Эйрик Годвирдсон – Пять Пророчеств (страница 38)
Заговорил он с Джейн на каком-то причудливом крайморском диалекте, который я понимал через четыре слова на пятое, говорил он чуть хрипло, и, как мне показалось, в тоне скользила легкая издевка. Особенно когда тот смотрел в пол-оборота в мою сторону – и мне было понятно, как белый день, что он тоже не слишком рад перспективе отдать книгу насовсем. Что же этот колдун затеял? Уж не хотел ли он обмануть и своих собратьев, того же Эребона и прочих? Чем больше я глядел на него, тем прочнее убеждался – да, это так.
Я многозначительно кашлянул, заставив того все же перейти на кортуанский и пригасить свои амбиции. Что же, всадникам – двум сразу – он не сможет ничего противопоставить. Я был уверен – с ним-то я точно справлюсь, что бы тот не выкинул.
– Иллисин, ты выглядишь как-то… затравленно. За тобой следят те, кто хотел отнять книгу?
– Следили, но я сумел их провести, ха-ха. Рассказать, как? А да. Вы ж ведь не за тем пришли, а за книгой, так?
– Именно так, – согласно кивнула Джейн, тот едва слышно хмыкнул.
– Она у меня в тайнике за городом, в чаще.
– Зачем было нужно прятать фолиант в чаще? – изумился я. Маг остановился и посмотрел на меня, улыбнувшись одним лишь уголком губ.
– Потому что прятать
– Что ж, веди, – кивнул я, мысленно добавив: «и только попробуй что-то выкинуть».
Иллисин коротко хохотнул:
– Я и так веду вас к ней, идемте уже, на месте все расскажу.
Остаток пути до городских ворот мы прошли молча. Тревога Джейн сделалась мне понятной – она почувствовала, что «друг» вовсе не друг ей больше, вот и все. Что же, эта тревога передалась и мне – точнее, всколыхнулась заново. Я не мог толком объяснить природы данного чувства, оно напоминало тоску, сродни той, что обуревает опьяненного летом внезапно наступившей осенью.
А еще… а еще, когда мы миновали городские стены через ворота в другой части Белокаменного, я ощутил нечто очень знакомое. Как будто в затылок мне с размаху вогнали раскаленную иглу.
«Что же ты задумал, щучий сын… что же? Или, если не ты – то кто рядом?»
Иллисин вывел нас за город и вовсе даже не повел вглубь леса, как мне сперва почудилось в его намерениях, а свернул в ближайшую светлую рощицу, где вскоре показался небольшой домик, похожий на охотничий или вроде того. Остановившись около нее, провожатый задумался над чем-то, потом отворил дверь и вошел.
– Ты не запирал дверь? – изумилась Джейн.
– Запирал, конечно… не так, как ты думаешь, – чуть прыснул он, и вошел внутрь. – я на метку свою закрыл. Я же не идиот. Кстати, за нами следили – аж между ушей чешется, точно иглу воткнули в голову. Так что будет лучше, если вы поскорее ее получите…
Мы проследовали за ним.
Домик и правда был чьим-то охотничьим, причем брошенный, кажется. Говорит Иллисин правду или он завел нас в ловушку? Острое жжение внутри головы точно пригасло на какой-то миг, и я расслабился. «Следили, говоришь…»
Тем временем маг подошел к небольшому сундуку на полу, опустился перед ним, щелкнул замком, пробормотав пару слов, и достал увесистый фолиант, обмотанный серой, пыльной тканью, такой ветхой, точно готовой вот-вот рассыпаться в прах. Откинул край ее и уставился на нас. Глаза Иллисина больше не бегали, смотрели твердо:
– Вот она. Дождалась.
Блеснула рунная вязь корешка, и тут-то снова голову мою пронзило раскаленным острием, и в ушах взвыло сотнею голосов
– Руд? – Джейн подскочила ко мне, когда мои ноги подкосились. Я бы, верно, упал на колени, если бы не дверной косяк, в который я вцепился изо всех сил. Тонкий протяжный писк-звон, переходящий в вибрацию, невыносимую до помутнения в глазах.
Едва различимые слова на давно забытом, но не стершемся до конца языке появились в моей голове, как змея появляется перед стайкой мышей.
«Ты не смеешь, не смеешь!»
Медленно, но осознание реальности начало возвращаться ко мне. Помутнение сошло на нет так же внезапно, как нахлынуло.
– Вон из моей головы, – рыкнул я.
