Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 90)

В нескольких милях от Гуадаррамы он увидел карету, которая, как ему казалось, принадлежала графине д’Альтамире. В дверцах ее появилась женщина; бывший министр спросил: кто это? Ему отвечали:

– Это бывшая статс-дама, графиня д’Альтамира, которую король выслал за город.

«Я вижу, что Аллиага справедлив!» – подумал Лерма.

Обе кареты минуту ехали рядом; бывшие союзники и неприятели раскланялись друг с другом, и Лерма продолжал путь в свое поместье, а графиня в свое.

Глава VI. Заключение мира

В тот же день вечером, придя в кабинет короля, Аллиага нашел там Уседу, который в пылу усердия уже успел арестовать секретаря бывшего министра Кальдерано. Разнесся также слух, что он предлагал отдать под суд своего отца, но король не согласился и при входе Аллиаги бросил это повеление в угол. Уседа потупил глаза.

– Прекрасно, Ваше Величество, – сказал Аллиага, – надо всегда повиноваться голосу сердца. Я пришел предложить другое повеление, которое, надеюсь, вы одобрите и вы тоже, министр. Много крови пролито в горах Альбарасина! Не насильственными мерами можно принудить мавров сложить оружие, а кротостью и убеждением. Я предложил бы Вашему Величеству ехать самим, чтобы заключить этот мир, но прикажите сперва дон Августину прекратить военные действия.

Король велел герцогу распорядиться.

– Я желаю повергнуть на рассмотрение Вашего Величества еще одно предложение для пользы государства.

– Говори, Аллиага! – сказал король.

– Есть люди, которых вы прежде удостаивали вашим доверием, но которые, к сожалению, вовсе не заслуживают его: это иезуиты Жером и Эскобар. Жером уже клеветал Вашему Величеству на герцога Лерму.

– И, быть может, будет клеветать на других! – вскричал с живостью Уседа, вспомнив о страшном доносе.

– Я позволю себе напомнить Вашему Величеству рапорт об ордене иезуитов, не очень давно составленный герцогом Уседой, который утверждает, что изгнание их необходимо.

– Так ты думаешь Аллиага, что мысль изгнать иезуитов – счастливая мысль? – спросил король.

– Прекрасная, Ваше Величество, только не надо их угнетать и оставить их имущество неприкосновенным.

– Я бы конфисковал имение, – заметил Уседа.

– Зачем это? – возразил Аллиага. – Мы их изгоняем не за преступление, а за вредное учение, которое до имущества вовсе не касается!

Уседа поспешил согласиться с мнением королевского духовника и обещал на другой день отправить повеление.

Король прочитал несколько писем, что с ним редко случалось, и, между прочим, одно письмо вдруг привлекло его внимание. Он прочитал его, с трудом переводя дыхание, лицо его побледнело, руки задрожали.

– Что с вами, Ваше Величество? – вскричал Аллиага в испуге.

– Посмотри, посмотри, это письмо от маркиза Касорены! – отвечал король.

– От губернатора Валенсии?

– Да, да, читай…

Аллиага начал читать письмо и тоже побледнел: первое слово, поразившее его, было имя Аихи.

Часть десятая

Глава I. Встреча Аихи

Когда Бальсейро бросил Педральви и капитана Джиампиэтри в море, он хотел похитить сокровища Дальберика, но, к сожалению, Деласкар был слишком благоразумен, чтобы взять их с собой. Они лежали в безопасности, в подземелье Вальпараисо. Забравшись в трюм, бандиты открыли, что в судне оказалась течь, Бальсейро велел выкачивать воду и убавить груз. Сам же, размахивая топором, подходил к каюте Деласкара. Вокруг него попадало несколько окровавленных трупов, это были верные слуги Деласкара. Другие же бандиты поспешили принять участие в этой кровавой жатве и, увлекая убитых и раненых, бросали их в море. Это капитан Бальсейро называл: убавить грузу.

Наконец Бальсейро ударом топора разрубил тонкую дощатую дверь в каюту, и Аиха увидала сверкающее оружие бандитов, ворвавшихся вслед за капитаном в каюту. Бальсейро бросился схватить Аиху, но Деласкар загородил ее собой и так крепко сжал в своих объятиях, что Бальсейро не мог разнять его руки. Бандит занес над головой Деласкара топор, Аиха вскрикнула и, вырвавшись из объятий отца, бросилась к ногам изверга, но было поздно. Топор сверкнул, и старик с раздробленным черепом повалился мертвый.

В эту минуту судно дрогнуло от сильного толчка, сев на мель или на подводный камень. Бандиты оставили труп Деласкара. Раздался пушечный выстрел, и ядро перешибло большую мачту, которая с треском обрушилась на палубу. Это случилось потому, что следившая за этим судном казенная яхта «Вера-Круз» подавала несколько раз сигналы, на которые не обращали внимания. Раздосадованный этим упорством, капитан «Вера-Круз» в виде более убедительного увещевания послал ядро и приказал спустить две шлюпки с вооруженными людьми. Когда Бальсейро выскочил на палубу, то увидел военную яхту и солдат. Он поспешно свистнул, бандиты сбежались на зов атамана, который велел всем спасаться и первый бросился в спущенную шлюпку. Товарищи последовали его примеру и многие пустились вплавь. Вскоре все они выбрались на землю и скрылись в ближнем лесу. Военные шлюпки между тем причалили к Сен-Лукару, где оставались только Аиха, Хуанита и их женщины.

