идеям.

Время от времени мы все чувствуем себя странными. «Я ненормальный», – часто проскакивает у обычных людей, когда мы разговариваем по душам. Но они не такие. У них просто свои особенности: нет личных отношений или прочных связей с семьей. «Ненормальные» ценят уединение и предпочитают деревню городу. Они сверхчувствительные. Им чужды нормы, транслируемые СМИ и социальными сетями. Сверхчувствительные иногда злятся из-за своей уникальности. Проблема не в том, что мы не соблюдаем стандарты. Мы виним себя за невозможность соответствовать фиктивным цифрам и идеям. Норма стала безумием…

Сверхчувствительный сильно страдает. Он ошибочно чувствует себя странным. Каждый человек по-своему или «по-другому» нормальный. Сверхчувствительный – узник общественной лжи.

Избавься от тирании общепринятой «нормальности». Подними паруса и верни себе право управлять жизнью. Останься человеком в стандартном мире, где все должно быть в строгих рамках.

Ты другой? Тем лучше, потому что в уникальности заключается твоя человечность. Непохожесть – подарок жизни. Твоя миссия – это найти дорогу к собственной уникальности. Она единственная спасет серый мир…

• Никто не является «нормальным». Существуют правила для возведения ровной стены, но не существует критериев для определения нормальности человека;

• Мы пленники угнетающей концепции, которая маскируется под рациональность, но таковой не является.

Именно из-за общепринятой идеи «нормальности» мы не можем обрести покой;

• Средние показатели – это фиктивные числа. Никто им не соответствует;

• Я люблю тебя, потому что ты уникальный.

Почувствуй, как сильно тебя отравил яд «нормальности».

Выдавливай отраву из своих убеждений.

Тебя убедили в том, что по некоторому набору числовых показателей ты не соответствуешь норме.

Запиши их один за другим.

Перечитай этот ядовитый список. Разобравшись с тем, что тебя подавляло, ты начнешь очищаться.

18. Пруст

Если бы мне пришлось дать емкое описание сверхчувствительности, я бы ограничился кратким отрывком из письма Андре Жида. Автор описывал встречу с Мадам Б. Женщина рассказывала, что носила очки с двенадцатилетнего возраста. «Я прекрасно помню, как была рада, когда впервые начала различать мелкие камни гальки во дворе», – сказала она. И вот как Жид комментирует этот момент: «Когда мы читаем Пруста, мы внезапно замечаем мельчайшие детали там, где раньше была лишь масса. Вы бы назвали это аналитическим умом. Нет, аналитический ум все отделяет, объясняет, применяет. Пруст все чувствует естественным образом. Пруст – человек, чей взгляд бесконечно тонок и внимателен. Писатель позволяет нам увидеть мир своими глазами в процессе чтения».

Жизнь и выдающееся творчество Марселя Пруста – кладезь знаний о сверхчувствительности. Он непрерывно носил знаменитые очки Мадам Б., которые даровали возможность видеть реальность «с мелкими камнями гальки». Мир, который мы не замечаем.

Марсель Пруст чрезвычайно чувствителен и эмоционально, и физически. Он превращал эту особенность в силу. Благодаря ей он написал важнейшие страницы в истории французской литературы и прожил невероятную жизнь. Он не подходил к цветам, потому что они провоцировали приступы астмы. За закрытыми окнами автомобиля он любовался кустами боярышника в долине близ города Шеврёз. Этому месту писатель посвятил самый трогательный и нежный отрывок. Если бы Пруст мог просто сорвать букет и восхищаться им вблизи, то ему вряд ли удалось бы развить сверхчувствительность до такой степени, чтобы так красиво описывать природу.

Из писем Марселя Пруста мы узнаем, как сверхчувствительный превратил свою уникальность в жизненный путь. Эти письма усеяны жемчугом, прославляющим человечность. Письма Пруста стали моей прикроватной книгой, которую я люблю наугад открывать на любой странице перед сном. Это чтение для меня жизненно необходимо: оно исцеляет, восстанавливает мир, заключенный со сверхчувствительностью.

Несколько строк в книге посвящены смерти матери Селесты Альбаре, его экономки. Он не был знаком с нею. Но, узнав о кончине женщины, он разрыдался так, будто потерял близкого человека. Марсель не стыдился показывать свое горе или выражать чрезмерное сочувствие. Селеста Альбаре была удивлена, когда писатель вернулся из поездки. Он протянул ей руку со словами: «Вы никогда не покидали мои мысли». Она чувствовала глубоко внутри, что это действительно так. Даже через тридцать лет после того, как были произнесены эти слова, женщина улыбалась.

Письма Пруста стали моей прикроватной книгой, которую я люблю наугад открывать на любой странице перед сном. Это чтение для меня жизненно необходимо: оно исцеляет, восстанавливает мир, заключенный со сверхчувствительностью.