– Силас, просыпайся. Приходи в себя, – драконье изваяние шевельнулось, склонило ко мне голову. Саира! Саира, а вовсе не изваяние. И зала никакого нет – я проморгался и понял – каменные стены принадлежат пещере. Маленькой лесной пещере, очень сухой, неглубокой… правда похоже на зал. Особенно если зрение то и дело подводит. Глаза болели тоже, как обожженные – не только мышцы и суставы протестовали, нет. Я вспомнил, почему я здесь – и застонал, снова зажмурившись. Хотелось сжаться еще сильнее в комок – но я поборол это желание. Мне было больно – но это больше не была физическая боль.
– Я поняла. Поняла – твой корабль попал в тот шторм, – Саира, наконец, вернулась в свое «привычное» обличие, обмякнув, словно бы вышла из оцепенения. – Имя, что тебе оставило море, было имя капитана. Вы шли не из Краймора – ты просто все время думал, что лучше бы путь лежал к более знакомым и близким берегам, а не неведомо куда. Но вышло как вышло… Гроза пошла с вами и в другой Лик, где и добила корабль. Всех, кроме тебя, забрало море. А ведь я знала, что ты жив! Только не могла найти все это время. Знаешь, что случилось? Вас перекинуло во времени – в одну ночь пролетело несколько десятков оборотов. Моряки акларийских берегов звали это «Глазом Сэмрэ» – тот же колодец, но в море, а не на суше.
– Теперь мне всё ясно, – опустил я взгляд. – Я так долго гонялся за этими кусками своей памяти, и вот получил их. Но легче ли мне теперь? Не знаю.
Саира посмотрела на меня с укором, но промолчала. Потянулась ко мне потоком силы – я, клянусь, чувствовал текущую от нее магию, как будто она была источником, равным тому, что поднимает Оплот в воздух! Чувствовал ее прикосновение без движения – так, словно Саира была моим драконом.
– Ты все помнишь?
– Смотря о чем ты, – я сглотнул горькую слюну, подумал – пить. Так хочется пить… я желал бы сейчас перестать быть, а тело требует воды, как ни в чем ни бывало!
Саира молча подвинула мне флягу, и я сел, взял ее и отпил несколько глотков. В голове прояснилось. Ужасные события в Белокаменном я помнил лучше всего, но об этом ли спрашивает янтарная сестра? Да, я звал ее сестрой когда-то, и, наверное, она имела право сейчас глядеть на меня с укором.
– Например, кто я и откуда мы? – уточнила она.
Я опустил веки и поискал ответа в своей голове. И произнес твердо, изумляясь сам себе:
– Да, помню.
Аклариец. Возьми книгу и прочти… Изыди, тварь! Аклариец – это житель Акларии… я там родился. «Аклария затонула. – Давно? – давно»
Помнил совершенно все – отца, друзей, Теодора и его возлюбленную Джейн – о, мы и правда с ней были дружны раньше, в Алданире. Помнил и сам город-остров Алданир – Теодор проникся какими-то сложными идеями, и пожелал дать алданам – нынче тем самым баграм, варварам в козьих шкурах – право стать не хуже нас… У него получилось. Город был прекрасен. Время тогда – было прекрасно. Короткое время расцвета, счастья – пусть все знали, что война в разгаре уже вторую сотню лет, да только вот мы думали: переживем. Все получится, Нэл-Ду обломают зубы своего флота об Акларию и об Алданир, и война не будет вечной… ошиблись. Все ошиблись – кроме Теодора. Кажется, тот давно знал, к чему идет дело…
Снова неспокойное серое море и серое небо, готовые слиться у горизонта – и с верхних этажей башен было хорошо видно – слиться не дано. Морской горизонт был весь застлан парусами надвигавшихся кораблей. Не смотря на все потуги Теодора, не прекращавшего что-то колдовать, бегать в разные башни, оказываясь в совершенно разных частях города едва ли не одновременно, вокруг ощущалась обреченность и полная безнадежность. Я смотрел на юг и север, и на запад, и на восток: со всех башен и везде одна и та же картина. Бесконечные мачты с грязно-черными парусами. Флот, который может поглотить любое государство.
Что нам делать? Теодора я не стал отвлекать, решил, что мучиться тревогой буду в одиночку, потому что, казалось, все кроме меня знают, что же нужно делать. Удивительно, но жители города, те немногие, кто оставался здесь до последнего, были на удивление спокойны – ни алданы, ни приезжие акларийские моряки, ни даже отчаянные, не пожелавшие покидать дом обыватели словно бы и не чувствовали того, что чувствовал я. Но не видеть-то они этих парусов не могли! А может, это был простой морок, насланный нашим врагом – этого я не мог сказать, старался лишь периодически отгонять совсем унылые мысли, но медно-кисловатый, горький привкус крови и соли на языке не проходил. Я тогда думал – вкус близкой смерти, не иначе.
