Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 48)
– Советует мне остерегаться отца Жерома, который с некоторого времени часто посещает наш дом, и Эскобара, которого мне предложили в духовники. Даже заклинает остерегаться графини.
– Твоей тетки?
– Да и ее тоже!
Аиха задумалась.
– Я немного изучала графиню, – сказала она потом. – Мне не было никакой надобности; но я заметила несколько довольно странных вещей… Между прочим, эта дружба с герцогом Уседой, смертельным врагом ее племянника…
Они решились наблюдать и остерегаться, в особенности скрыть от графини д’Альтамиры свидание с Фернандо.
– Теперь расскажи мне, – сказала Кармен, – как ты приняла нашего кузена Августина де Вильяфлора? Завтра тетушка спросит, так я должна буду рассказать все подробно.
Аиха рассказала все, что говорил дон Августин, как он ужинал и, поцеловав ее, отправился в Бургос.
Между тем король ехал домой в сопровождении герцога Уседы, он уже не думал о сырости, был весел, остроумен, одним словом, влюблен и счастлив.
Он рассказал все подробности ужина герцогу, не скрыл даже своего поцелуя и спросил, как имя девушки.
– Кармен! – отвечал Уседа. – Это племянница графини д’Альтамиры.
– Прекрасная Кармен? – воскликнул король. – Этот поцелуй еще и теперь жжет мне губы… Право, герцог, я должен непременно увидеть ее еще раз…
– Остерегайтесь, Ваше Величество.
– Чего?
– Это может сделаться опасным для вашего спокойствия…
– О, я этого не боюсь! Надо других остерегаться, и я только тебе могу довериться… Только ты можешь доставить мне это счастье…
– Это очень трудно, Ваше Величество… Если кто-нибудь догадается…
– Не беспокойся, никто не узнает.
– Вы обещаете мне ничего не говорить моему отцу?
– Обещаю.
– Ни Сандовалю, ни графу Кордове?
– Никому, клянусь тебе! Ты один мой истинный друг!..
И действительно, король уже не мог расстаться с Уседой, с ним только он говорил о своих сердечных тайнах.
Отсутствие короля, который заблудился на охоте, было предметом разговора в течение двух дней, потом об этом забыли за другими новостями.
На другой день, утром, графиня д’Альтамира встала в совершенном здравии и поспешила расспросить Кармен, которая, не привыкши лгать, не могла рассказать о свидании с доном Августином, не краснея. В этом графиня видела добрый знак и осталась совершенно довольна. Потом приехал Уседа и сообщил ей о впечатлении, произведенном на короля. Король влюблен! Это только и нужно было для заговорщиков.
Филипп настоятельно требовал вторичного свидания. Для этого надо было сперва приготовить Кармен. За это графиня взялась, а король не давал покою Уседе и находил, что его поверенный очень медлит, а тот утверждал, что сделал уже очень много, что даже склонил тетку на свою сторону, и Филипп, в порыве признательности, отыскивал средства, чем наградить графиню. Он требовал только, чтобы ему показали Кармен на прогулке с теткой, издали. В этом ему нельзя было отказать.
Тайный совет графини д’Альтамиры снова собрался. Рассуждали о том, что король желает видеть Кармен издали, чтобы она даже того не знала. «Это очень невинно и легко!» – говорила графиня, и Уседа соглашался с ней, но Жером и Эскобар были другого мнения. Они думали не согласиться – «Потому что чем меньше мы подвинемся, – рассуждали они, – тем ближе король подойдет к нам!» И потому надо сперва потребовать вознаграждения, король на все будет согласен. После долгих споров они порешили просить короля назначить настоятелем монастыря Алькаллы в Хенаресе отца Жерома, а Эскобара – приором в тот же монастырь и ректором Хенаресского университета, где они могут оказать важные услуги. Все это было сделано для поддержания ордена иезуитов.
Герцог Уседа не замедлил предложить эти условия королю, прибавив, что после этого уже не будет никакой остановки с Кармен.
– Эскобар? – спросил король, записывая имя. – Это не тот ли монах, которого мы тогда встретили в саду?
– Тот самый, Ваше Величество. Вы обещали ему свое покровительство…
– И сдержу слово. Он человек с дарованием. Мы назначаем его… куда вы сказали?
– Приором в монастырь и ректором университета в Хенаресе.
– Хорошо, – сказал король и записал.
