Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 70)

– Да! – говорил он с жаром. – Она достойна того, что я желаю для нее сделать. Эту мысль она мне внушила. Теперь я спокоен, меня ничто не пугает!.. Будущее мне улыбается. Что же будет, если эта мечта осуществится? Конечно трудно… но стоит только захотеть, и можно победить все препятствия, да! я решился!..

Король имел намерение жениться на герцогине Сантарем. Чувствуя, что не может жить без достойного руководителя, он хотел, чтобы им управлял не презренный Лерма, а обожаемая им Аиха.

Глава III. Намерения короля

Для выполнения такого плана Филиппу предстояло бороться с гордостью испанской знати и строгим этикетом двора.

Но если герцогине Сантарем нельзя сделаться полновластной королевой Испанской, то ничто не мешает ей быть женой короля. Он был вдов и свободен. Надо было только привлечь на свою сторону несколько сильных в духовенстве и при дворе, и тогда все преклонят колена перед новой королевой.

Филипп не хотел доверить этого плана герцогу Лерме и в особенности Великому инквизитору, а между тем они лучше всех и могли помочь ему.

На столе у него лежала большая тетрадь с надписью: «Важное и секретное». Король взглянул на нее и вспомнил Рибейру, который в ней излагал самые убедительные доказательства необходимости как можно скорее изгнать мавров из Испании. Но она осталась не читанной.

Рибейра имел большой вес в инквизиции и во всей Испании и был тогда архиепископом в Валенсии. Король собственноручной запиской просил его немедленно приехать, но только тайно. Рибейра, думая, что это по делу об изгнании, не замедлил явиться.

– Я призвал вас по важному делу, – сказал король.

«Он, верно, читал мои предложения!» – подумал архиепископ.

– По делу, близкому моему сердцу.

– Прекрасно. Ваше Величество изволите говорить о том письме…

– Нет, я еще не читал.

– Но здесь дело идет о торжестве веры! – вскричал с жаром удивленный Рибейра.

– Мы об этом после поговорим. Выслушайте теперь меня.

И король с жаром, ловкостью и остроумием изложил свою идею; но Рибейра, поглядывая на свою нетронутую тетрадь и видя неисполнение своих планов, которые считал уже решенными, покачал головой и объявил, что дело, о котором он говорит, невозможное.

Король побледнел и, закусив губу, сухо отвечал:

– Ну, хорошо. Я не буду утруждать вас, а обращусь к кому-нибудь другому.

– Ваше Величество, я говорю по душе и совести. Также откровенно хочу говорить о деле ваших поданных.

Король не слушал.

– В записке, которую я имел честь представить…

– Хорошо, хорошо я просмотрю, – холодно перебил король и отбросил тетрадь дальше.

Рибейра понял, что сделал большую ошибку, и рассудил, что можно немного покривить душой.

– Ваше Величество, если вы желаете, – сказал он, – можно снискать одобрение людей и благословение неба великим делом, благочестивым и всеми ожидаемым. Если вы в скором времени подпишете указ об изгнании мавров, то я смею обещать, что брак ваш будет одобрен инквизицией и всеми вашими подданными.

– Согласен! – вскричал король в восхищении. – Но с условием, чтобы вы устроили это дело сами. Я не желаю говорить о нем с инквизитором и даже с министром.

– Я беру все на себя, – отвечал также восхищенный Рибейра.

– И как можно скорее!

– Обещаю Вашему Величеству и прошу только одной милости: благоволите прочесть мою рукопись.

– Хорошо, хорошо; сейчас примусь читать.

И король взял рукопись и развернул при глазах архиепископа; но, не дочитав первой страницы, опять оставил и с восторгом принялся мечтать о герцогине Сантарем и об ее удивлении, когда она придет по обещанию проститься.

Глава IV. Повеление

Рибейра между тем поспешно отправился в палаты инквизиции, где нашел Сандоваля и Лерму.

– Господа! – вскричал он с гордостью. – Дело веры выиграно! Король одобрил мои предложения, и изгнание мавров определено. Он сейчас подпишет, только стоит подать повеление.

Инквизитор и министр остолбенели от удивления и радости. Рибейра рассказал им о совещании с королем и прибавил:

– Стоит только позволить королю жениться, и он все подпишет. Я все устроил!

– Худо же вы устроили, – сказал Сандоваль с мрачным видом. – Герцогиня Сантарем – дочь Деласкара д’Альберика, мавританка.

– И даже некрещеная, – прибавил Лерма.

У архиепископа опустились руки.

– Но как же король ничего не сказал мне об этом! – вскричал Рибейра.

– Король сам этого не знает.

– Ну, так и мы не обязаны знать! Лишь бы повеление было подписано, а об остальном подумаем. Когда мавры будут изгнаны, герцогиня Сантарем туда же отправится.

На этом и порешили.

На другой день министр и духовные особы явились к королю, который ждал их с нетерпением, потому что это наступил тот день, в который Аиха, по условию, придет прощаться.

– Согласно обещанию, которое я дал Вашему Величеству, – сказал Рибейра, – мы принесли к подписанию повеление, которое может прославить ваше царствование.

И он почтительно поднес пергамент. Король пробежал его глазами и сказал:

– Я вижу, что мне предлагают изгнать значительную часть моих верноподданных… И вы, господа, подписали этот проект?

– Да, Ваше Величество.

– И вы, герцог?

– Да, это полезная мера, Ваше Величество.

– Ваше мнение тут, конечно, очень важно. А могу ли я надеяться на такое же единодушие в деле, о котором архиепископ, вероятно, говорил вам?

– Мы не видим никакого препятствия.

– Так вы сейчас составите и подпишете акт? – вскричал король.

– Да, Ваше Величество, а вы между тем потрудитесь подписать это повеление.

– Нет, господа, я прежде всего хочу отпраздновать свадьбу.

– Почему же так, Ваше Величество? – вскричал архиепископ с беспокойством. – Это очень задержит дело!

– Ничего, – сказал король. – Я хорошо понял ваши слова и, если в моем намерении есть грех и требуется искупление, то я хочу сперва согрешить, а потом уже искупить. Поэтому я думаю подписать это повеление по выходе из церкви. Так поспешите же, отцы мои, кончить дело; ведь вы согласны?

Советники переглянулись со смущением, которое еще более увеличилось, когда король твердо объявил, что не намерен ничего подписывать, ни заниматься какими бы то ни было делами до своей свадьбы; они полагали, что у короля есть подозрение и он не знает. Ничего не бывало: он просто спешил.

– Ну что же, господа? – спросил он, заметив их смущение.

– Тут есть некоторое затруднение, Ваше Величество… – сказал инквизитор.

– Какое еще затруднение? – вскричал король, бледнея.

– Ваше Величество полагает жениться на христианке?

– Конечно. А разве герцогиня Сантарем не христианка?

– Нет, Ваше Величество. Она… мавританка.

– Мавританка! – вскричал король с ужасом.

– Она дочь Деласкара д’Альберика из Валенсии и воспитана в своей вере.