Яхтой командовал молодой капитан дон Лопез де Сильва. Он охотно принялся исполнять приказание губернатора, служить герцогине Сантарем, которая была в отчаянии.

Ее поспешили перевести на королевскую яхту и капитан де Сильва по случаю бури прибыл в Валенсию через две недели после этого дня.

Аиха снова увидала свою родину и, хотя обращались с нею почтительно, но она очень изменилась. Ее тревожило возвращение в Испанию по повелению короля. По приезде в Валенсию маркиз Кесарена по королевскому повелению встретил ее и спросил, где желает она остановиться перед отъездом в Мадрид. Тут она узнала, что дом Деласкара сожжен и Сандоваль убит маврами, а вместо него назначили Рибейру. Тогда она объявила, что намерена отправиться в Пампелуну, в Благовещенский монастырь, настоятельницей которого была в то время Кармен д’Агилар. Но так как не было возможности проехать по Валенсии, то Аиха решилась на той же самой яхте продолжать путь морем до Барселоны, чтобы потом проехать сухим путем через Каталонию.

Вицерой был в восхищении от этого плана и, простившись с Аихой, поспешил домой, чтобы скорее написать королю подробный рапорт о своих действиях. Это-то самое письмо распечатывал и читал Филипп, когда герцог Уседа объяснил ему политические меры против друзей бывшего министра. Король ничего не слушал, у него была одна только мысль, что герцогиня Сантарем находится в Благовещенском монастыре в Пампелуне, и он решился ехать туда с Аллиагой. На другой же день было объявлено, что король едет обозревать провинции.

Глава II. Возвращение Фернандо и Иесида

Аиха благополучно прибыла в Барселону. Кармен приняла ее с радостью, как свою подругу детства. Хуаниту также приняли очень гостеприимно: Аиха жила в келье своей сестры, и они не разлучались. Кармен рассказала ей все что знала.

Спокойствие их было нарушено неожиданной гостью; приехала графиня д’Альтамира, не знавшая, куда скрыться от угрызений совести. Она решилась ехать к племяннице и очень изумилась, найдя там Аиху, смертельного своего врага. Жить в изгнании скучно, а стараться погубить врага – может доставить некоторое развлечение, и графиня решилась посвятить все свое время этому занятию.

B то время король находился уже в дороге; единственное развлечение от скуки состояло в беседе с Аллиагой, но Филипп не говорил ни о ком, кроме герцогини Сантарем. При новом министре он сделался удивительно смелым и рассуждал, что королю приличнее жениться тайно, чем открыто взять любовницу. Затруднение представлялось только в крещении Аихи. Наконец они прибыли в маленькой город Калигорр, знаменитый победой, одержанной христианами в первый раз над маврами. Прибытие двора взволновало весь город. Король остановился в доме коррехидора, а Аллиага – в частном доме. Подойдя однажды к окну, Аллиага заметил на дворе нищего музыканта и бросил ему несколько монет; было очень темно, нищий показался ему подозрительным, и он, чтобы разглядеть черты его лица, вышел сам на улицу и пошел за ним следом. Незнакомец направил шаги в уединенную улицу, где остановился и, обратившись к Аллиаге, с чувством сказал:

– Пикильо, брат наш!

Пикильо узнал Педральви, протянул к нему руку и отвечал:

– Я не могу признать за брата того, кто изменил своему слову. Я поручил тебе охранять инквизитора Сандоваля, а смерть его сделалась новым гонением для нас.

Педральви поспешил оправдаться, рассказав ему страшную сцену в пещере, где погибло столько несчастных.

– Возможно ли? – вскрикнул Аллиага с изумлением. – Разве дон Августин не получил королевского повеления прекратить военные действия?

Тут Педральви рассказал о бедственном положении войска Иесида на вершине неприступной горы; как наконец он решился на смерть и начал сражаться, как Рибейра уговаривал солдат и мавры почти потерпели поражение. Он приказал арестовать не только Иесида, но и Фернандо д’Альбайду, которого отправили в Мадрид, в темницу инквизиции, в числе мавританских пленных. В ту минуту, когда пришло королевское повеление о прекращении военных действий, одни уже были возведены на аутодафе в Валенсии, другие, в числе которых находился и Иесид, прибыли в Сарагоссу, где их ожидала такая же участь. Таковы были вести, которые Педральви сообщил Аллиаге. Сам же Педральви, отправленный с первой партией пленных в Альфанскую гавань, дорогой бежал и скрылся от преследования. Узнав, что король едет в Пампелуну, он отправился туда в уверенности найти Аллиагу.