Фабрис Мидал – Дар сверхчувствительности. 34 упражнения, которые помогут превратить чрезмерную восприимчивость в силу (страница 15)

Это для тебя, если ты не теряешь терпения.

Каждый предмет, документ или тема могут быть освоены в позитивной, веселой и сверхчувствительной манере. Без предрассудков и страха потерпеть неудачу.

Получай удовольствие и не думай об успехе.

Ты сможешь выйти за рамки собственных запретов, а это самое главное.

16. На грани

Я долгое время верил в легенду о мертвом мире и торжестве разума. Думал, что мифы – это лишь вымысел. В этом я не одинок. С раннего детства нас учат, что вода – это источник энергии, декоративные деревья – запас кислорода. Мои дедушки и бабушки, которые жили в деревне, приучали меня уважать природу. Мы не рубили деревья, любили животных и берегли землю. Но окружающий мир все равно был мертвым, потому что у него не было души.

В молодости я был заядлым читателем. Тогда я открыл произведения Филиппа Десколы. Он антрополог, обосновавшийся в конце 1970-х около племен хиваро и ачуар. Эти племена жили на границе с Эквадором и Перу. Дескола особенно интересовался отношением ачуаров к окружающему миру. Чтобы лучше понять связь между племенем и природой, он изучил мифы народа.

Изначально все на земле имело человеческий облик. Потом некоторые существа изменили свою форму, превратились в животных или растения. Но они сохранили человеческую душу и прежнюю социальную организацию. Поэтому ачуары верят, что существует полное равенство между ними и миром вокруг. Нет никаких различий между величественным животным или ростком травы. Душа окружающих вещей имеет одну природу.

Взгляд ачуаров на мир не дуален. Они не разделяют людей и нелюдей, природу и культуру, тело и ум. Веря, что все взаимосвязано, ачуары очень тонко чувствуют животных, растения и явления. Сверхчувствительным образом ачуары знают, как устанавливать невидимые связи между элементами, разговаривать с духами. Люди общины живут в мире, доверяя своим инстинктам. Они внимательны, открыты и свободны.

Ачуары – пограничники, живущие на стыке различных знаний и питающиеся ими. Эти народы все еще умеют удивляться и прислушиваться к своим ощущениям, даже когда это кажется странным. Они понимают окружающий мир интуитивно, с помощью вспышки озарения, подпитанной всеми органами чувств. Ачуары находятся в контакте с потусторонним, волшебным миром, который мы называем детским. Но этот наивный мир – наше естественное состояние. Они культивировали сверхчувствительность, и она стала для них естественным состоянием. Она позволила им выжить во враждебных условиях. Народы племени находятся в контакте с живым миром, недоступным для наших категорий, шаблонов, ограниченной рациональности.

Границы, возводимые нашим обществом, создают мир коробок и норм. «Правильный» распорядок внушает нам доверие, но отрезает от настоящей жизни. Мы лишены ценной информации. Нам запрещено жить в реальности.

Разумный примат оставляет без внимания два присущих ему состояния: эмоциональное и чувствительное. В глубине души мы это знаем. Нас очаровывают народы и исторические фигуры, которые смело ломают искусственные стены, построенные между эмоциями и рассудком, человеком и животными, наукой и ощущениями. Мы судорожно ищем полную гармонию, потому что ее недостаток для нас невыносим.

Границы, возводимые нашим обществом, создают мир коробок и норм. «Правильный» распорядок внушает нам доверие, но отрезает от настоящей жизни.

В книгах про Гарри Поттера рассказана история мальчика, перешагнувшего все границы. Главный герой, сверхчувствительный парень, разрушает стены, чтобы напомнить нам о существовании обыкновенной магии. Уникальные способности делают мальчика непобедимым. Все его волшебные трюки произрастают из сверхчувствительности.

Каждый человек стремится снести иллюзорные стены, чтобы жить по-другому в «правильном» мире. Мы хотим одновременно быть рациональными и эмоциональными, интеллектуальными и чувствительными. Если верить сказкам и мифологии, только разрушив все границы, мы воссоединимся с поэтикой мира.

В детстве бабушка рассказала мне чудесную легенду о первой ласточке. Птица еще не умела летать, когда ее поймал стеклянный дракон, не видимый невооруженным глазом.

Умная и быстрая, она убежала, но одно перышко осталось в когтях дракона. С тех пор мы узнаем ласточек по недостающему перу в центре хвоста.

Я радовался, когда узнавал ласточек среди всех остальных птиц. Не осознавая, так я развивал другой вид внимания. Наблюдательность коррелировала с моей сверхчувствительностью и связывала меня с интересным, живым миром. Я хотел прочувствовать, исследовать, услышать целую Вселенную. Она обладала душой, поэтому была идеальным для меня убежищем.