Ах, сколько бы я отдал в тот момент, чтобы иметь дар Теодора к предвиденью! Казалось, учитель владел им настолько хорошо, что подготовил добрую сотню вариантов – вот он, совершенно спокойный, отдает распоряжение капитанам кораблей, затем, лишь на мгновение он словно засыпает на ходу, точно читая какой-то незримый в этом мире свиток, и уже идет своим быстрым шагом далее вершить дела… ха, шагом! Попробуй нагони этот его шаг! Я даже бегом еле успевал, помнится… Идет на вершину маяка и сплетает тысячи магических нитей в одну точку, настолько сильную и яркую… свет этого «маяка» точно увидят Айулан, думаю я в тот миг. На вершине горит не огонь, нет. Там горит сама магия, как в сердце звезды. Звезда, которую увидят сами боги-создатели, и они помогут – я начинаю в это верить, и успокаиваюсь в единый миг, будто меня наполнил, точно пустой кувшин, этот свет, и дал сил. Я сделаю все, что наставник мне прикажет. В коне концов, я ему верил вообще всегда, и никогда об этом не жалел.
Вот тогда-то он и поручил нам с Джейн свои книги. Сказал совершенно спокойно – Каэ в этом мире чужак, и знает о нем сокрушительно мало. Он хочет моих знаний, но я их передам только тому, кому сам захочу – например, вам. Я, говорил он, учил вас, и теперь отдаю свои книги, чтобы вы выбрали, кого они еще смогут научить правде об этом мире, где мы живем. Сами выберете, да – вы не ошибетесь, я в вас уверен. Держитесь вместе, добавил он, задумчиво улыбнувшись – я тогда этой улыбки не понял, конечно же.
Я помнил побег с книгами – иначе не скажешь – оттуда, из великого творения великого мага… «толку-то от этого величия!» Мне стала ясна горечь, что таилась в этих словах… Джейн. Мысли мои по кругу снова возвращались к ней. Мне было больно, и стыдно – мучительно стыдно за короткое лето незамутненного счастья, что досталось мне сейчас, и было оборвано когтистой дланью Каэ. Снова Каэ – я не понимал как, но осознавал: Оплот в чем-то ошибся. Тогда, когда меня выставили, сами того не зная, отличной приманкой земному воплощению Эгресенналло, они в чем-то ошиблись. И заплатила за это Джейн – которую я любил всю свою жизнь. Я потерял больше, чем любимую – я потерял последний осколок… самого себя? Или – напоминание о всем том светлом, что окружало меня? Да все сразу. А еще я сейчас думал – какого лешего я жив, почему, как так вышло – ведь Сар погиб! Мой дракон мертв, а я, всадник – жив. Такого же… не бывает?
– У тебя вообще-то есть я, – Саира, казалось, вот-вот зазвенит натянутой струной. От нее, как жар от печи, волнами расходился… гнев?
Я вздрогнул. Саира злилась на меня. Очень злилась.
– Ты думаешь, я забыл? – тихо переспросил я. Мне не хотелось поднимать разговора, уже не единожды имевшего место меж нею и мной раньше – он всегда оканчивался ссорой, мучительной для нас обоих.
Драконица вздохнула, гася свой порыв, потом посмотрела на меня снова.
– Ну и что тебя сейчас мучает больше всего?
О, тут она попала в точку. У меня было множество вариантов, от чего захотеть разорвать себе горло голыми руками! Попробуй разберись здесь…
Я снова задумался и принялся крутить в голове то, что сделалось прошлым уже безнадежно, окончательно давно – почти все, кому я был что-то должен, мертвы, а значит, не могут освободить меня от данных мною им слов. Как там тогда все получилось…?
…Та же башня, тот же день, когда вспыхнула бело-синяя звезда вместо сигнального костра, прогорела до золота и осталась такой: маяк вдали, что светит совершенно обыкновенным, на первый взгляд, пламенем костра… вопрошающее лицо Джейн, даже под печатью тревоги прекрасное, как белый цветок.
– Прости, я задумался, ты что-то спрашивала? – отзываюсь я на ее слова.
– Да, ты не видел Теодора? Он вроде как хотел видеть нас обоих у себя, но там его нет.
– Только мельком, ты знаешь, – неопределенно пожал плечами я. – Сегодня он особенно неуловим.
Джейн помяла в руках перчатки и вздохнула, отведя взгляд в окно. В этот момент я понял, что не я один в смятении, она – тоже. Она боится, что эта ночь, возможно следующая, станут для нас последними.
– Я и Саиру тоже не видел, – перевел я тему, чтобы хоть как-то отвлечь Джейн от моего же недуга. – Как сквозь землю провалилась сегодня утром и… я даже не чувствую её в городе.
На этот раз был черед за Джейн неопределенно пожимать плечами.
– Возможно помогает Теодору с его поручениями, так она сказала вчера, когда она улетала с Теодором во второй порт.
– Иной раз мне кажется, что мой учитель куда больший янтарный всадник, чем я.
Я и не заметил получившегося излишне обиженного тона рассуждения. Заметил это только когда Джейн звонко рассмеялась.
– Силас, он ведь не только твой учитель, он и Саиру учит магии. Он верит, что это будет… к месту в свое время.
