Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 49)
– Удивительно! – сказала Кармен.
– Да, очень странно! – отвечала Аиха. – Он исполнил это поручение так скоро, что я не могла и ожидать!
– Послушай, – сказала Кармен, – я думаю…
– Что ты думаешь?
– Дон Августин влюблен в тебя!
– Полно! Да много ли он меня видел?.. Час, не больше!.. Притом же он сам мне сказал, что женат!
– А, это другое дело.
И они послали за Хуанитой и сообщили ей полученное известие. Хуанита написала к Педральви, что Пикильо нет в темнице инквизиции, и просила его отыскать. Педральви снова пустился на поиски.
Король, возвратившись во дворец, был в восхищении от своей смелости. В тот же вечер у королевы было собрание, графиня д’Альтамира тоже присутствовала. Король, без всякой предосторожности, отвел ее в амбразуру окна и говорил с ней вполголоса, но с чрезвычайным жаром. Графиня между тем смотрела с беспокойством, замечая, как герцог Лерма издали следит за королем.
Минута была так решительна и благоприятна, что графиня, внимая голосу своего сердца, решилась разом покончить дело. Бывают обстоятельства, когда и дерзость – благоразумие. Притом же графиня находила большое наслаждение в приготовлении мщения на глазах, в присутствии смертельного врага, который между тем с беспокойством и бешенством только издали грозил ей взглядами. Она сказала королю, что Кармен можно представить ко двору, но тогда только, когда не будет там смертельного врага герцога Лермы. Пока он будет во дворце, она не допустит туда свою племянницу.
Герцог, замечая, что речь идет о нем, не выдержал, чтобы не подойти к королю. Филипп не мог скрыть своего волнения, он стоял неподвижно и смотрел на великолепный занавес окна.
– Мне показалось, что речь идет у вас обо мне, Ваше Величество, – сказал министр, смотря со злобной улыбкой на графиню.
– Да, герцог, – отвечала графиня д’Альтамира. – Его Величество, рассматривая этот занавес, утверждал, что эта зала самая великолепная в мире, а я говорю, что ее нельзя даже сравнить с приемной в замке герцога Лермы.
– Да, да! – сказал король. – Мы об этом спорили…
– Отделка вашего замка, кажется, стоила восемнадцать миллионов реалов, герцог? – спросила графиня.
– Возможно ли! – воскликнул король. – Это правда, герцог?
– Нет, Ваше Величество, все это слишком преувеличено, я не в состоянии поддерживать такую роскошь…
Эти намеки графини очень встревожили герцога, он знал, на какую дерзость способна графиня д’Альтамира, и видел слабость короля. Также он вспомнил слова королевы и трепетал: «Король дружен с вами, потому что вы ему необходимы, но он вас не любит, он никого не любит!». Теперь он любил, это было еще опаснее, мысль об отставке его очень беспокоила.
Король при прощании сказал графине: «После вы получите ответ». В этом нельзя было сомневаться.
Графиня собрала свой совет, чтобы объявить о счастливом положении дел. Уседа был в восхищении; Жером задумался, а Эскобар нашел, что графиня действовала слишком поспешно. Если на их стороне победа, то Уседа должен открыть заговор своему отцу немедленно, потому что может лишиться богатого наследства и потеряет много в мнении людей. Герцог Лерма, принужденный отказаться от власти, сам принудит Уседу принять эту власть в надежде возродиться в лице сына. Этим также можно сохранить всю его доверенность, а знать планы своих врагов очень полезно.
Уседа последовал мудрому совету и рано утром отправился к отцу. Он отдавал в то время распоряжения о бале, который король хотел дать в тот вечер.
– Что с тобой, мой друг? – спросил министр, заметив мрачный вид сына.
– Дурные вести, батюшка! Я опасаюсь за нас… остерегайтесь… есть заговор…
– Знаю, – отвечал министр.
– В самом деле! – воскликнул Уседа с ужасом.
– Заговор графини д’Альтамиры?
– Не может быть! – вскричал преступный сын, бледнея.
– Полно, полно, ты уже трепещешь… не бойся… Я знаю все…
Уседа немного успокоился.
– Графиня вчера говорила с королем, – сказал он нерешительно. – И по некоторым словам… мне показалось…
– А я узнал остальное… – возразил министр. – Она хочет отдать королю свою племянницу Кармен, дочь своего брата, храброго и достойного дона Хуана д’Агилара!.. Какая низость!
– Даже подлость! – вскричал Уседа с трепетом. – Но это ей не удастся.
– Она требовала моей отставки, и… ты еще не знаешь, до чего может дойти неблагодарность. Как ты думаешь, сын мой?
Уседа стоял как окаменелый.
– Король согласился! – заключил министр.
Уседа как будто ожил.
– Неужели король согласился? – воскликнул он.
– Даже подписал; письмо у меня в кармане.
– Странно! Как же вы так искусно…
– А очень просто, он послал его через своего поверенного камердинера, а тот принес мне. Вот оно.
И он вынул из кармана письмо и прочитал вслух:
– Ну что ты скажешь об этом? – спросил министр, смяв письмо.
– Да это ясно! А как вы думаете поступить?
– Очень просто. Это письмо останется у меня, графиня не будет ничего знать о нем и не привезет своей племянницы, а мы воспользуемся этим временем и удалим завтра же графиню и ее племянницу.
– Каким образом?
– Не беспокойся; мы с братом Сандовалем берем это на себя, но довольно и того, чтобы Кармен не явилась сегодня на бал.
«Эскобар прав!» – подумал Уседа и поспешил сообщить графине, что слышал.
Времени терять было нельзя. Графиня начала уговаривать Кармен ехать с ней вместе во дворец и сказала ей, что это необходимо. Король требует, чтобы дочь дона Хуана д’Агилара сегодня же была представлена ему и королеве. Они принялись одеваться.
Настал решительный и великий час. Графиня вооружилась всей твердостью. Кармен вскоре оделась и показалась ей еще прекраснее обыкновенного, на ней кроме пышного платья был великолепный брильянтовый убор, подаренный ей Аихой одним словом, Кармен была прекрасна.
Раззолоченная, блестящая толпа волновалась в обширных залах Буэн-Ретиро. Герцог Лерма, гордый и величественный, расточал приветливые поклоны, стараясь привлечь больше друзей на свою сторону.
Филипп был в необыкновенном расположении духа, так что удивлял всех. Он ни на минуту не оставался в покое, был весел, со всеми шутил, смеялся.
Не прошло и полчаса, король уже стал совсем не тот. Лицо его изменилось, во всех движениях заметно было какое-то беспокойство и нетерпение. Он беспрестанно посматривал на дверь и столовые часы.
Министр подошел к Уседе и шепнул ему:
– Посмотри на короля, как он беспокоится… Жаль его! Все напрасно!..
– Да, да, жаль! – отвечал Уседа, стараясь насмешливо улыбнуться.
– Славно я придумал!
– Да, недурно, – отвечал сын.
Но вдруг министр вздрогнул всем телом. Вошедший камердинер громко произнес:
– Графиня д’Альтамира и сеньора Кармен д’Агилар!
Герцог Лерма не верил своим ушам, он не понимал, что с ним делается, и, зашатавшись, только был в силах произнести:
– Все погибло, сын мой!
Громкий голос камердинера произвел на короля совершенно другое действие. Филипп как будто оживился, он с приветливой улыбкой поспешил принять новую гостью при своем дворе, пошел к ней навстречу.