Я больше не верю в существование стеклянных драконов. Но внутренний ребенок, мой поэт, продолжает радоваться этой истории. Я не смотрю на ласточек строго как на птиц, берущих начало из рационального процесса эволюции. Я чувствую эмоциональную связь, причастность к ним. Мне кажется, что я их понимаю. Проявляя сверхчувствительность, ощущаю себя более человечным.

Сверхчувствительность – это фундаментальная интуиция, замечающая связь между нами и окружающим миром.

С помощью ласточек, поэм Гомера, мифов индейцев и древних греков я постепенно впитал поэтику мира. Конечно, эти истории вымышлены, но в них кроется глубокая правда. Благодаря им я понял, что не обязан жить в петле «потребитель – производитель». У меня есть право «чувствовать» дерево, цветок, море, не жертвуя естественной потребностью в рациональности. Я вернул себе законное право: «одушевлять» мир. Я с облегчением вздохнул, когда осознал ложность мифа о мертвом мире.

Сверхчувствительность – это фундаментальная интуиция, замечающая связь между нами и окружающим миром. Она не вписывается в стандартную схему или шаблон. Сверхчувствительность сложно описать словами, потому что они менее реальные.

Поэты, некоторые народы – это люди «на грани». Они учат нас быть более внимательными, любить этот мир. Возьми с них пример. Освободись от привычных шаблонов. Мир заколдован, и только от нас зависит его дальнейшая судьба. Сняв чары, ты выйдешь из изоляции и получишь дар сверхчувствительности. Ты несешь ответственность за великий дар, не пренебрегай им.

• Сверхчувствительность – это дар. Он приводит нас на границу знакомого и привычного. Художники, поэты и первые люди совершили важное открытие: экзистенциальная истина – то, что нас трогает до глубины души;

• Оказаться «на грани» – значит иметь возможность исследовать неведомое и устанавливать связь с ценнейшими знаниями;

• «Грань» – место, где вновь обретается связь между областями, мирами, искусственно разделенными предметами. Оно никогда не прекращало быть доступным.

Ты застрял на одной задаче и все сыплется из рук? Разговариваешь с человеком, которого любишь, но не можешь признаться в чувствах?

Воспользуйся силой любопытства и воображения.

Выйди из привычного режима и позволь образам, кажущимся странными, прийти к тебе через метафоры и связи.

Независимо от того, правильные они или нет, позволь им быть. Исследуй их.

Именно здесь таятся пограничные ресурсы.

17. Нормальность

С раннего детства моей страстью было рисование. Когда я стал странным подростком, родители записали меня в художественную студию у дома. Мне было всего четырнадцать, а курс был рассчитан на взрослых. Не знаю, какие аргументы приводил мой отец, но меня взяли.

Студия была большая и вмещала пятнадцать человек. Среди них была молодая девушка с синдромом Дауна. Жанетт тихо сидела в углу и раскрашивала тонкими фломастерами фигуру, которую учитель поспешно начертил на листе бумаги. Девушка закончила работу над рисунком за несколько сеансов. Учитель поздравил ее и начертил другую картинку на новом листе бумаги. Жанетт казалась довольной, но мне было грустно за нее. Она была изолирована и занималась неблагодарной работой.

С каждым уроком эта ситуация становилась все невыносимей. Я не рисовал, а только наблюдал за Жанетт с тяжелым сердцем. В итоге я попросил разрешения заботиться о ней. До конца года я посвящал ей часть своего времени. Тогда я понятия не имел, что начал невероятное приключение, которое продлилось много лет и полностью трансформировало мой взгляд на вещи.

Я предложил ей рисовать, а не довольствоваться одним раскрашиванием. Ее первые наброски были очень робкими, но со временем она набралась смелости. Я часами наблюдал, как ее рука двигалась по бумаге. Она рисовала свободно, безостановочно. Творила так, как никто из моих знакомых. Она вышла за рамки и нашла источник искусства.

Жанетт была талантливой. Ее связь с искусством была намного сильнее, чем у профессиональных художников. Она ничего не воспроизводила, а по-своему выражала то, что видела или чувствовала. Наблюдая за ней, я осознал, что был пленником стандартов, отрезавших меня от живого источника творческой силы. Девушка экспериментировала, не задумываясь о создании произведения искусства. И я учился у нее. Произведения Жанетт гениальны, потому что она была свободна от рамок. Я ее направлял, показывая разные инструменты, форматы, техники. Дальше она слушала себя и писала. Реализовывала себя.

Жанетт меня очаровывала. Я помогал ей выставлять работы на выставке. Я не знал, как отблагодарить ее за важный урок, который она мне преподала. Нужно отдать должное своей сверхчувствительности. Без этого дара я никогда не испытал бы сочувствия к молодой девушке, сидевшей в большой студии, где все учились рисовать…