– Господину нехорошо? – нарочито участливо спросил Иллисин. Нет, не его голос, совсем не его говорил со мною сейчас. Больше того, маг выглядел искренне удивленным и растерянным даже. Я глянул на Джейн, сидевшую передо мной и крепко сжавшую мою ладонь. Побледневшая, она тяжело дышала и смотрела на меня какими-то совсем ошалелыми глазами.
– С тобой всё хорошо? – тихо спросила она.
– Нет… то есть да. Берем книгу и уходим, тут нечисто, – кивнул я и попытался встать, Джейн помогла.
– Мы можем вернуться к книге? – откашлялся Иллисин. – Да, нас могли выследить, это правда. Я надолго не задержу вас, всадники, – с усмешкой прибавил он.
Мы с Джейн кивнули. Иллисин положил её на сундук и медленно развернул.
– Впервые вижу такую красоту отделки, – промолвила Джейн, подойдя чуть ближе. Я последовал её примеру и тоже взглянул на фолиант.
– Это не книга заклинаний Теодора, – от внезапного озарения меня едва заметно затрясло, а схлынувшее было наваждение начало подкатывать вновь.
– Вы не правы, это она.
Голоса смешались в моей голове в один. Я отступил чуть назад.
– Руд! – Джейн по-прежнему не понимала, что происходит.
– Отойди от книги, Джейн, – медленно промолвил я. В глазах у меня мутилось, и чуть ли не искры пылали – я видел очертания гигантской книги, захлопнутой невидимыми ладонями, поверх этой, недвижно лежащей на крышке сундука. От книги веяло мощью… И холодом.
– Ты кто такой, а, щучий ты… – собрав в кулак все силы, повернулся я к назвавшемуся Иллисином.
– Руд, ты не в себе, что проис… – возмутилась Джейн, но договорить она не успела.
Иллисин, или кто он там был, текуче подался вперед, скользнул за спину девушке и приставил к её горлу кинжал – так быстро, что ни она, ни я не успели даже дернуться. Он оттащил ее чуть в сторону и уставился на меня – все с той же насмешкой. На сухих, потрескавшихся губах его играла тонкая усмешка, мало вяжущаяся с происходящим. Губы его не шелохнулись, но я услышал явственно:
– А теперь, аклариец, ты возьмешь эту книгу и прочтешь, – дрогнула усмешка, пропала, и «Иллисин» произнес эту же фразу еще раз – уже не своим голосом, но дробящейся, многослойной мешаниной из эха, отдававшегося в моей голове, и обычной человеческой речи.
– Чем бы это ни было, Руд, не делай этого, – прошипела Джейн. Самозванец чуть надавил кинжалом, и Джейн зашипела от боли.
– ДЕЛАЙ.
Я медленно подошел к книге и взял её в руки. В голове пронеслось словно видение того, что я открываю её и вглядываюсь в страницы.
Я перевел взгляд на Джейн и самозванца. Она чуть качнулась назад, перенося вес на левую ногу, вперед подалось ее правое плечо, а левая рука еле приметно согнулась в локте… Сейчас, сейчас она его ударит, и тогда я помогу…
– Не делай этого, девчонка. Иначе умрешь очень быстро и болезненно, – «маг» схватил ее за локоть и резко дернул. Кинжал впился в кожу пленницы еще сильнее, обозначив тончайший алый росчерк.
– Руд, – ее губы дрожали, на глазах вот-вот, казалось, выступят слезы. – Не надо. Не де…
Я открыл книгу.
Страницы были пусты.
И только я собирался крикнуть, что книга пуста, и я не смогу в ней ничего прочесть, как по страницам пробежали строки знаков. Они вспыхнули, точно вычерченные огнем, и заскользили – строками, столбцами, по страницам и одновременно под ними; словно бы плотные листы бумаги были на самом деле легшей на водную гладь жирной пленкой, под которой сновали рыбы – пламенеющие символы давно исчезнувшего языка. Знаки сходились, соединялись, превращались в фразы, и эти их сочетания и слияния разворачивались для меня прямо в голове в горящие равнины, горы, извергавшие пламя в небо и черные тучи, застилающие собой всё. Некоторые символы складывались в падающих с неба ярко-золотых драконов, издававших последний предсмертный крик… В голове вспыхнуло что-то – ослепительное, но безболезненное.
Я резко, гулко захлопнул книгу.
– Я не собираюсь выпускать тебя, тварь.
Самозванец лишь криво, страшно улыбнулся – точно оскалился, и резко дернул клинком.
Джейн, беззвучно раскрыв рот, вскинула руку – и тут же уронила ее. Миг, и Джейн с тихим хрипом упала – распахнутые глаза вмиг точно затянуло стеклянной поволокой.
–