На другой день во дворце герцога Лермы и в палатах инквизиции произошла большая тревога, король, никого не спросясь, даже своего министра, подписал назначение отца Жерома настоятелем в Хенарес и неизвестного, темного монаха Эскобара – ректором университета. Министр отправился к королю, чтобы потребовать объяснения этого нововведения.
– Разве это так важно? – спросил король очень спокойно.
– Конечно, Ваше Величество.
– Ну, тем хуже! Мне было скучно… нечего подписывать… при том я вспомнил, что сделал все это для тебя…
– Для меня, Ваше Величество?
– Да. Мне показалось, прошедшим постом, что тебе вовсе не нравились проповеди отца Жерома.
– Правда, Ваше Величество: я не люблю его манеры…
– Ну вот я и удалил его из столицы.
– Но, Ваше Величество, такое важное место… хоть бы вы сказали сперва мне.
– Я исправлю свою ошибку, любезный герцог, – сказал король, улыбаясь, – место командира валлонского полка свободно. Кого ты хочешь назначить?
– Но, Ваше Величество…
В это время, вошел каммер-лакей и доложил королю, что маркиз де Помбаль, командир валлонского полка, просит аудиенции.
– Как? – вскричал король с удивлением. – Это вакантное место?..
– Виноват, Ваше Величество! Я думал, что вы одобрите…
– Не сказав мне ни слова! – продолжал король с неудовольствием.
Он вспомнил, что ему говорила Кармен, и в первый раз готов был рассердиться на своего министра. Но день был не таков. Через несколько часов ему предстояло видеть ту, которую он так пламенно любил. Он только насмешливо посмотрел на Лерму и сказал:
– Ну, хорошо, герцог! Я не взыскателен! Поделимся. Я уступаю тебе полковников, а ты мне – аббатов.
Другого объяснения Лерма не мог добиться. Его больше всего пугало развязное и веселое обращение короля и в особенности насмешливый тон, какого прежде не бывало у Его Величества в беседе с первым министром.
Он также передал свои опасения брату Сандовалю, который не знал, что и подумать.
Еще накануне того дня король призывал фра Амвросио, секретаря при инквизиции, и велел ему справиться, не содержится ли в темнице некто, по имени Пикильо Аллиага. Эти поступки очень тревожили герцога Лерму, он расспрашивал своего сына и ничего не мог узнать.
Был прекрасный осенний день. Все лучшее общество Мадрида собралось на обыкновенном своем гульбище в Буэн-Ретиро, около королевского дворца. Графине д’Альтамире нетрудно было сманить Кармен, но нельзя было исключить Аиху, все они сели в коляску и отправились, пробило три часа пополудни, когда они вышли в сад.
В первой боковой аллее, у самого входа, стояли два кавалера, закутанные в широкие плащи; большие сомбреро, надвинутые на брови, совершенно закрывали их лица. Когда приехала графиня д’Альтамира, то нетерпение одного из незнакомцев превратилось в какую-то радость, так что его товарищ должен был схватить его за руку, чтобы удержать на месте.
Дамы вскоре смешались с толпой, и кавалеры также. Графиня не теряла их из виду, она знала, что это король и герцог Уседа.
Король был в восхищении, что мог видеть свою обворожительницу хоть издали, мог иногда даже пройти мимо и слегка задеть локтем ее мантилью. Он был счастлив, но ненадолго. Волнение и жар до того усилились, что он начал забывать свое инкогнито и хотел заговорить с Аихой среди толпы, где было множество придворных. Уседа с трудом смог его удержать и наконец увел его во дворец и проводил по тайной лестнице до кабинета. Он просил его успокоиться и пугал последствиями. Вскоре он сам убежал от опасности и оставил короля.
Филипп как будто совсем переродился; страсть придавала ему какую-то особенную храбрость, он хотел непременно переговорить с Аихой, и, когда ушел Уседа, он снова воротился в сад.
Наступили сумерки; гуляющие расходились, король побежал к воротам и увидал графиню д’Альтамиру, которая садилась в экипаж, ему посчастливилось на одно мгновение удалить от экипажа Аиху, он взял ее за руку и приподнял шляпу. Она хотела вскрикнуть, но он сделал ей знак, чтобы молчала.
– Дон Августин! – прошептала она с удивлением.
– Да, это я!
– Вы уже воротились из Бургоса?
– Недавно!
И он подал ей сложенную записку и исчез.
Аиха в каком-то недоумении сжала записку в руке и держала ее так всю дорогу, не говоря ни слова. Приехав домой, она ушла в комнату Кармен, рассказала ей о своей встрече и прочитала записку, в которой заключалось следующее: