Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 84)

– Сержант! – вскричал генерал. – Отведи пленных, куда приказано, и если не доставишь хоть одного, то ответишь головой. Марш!

Отдав это приказание, дон Августин по-прежнему спокойно сел за стол; в эту минуту вбежал трактирщик, которому в тот день суждено было беспрестанно являться с выражением страха и смятения. Он был бледен как мертвец и едва дышал.

– Ваше превосходительство!.. Мавры спускаются с гор и вступают в город… Грабят и режут всех, кто под руки попадает.

– Мавры! – повторил генерал, пожав плечами. – Какой вздор! – И он спокойно налил две рюмки: сперва аббату, потом себе.

– Уверяю вас, ваше превосходительство! Они спустились в долину.

– Но с которой же стороны? – спросил дон Августин с нетерпением.

– Со стороны Оканьи.

– Не может быть!.. Туда именно я сегодня утром отправил колонну дона Диего Фахардо. У него тысяча двести лучших наших солдат и шесть орудий. Этого достаточно, чтоб остановить всю армию мятежников.

– Однако ж, кажется, он не остановил, потому что мавры уже здесь, в городе, и все жители спасаются бегством… слышите, слышите?..

В отдаленных улицах раздалось несколько ружейных выстрелов.

– Странно! – сказал генерал. – Однако ж надобно посмотреть, что там такое.

Зловещий гул и крики усилились, и по временам довольно хорошо можно было различать вопли мавров:

– Аллах! Аллах! Смерть христианам, смерть испанцам!

Генерал поспешно, но спокойно встал, взял свою шпагу и приготовился выйти.

Тут вбежал какой-то офицер, одежда его была в беспорядке, кровь текла из нескольких ран.

– Останьтесь, останьтесь, генерал! – кричал он.

– Это вы, дон Диего! Что это значит? – спросил Мехия.

– Останьтесь! Не выходите! – продолжал дон Диего Фахардо. – На крыльце несколько наших офицеров и восемь солдат сержанта Молино. Они выдержат первый напор, пока вы успеете скрыться.

– Мне скрываться? – возразил Мехия с надменной улыбкой. – Вы с ума сошли, дон Диего, опомнитесь. Что случилось? Почему вы оставили ваш пост, ваших солдат?

– Моих солдат! – вскричал Диего с бешенством и отчаянием. – Мои солдаты все убиты, уничтожены!

– А ваша артиллерия, ваши снаряды?

– Все в руках мятежников!

– Не может быть!

– Я сам говорил себе: этого не может быть! – вскричал Диего, обтирая рукою кровь со лба. – А между тем эта кровь – моя… О! предатели! проклятые предатели! Не будь этого, всем бы им вместе не победить капитана Фахардо.

– Кто же вам изменил?

– Проводник! Наши солдаты схватили одного мавра, а я вздумал употребить его как вожатого и за это обещал ему даровать жизнь. Часа два мошенник водил нас по узким ущельям и крутым острым утесам, потом вдруг остановился и закричал: «Сюда, братья, сюда! За жизнь мою я предаю вам врагов! Берите, бейте их!» Я тут же застрелил его. Но в то же время узкое ущелье, в которое мы зашли, было завалено огромными глыбами камней, сброшенных сверху. Что против этого было делать храбрости и дисциплине? Сражаться не было средств, вперед идти невозможно и назад также. Мавры осыпали нас каменьями с высоты оврага, а мы стреляли на воздухе и то недолго. Вся моя колонна раздавлена, размозжена самым ужасным образом!.. Нас, человек двадцать не больше, ушло кое-как с неимоверными усилиями, но мавры преследовали нас до сих пор… Бежать! Бежать от мятежников! Такого позора я никогда вообразить не мог… И это, может быть, еще не все, они уже овладели городом…

– А вот увидим, – отвечал дон Августин, который выслушал рассказ так же спокойно, как некогда Филипп Второй выслушал весть об уничтожении Великой Армады. – Вы, может быть, еще ошибаетесь, дон Диего?

На улице раздались крики радости и победы, которые доказывали, что Диего не ошибся.

– Аллах! Аллах! Смерть христианам! – Этот вопль покрывал все прочие.

Через несколько минут ворота и двери гостиницы были выломаны. Мавры осадили крыльцо, защищаемое сержантом Молино и остатками колонны дона Диего.

