Эйрик Годвирдсон – Пять Пророчеств (страница 16)

– А я бы настоял, чтобы ты остался здесь, Рудольф, и разобрался со своими… бревнами на тропинке. Так и будешь спотыкаться, пока не решишь, куда это бревно деть!

– Может быть, – я пожал плечами. Но не теперь. Так что там? Может ли мне повредить внимание изгнанного уже демона?

Манридий встал, обошел стол, водрузил широкую ладонь мне на голову. Какое-то время молчал.

Я чувствовал, как от мага тянет сильным ветром, как из открытого окна высокой башни, а ладонь его то нагревается, то становится ледяной.

– Нет, я не чувствую ничего особенного, – наконец изрек он. – И это мне скорее нравится.

– А что там с моей памятью? Меня можно расколдовать или нет?

– Ты не заколдован, Рудольф. Я подумаю, можно ли что-то сделать, но заклятий на тебе нет, по счастью.

– Может, лучше правда вернуться со всеми…

– Мы не врали, Рудольф. Перенести такое количество народу в Новый Мир мы просто не сможем.

– А куда сможете?

– В порт на северном побережье. Там война задела землю меньше всего, оттуда можно отплыть куда угодно – Торросс, Краймор, Эквандрия… да хоть Арват, Земля Драконов!

– Никогда о таком месте не слышал, – завороженно выдохнул я

– Ясное дело, – Маг улыбнулся. – Там не живут люди. Элфрэ и гномы, впрочем, тоже не живут. Только драконы. В основном дикари, не желающие знаться с другими разумными, замечу.

– Значит, этого Арвата или вовсе не существует, или мне там попросту нечего делать, – я чуть разочарованно развел руками. – Какой мне с него толк? Да и всем нашим тоже. И, по-моему, мне нужно обговорить с товарищами о том, что мы будем делать.

– Я уже говорил с Менгором, – заметил чародей.

– И?

– Он сказал, что они подумают, и хотел дождаться решения твоего вопроса.

– Его, вероятно, попросту не существует. Но я пойду тогда к этенцам. Надо что-то выбирать уже.

Разговор с товарищами, впрочем, долго не приходился к месту. Мы еще несколько дней болтались по Оплоту, ели, пили, отсыпались, привыкали к мысли, что дальше сами хозяева своей судьбы. Оттягивай, впрочем, или нет, а общий совет этенской стражи наконец состоялся – пока все сидели в трапезной после ужина.

Я пересказал слова мага. Поделился частью своих сомнений. Слушал других. Говорил больше всего Менгор – его слушали вообще все.

– У нас есть выбор, но он не так уж велик. Можно отыскать Эллераль – в конце концов, это наши родичи. Давние, дальние, но все же.

– Те, кто не пожелал строить с нами Новый Этен! – хохотнул Ронан.

– Это было давно, – Менгор пожал плечами. – Да и было бы в чем обвинять – земли-то, говорят, там, на юго-западной оконечности Краймора, были неплохи. Второй вариант – о нем как-то вскользь говорил Руд. Мы можем стать вольной дружиной.

– Наемничать?

– Ну да. Краймор и Кортуанск к нашим услугам, люд не так богат, зато воины нужны всегда. Чужаками без угла точно не останемся. Можно остаться здесь, но, – Менгор переждал поднявшийся гомон – этот вариант всем нравится меньше всего, я помню.

– А я домой хочу, – тихо сказал кто-то.

– Все хотят. Может, мы когда-нибудь и найдем моряка, что знает, как преодолеть Завесу. Рассказывают, такие бывают! Но до этой поры пройдет не одна луна, это тоже факт.

– Менгор, а может, в Торросс подадимся? Там все, что ты назвал до этого, есть! – вмешался Тезвин. – Торроссцы тоже элфрэ, и они почти все искусные мореходы, и к тому же и там не лишними будут вольные воины, готовые помогать оборонять землю от чужаков. Если и искать где-то ловкача, что минует границу между ликами мира, так уж в бывшей Аквитопии или Эквандрии.

– И то верно!

– Точно

– А это мысль!

– Мне тоже нравится, – подытожил Менгор. – Рудольф, что скажешь?

– Манридий просил меня остаться. И… я не знаю, что ответить.

– О, Манридий! Манридий, Руд, старый хитрец, – пробурчал Тезвин. – Смотрел на нас, когда мы сказали, что предпочтем покинуть эти стены, словно мы его освободили от выполнения тяжкой повинности.

– Не преувеличивай, Тез. Нормально он смотрел. Ему просто не хочется быть вечным должником. И это понятное желание. А еще он меня просил попытаться уговорить Рудольфа остаться. Зачем? Да я так понял, хотел его в ученики к себе, что ли. Рудольф же и правда Айтиром отмеченный9.

– Угу. И Аймирой заодно. Вздорной и коварной – и чему вы так радуетесь все, непонятно, – буркнул я, глядя на улыбки приятелей.

– Ты же хотел вернуть себе память, – заметил Мен. – Это шанс.

– А если там нечто, о чем я пожалею, вспомнив? Может это только хорошо, что я забыл?

– Может, – фыркнул Менгор. – Только я думаю, хватит бегать от своего прошлого и судьбы. Ясно, что Аймира выкинула тебя на берег не по своей прихоти, и жизнь сохранила тоже не по прихоти, и возможно, что она дала тебе шанс не начинать жизнь сначала, а исправить ошибки прошлого.

– Раньше ты так не говорил, – меня было трудно удивить, но Менгору в этот раз удалось

– Ну, если хочешь, я могу приказать тебе остаться тут и помогать магу воскрешать твою память, если тебе так трудно самому принять решение, – Мен смотрел на меня с пониманием, но непреклонно-твердо. – Раньше я не говорил ничего такого, потому что решения никакого не существовало. А сейчас… если я тебе друг, я должен не дать тебе сбежать от самого себя. И я не дам.

– Нет-нет, я все понял, приказа не требуется, – поспешил согласиться я. – И… спасибо, капитан.

Менгор лишь покачал головой. Похожий на меня с лица, как старший брат, он сейчас в самом деле был мне как родственник, наставляющий на нужный путь молодого растяпу.

Растяпой мне быть не нравилось, но заботу друга я очень ценил.

– Раз так, то остаются только сборы. Я поговорю с Манридием. Как он там все организует, мы отбудем. Торросс, да. Если что, Рудольф, ты знаешь, где мы.

И начались сборы. Они не заняли много времени – вещей особо много не было, а все, что имелось, и так походное. Разве что припасы и немного денег на первое время – Орден был щедр в благодарностях, мне показалось, они даже последнее отдали бы тем, кто рискнул им помочь в той безнадежной затее.

Распрощавшись (честно скажу, поспешно и как-то несерьезно, слова не шли – так, похлопал по плечам, обнял капитана, пожал руку Тезу, и все) с знакомыми из отряда, я проводил их в назначенный день до площади, где маги уже ждали стражников. Стояли полукругом, и меж чуть разведенных ладоней чародеев клубился прирученный туман. Вокруг неожиданно сильно льдистой свежестью, горным ветром, морем почему-то, острым запахом грозы. Этенская стража – все, кроме меня – встали напротив магов. Колдуны синхронно вскинули руки, и туман выпорхнул из ладоней. Раскинулся пологом, вытянулся, точно гигантский кусок шелка, и накрыл собою стоящих напротив. А когда он рассеялся буквально через пять ударов сердца, отряд исчез, будто его и не было.

В этот момент мне стало безгранично тоскливо, словно я проводил в дальнюю дорогу давнего друга, которого уже не увижу никогда. Я понимал, что на самом деле так и есть – но не хотел верить в это. В конце концов, такие, как мы, живут очень долго. Может, и встретимся еще. Про то, что природой пожалованные долгие годы жизни вполне себе уравновешиваются родом наших занятий, я старался не думать. Везучими были все мои товарищи, а не только я, носящий по этому поводу глупое прозвище – так что, дай небо, наши дороги еще сойдутся вместе.

Запоздало я принялся винить себя в том, что даже толком ничего не сказал более-менее связного на прощание ни Менгору, ни Тезвину, ни даже Нану, нашему Ронану Хитрецу… А ведь ближе них у меня после кораблекрушения не было никого. То есть, значит – вообще никого.

– Храни вас Айулан, братья по оружию, – сказал я тихо.

Сам я вернулся к магам. Меня ждало незаконченное дело, ради которого я и остался.

Я не мог сказать твердо, хочу ли я знать, кто я такой, но мне было необходимо это сделать.

Я решил зайти с иного боку к этому вопросу. И разговаривать с Манридием не как младший со старшим, а как имеющий право спрашивать с обещавшим помочь.

А тот, казалось, ничуть не удивился тому, что я так быстро сменил курс. Словно ожидал. Прав был Тез – Манридий старый хитрый пройдоха. Одно слово – маги.

– Ну и что ты мне можешь сказать, уважаемый Манридий, если мы прекратим юлить уже окончательно? Я помню твои слова – про мой выговор, мои манеры, то, что я когда-то мог учиться магии… расскажи, что тебе удалось понять? Потому что я о себе не понимаю ровным счетом ничего.

Манридий смотрел на меня долго. И молчал. У меня даже закралось сомнение – не оглох ли он, часом, в каких-то своих бдениях? Алхимики Оплота порой-таки учиняли весьма громкие и шумные опыты, взрывали наполненные странными смесями кувшины и пускали молнии из медных трубок, недолговечные, но трескучие и разрушительные.

– Пойдем, – сказал он наконец. – Я тогда сказал, что на тебе нет заклятий – извне наложенных. И это правда. Но кое-что проверить будет не лишним. Идем.

Я пожал плечами и последовал за магом – если все прежние беседы у нас проходили либо в библиотечной зале, где я просиживал часами, читая все, до чего доберусь, и поражаясь количеству накопленных Оплотом знаний, либо личном кабинете колдуна, то теперь он меня повел на самый верх обсерваторской башни. Я ни разу не был на ней, ибо просто так болтаться везде, куда вздумается, я счел непристойным, и большей частью бывал, кроме библиотеки, в простых, жилых закоулках Оплота, ведь летучая крепость-город включала в себя не только палаты, где маги предавались изучению всего и вся, но и сад, и конюшни, и трапезные, и дома прислуги и мастеровых. Однако о башне я был наслышан. Там-то, как говаривали, самые важные вещи колдуны и творили.