Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 86)
– Ты убил его? – воскликнул Аллиага.
– Без пощады и угрызения совести, как бешеную собаку!
Едва Педральви окончил свой рассказ, как в палатку вошел Альгамар и объявил, что на большой дороге пойман какой-то знатный испанец.
Этот человек ехал, как видно, из Валенсии в Мадрид и пустился мимо Альбарасина потому, что считал эту сторону во власти дона Августина. Он, по-видимому, очень испугался, что попал в руки мавров.
Все бумаги, бывшие с ним, были отобраны Альгамаром, который подал Иесиду также большой портфель. Через минуту его ввели. Пикильо остолбенел от изумления: перед ним стоял Великий инквизитор Сандоваль. Педральви, увидав его, весь задрожал от гнева и радости, на губах у него появилась пена, глаза налились кровью, и он стал пожирать взглядами свою жертву.
Часть девятая
Глава I. Портфель Великого инквизитора
Сандоваль был бледен и оглядывался со страхом и видимым беспокойством.
– Бог справедлив! Он услышал мою молитву! – вскрикнул Педральви. – Он послал мне одну из главных обреченных жертв. Палач наших братьев, твой приговор готов, и я его исполню. – При этих словах он бросился на Сандоваля, быстро схватил его одной рукой за ворот, а другой взмахнул кинжалом.
Но Аллиага также быстро подскочил и отвел удар своей рукой, кровь брызнула, и Иесид вскрикнул от испуга.
– Ничего, – холодно сказал Аллиага и поднял кинжал, который Педральви уронил. – Выслушай меня: заклинаю моей кровью отказаться от мести.
– Месть моя – не преступление, а правосудие, – отвечал Педральви.
Аллиага видел, что мавр никогда не поймет его мысли и того святого закона, который повелевает прощать злейшим врагам. Он просил его пощадить Сандоваля и беречь как заложника.
– Правда, – вскрикнул с живостью Иесид, – его жизнью мы можем выкупить жизнь наших братьев.
– Теперь посмотрим бумаги, – сказал Аллиага, указывая на портфель и перевязывая рану.
В нем заключались, большей частью, письма к Сандовалю и рапорты инквизиции от разных губернаторов об исполнении повеления касательно мавров.
При каждой черте жестокости Сандоваль потуплял глаза и наклонял голову, чтобы не видать отвращения и ужаса, который возбуждал.
В том числе было письмо Эскобара, который советовал и клялся уничтожить Луи Аллиагу, просил по прибытии в Мадрид арестовать королевского духовника и посадить его после в темницу инквизиции, чтобы король забыл его и выбрал другого.
– Хорошо! – сказал Аллиага своему брату. – Дай мне это письмо, и нет ли еще писанных этой рукой?
– Есть только одна бумага, – отвечал Иесид.
И он подал ему подписанный Эскобаром и Жеромом донос, который оправдывал герцога Лерму и объяснял, каким образом графиня д’Альтамира и герцог Уседа отравили королеву, думая погубить герцогиню Сантарем.
Виновников этого преступления Аллиага знал давно, он еще в Хенаресском монастыре, в келье настоятеля, своими ушами слышал все подробности этого злодейского заговора.
Через некоторое время, приказав вывести инквизитора, он остался с Иесидом наедине и сказал ему:
– Теперь сами враги наши, или лучше сказать, само Провидение доставляет нам средство к спасению. Бумаги, которые у меня в руках, могут сильно изменить расположение герцога Лермы, надо только искусно употребить их. Посредством их он может восстановить честь своего имени перед глазами Испании и прежде, нежели я отдам их, заставлю его подписать прощение тебе и всем скрывшимся в горы. Успех возможен, если ты только удержишь в своих руках Великого инквизитора. Я поспешу теперь в дорогу, постараюсь узнать о милых нашему сердцу и передам инструкцию вицерою, которую мне надобно немедленно исполнить.
– У меня только и надежды на тебя! – воскликнул Иесид, обнимая Аллиага. – Ты наш избавитель.
Выйдя из палатки, братья увидали Великого инквизитора под стражей у Педральви, который с жадностью спросил, произнесен ли приговор.
– Мы приказываем тебе стеречь этого пленника, – отвечал Аллиага. – Я иду спасать твоих братьев и прошу тебя поклясться, что ты не дотронешься до Сандоваля.
Педральви несколько минут колебался, но потом вскричал:
– Поезжай, я клянусь тебе охранять того, которого клялся убить, – и, обратившись к Сандовалю, прибавил: – Теперь вы можете быть совершенно спокойны, здесь, сеньор Сандоваль, гораздо надежнее и безопаснее, чем посреди вашей инквизиции.
– Хорошо, – сказал Аллиага, – я верю твоему слову.
– Так и быть, – проворчал Педральви, – но что касается до Рибейры и Лермы, клятва моя остается в прежней силе!
Глава II. Возвращение в Мадрид
Аллиага и Гонгарельо спустились с горы на большую дорогу в сопровождении Иесида и Альгамара, которые их провожали. Аллиага прибыл в Валенсию в тот же день вечером.
Первым делом его было отдать вицерою, маркизу Касарену, племяннику герцога Лермы, королевское повеление: послать лучшую яхту из всего флота, «Вера-Круз», в погоню за судном капитана Джиаме-Пиетри, Сан-Лукаром.
Прошло две недели, а вестей не было. Потеряв терпение, Аллиага велел снарядить второе судно «Сан-Фернандо» на поиск за Деласкаром и его семейством. Наконец вицерой сообщил Аллиаге известие, что в виду Карфагена был какой-то корабль, очень похожий на Сан-Лукара, но поврежденный бурей. На другой день Карфагенский губернатор прислал с курьером подробное известие, что замеченное судно было то самое, которого искали. Оно село на мель близ берега, но, к изумлению лоцманов, которые спешили подать помощь, пассажиров на корабле не нашли. Трудно было решить, куда они девались, тем более что вещи на корабле сохранились все в целости и видно, что его не грабили.
Это опечалило Пикильо; он отдал маркизу Касарену последнее приказание от имени короля, чтобы он продолжал поиски, а если прибудет герцогиня Сантарем, то оказал ей должное уважение и исполнил все ее желания касательно места прибытия. Потом Аллиага поскакал в Мадрид. В продолжение всей дороги он только один раз останавливался в Караскосе у трактирщика Москито, чтобы расспросить его кое о чем. Первым его ответом было: что Великий инквизитор, к прискорбию всего христианства, остался в руках мятежников, но главное, что утешило Пикильо, – это то, что войско дон Августина де Мехии, по словам трактирщика, изнурено.
Аллиага отправился далее; он прибыл в Мадрид поздно ночью. Городские ворота были уже заперты; отворяя их, караульные спросили его, кто едет. Когда же получили ответ, что королевской духовник, Луи Аллиага, то спросили еще, прямо ли его преподобие отправляется к королю.
– Нет, теперь поздно, – отвечал Аллиага и приказал ехать в дом герцогини Сантарем. Дорогой он вспомнил и удивился, зачем его спрашивали, но скоро это обстоятельство объяснилось.
Аллиага едва уснул после чрезвычайного утомления, как к нему вбежал Гонгарельо. На дворе уже начинало светать.
– Что тебе? – спросил Аллиага, вскочив.
– Дом окружен со всех сторон альгвазилами. Это, верно, меня ищут!
– Нет, это скорее за мной, – отвечал Аллиага и стал поспешно одеваться, думая: «Вероятно, инквизитор получил письмо Эскобара до отправления в дорогу и поспешил исполнить совет иезуита – послал приказание: подстеречь и арестовать меня».
Через минуту дверь с шумом отворилась, и вошел главный начальник стражи святой инквизиции, сеньор Спинельо, личный враг Аллиаги. Он с торжествующим видом указал на толпу вооруженных в другой комнате людей и сказал:
– Брат Луи Аллиага, монах ордена Святого Доменика, именем его высокопреосвященства, Великого инквизитора Бернарда де Рояса-Сандоваля, я вас арестую.
Глава III. Война
После поражения капитана Диего Фахардо и бригадира Гомара дон Августин понял, что нападать на мавров прямо нет никакой возможности, и потому вместо решительных нападений он стал только теснить и гнать неприятеля выше в горы, наступая шаг за шагом и затыкая постепенно все выходы в долину.
В самом деле, лишения становились уже очень чувствительными. Два дня уже солдаты не делили своего хлеба с женами и детьми. А внизу перед ними стоял лагерь испанцев. Иесид не знал, что придумать.
Вдруг ему послышался шум, и каково же было его изумление, когда он разглядел вдали огромное стадо, которое длинной цепью тянулось в гору прямо на мавританский лагерь.
Непостижимо было, что провиант шел сам. Гнали стадо пастухи с долины: Иесид увидал вскоре быков, навьюченных хлебом. На вопросы его пастух отвечал, что ему не приказано говорить имени того, кто послал его, и он не примет никакой платы. Пастух отдал ему еще палку, которую его господин велел передать Иесиду и сказать, чтобы он сломал ее и сжег.
Пастухи вскоре удалились, Иесид, оставшись один, поспешил сломать палку пастуха и нашел записку, написанную особым манером.
Это нисколько не удивило Иесида, послание могли перехватить.
Иесид тотчас догадался, что это помощь от искреннего друга, испанца, и воскликнул:
– Фернандо д’Альбайда! Благослови тебя Бог за спасение тысячи семейств от голодной смерти!
По указанию одного из предводителей отрядов, Хаджи Гасано, отыскали пещеру в горах и нашли, что она довольно просторна, светла и удобно сообщается с внешним воздухом через трещину в своде. Все слабые, старые и малые, около восьми тысяч душ, поместились в пещеру и взяли с собой артиллерию и большую часть провианта. Потом солдаты Иесида завалили вход в нее большими каменьями, засыпали землей и, чтобы совершенно скрыть, посадили растения.