Испанцы обнажили шпаги, но Аллиага вперед их бросился к двери в ту самую минуту, когда мавры, как прорвавший плотину поток, хлынули в комнату.

– Стреляй в монаха! – кричали они, увидав Пикильо, стоявшего с поднятыми руками-щитом перед испанцами.

Один мавр уже прицелился было в него, как вдруг какой-то молодой человек высокого роста и, по-видимому, из начальников, поспешно ударил по поднятому ружью. Выстрел раздался, и пуля прошибла оконницу.

– Стой! – вскричал мавр громовым голосом. – Уважайте его как самого Иесида.

– Да, да! – вскричали многие голоса в толпе. – Это он! Это наш избавитель! Это аббат Луи Аллиага!

И Пикильо узнал того верного слугу Иесида, которого встретил под конвоем альгвазилов вместе с Гонгарельо.

Альгамар махнул рукой. Все товарищи его вышли. Дон Диего Фохардо от ран и изнеможения упал на стул. Дон Августин старался оказать ему помощь. Между тем Аллиага в другом конце комнаты вполголоса разговаривал с мавром.

– В последний раз, когда я видел тебя, – говорил Альгамар, – ты называл нас братьями, и мы брату не изменим. Приказывай, что мы должны сделать для тебя?

– Пощади этих двух испанцев, которые хотели защищать меня.

– Хорошо. Кто бы они ни были, они будут свободны и невредимы.

– Благодарю. Теперь поспешите освободить наших братьев от жителей Борредо, они заперты в сарае.

– Они уже свободны.

– Еще одно слово. Хотя вы и победили, однако ж послушайтесь меня, не оставайтесь долго в Караскосе – в окрестностях стоят многочисленные отряды. По первому известию они могут окружить вас.

– Не беспокойся. Мы спустились в долину только затем, чтоб запастись провизией. Мы успели захватить несколько стад, и по приказанию Иесида нынче же воротимся в горы.

– Тем лучше, а мне непременно нужно повидаться с Иесидом. Как бы это сделать?

– Иесиду нельзя покинуть нас и прийти к тебе.

– Я приду к нему в горы, но только не сегодня и не с вами. Завтра я приду один.

– Хорошо. Я буду ждать тебя у трех белых утесов. Но кто проводит тебя туда?

– Гонгарельо. Он хорошо знает эти горы.

– Так до завтра, брат!

– До завтра.

Весь этот разговор происходил скороговоркой и вполголоса, в десяти шагах от генерала. Потом Альгамар поспешно вышел к своим, которые уже начинали кликать его. Аллиага подошел к генералу и стал помогать ему привести в чувство Диего.

Наконец капитан пришел в себя и, вспомнив опять про утреннюю свою прогулку, со стыдом и отчаянием закрыл лицо руками и заплакал.

– Ну, полно, полно! – сказал с важностью генерал. – Мужайся. Мы еще исправимся. Никто не помешает вам драться насмерть при первом случае, который не замедлит представиться.

Говоря это, дон Августин де Мехия прохаживался взад и вперед по комнате, что-то рассчитывая и время от времени посматривая на часы.

– О чем вы думаете, генерал? – спросил Аллиага.

– Я думаю, что если мои приказания будут с точностью исполнены, то шестьсот человек кавалерии под начальством Гомеса де Сильвы сегодня вечером должны пройти через Караскосу на Оканью. Бог даст, они не опоздают, и мы поспеем захватить всю эту сволочь. Ни один не уйдет!

На дворе гостиницы затрубили в рог, и в ту же минуту этот сигнал повторился во всех концах города. Это Альгамар собирал своих людей, брал с собой добычу и освобождал из плена братьев. Некоторое время еще слышались отдаленные звуки рогов, повторяемые эхом соседних гор. Потом глубокая тишина сменила военный шум и сцены грабежа и истребления.

Давно уже все стихло. Дон Августин отворил окно на двор и кого-то кликнул; слабый голос отвечал ему – это был сержант Молино.

– Что прикажете, генерал?

– Где хозяин трактира?

– Убежал или спрятался, я думаю, он в сарае, забрался под солому.

– Так позови альгвазила де ла Тромбу.

– Он убит, ваше превосходительство, и товарищи его тоже.

– А твои солдаты?