Эйрик Годвирдсон – Призраки Вудстока (страница 8)

– …и краснорожих, точно, – злобно добавила Фей. – А вы – чертов хам, сержант. И уберите свои лапы с капота моей машины, сейчас же.

– Что?

– Руки. Убери руки, шеф – на лаке от потных ладоней остаются отвратительные мутные пятна. Ненавижу их.

– Так, происходящее превращается в какой-то идиотский цирк, – Симмонс, мрачно поглядев на происходящее, все же вмешался: разговор зашел в логический тупик, абсолютно.

– Что? – теперь Фей с неприязнью глядела уже на него.

Тот сумрачно покачал головой и, соизволив наконец вынуть руки из карманов, скомандовал: – Сворачиваем его.

– Но… – красный, точно ему в лицо плеснули горячим кофе, сержант Дэвис протестующее потряс сжатым кулаком.

– Ник, у нас тоже полно работы – поэтому не будем тратить время попусту, – твердо заявил Симмонс. «Ни до чего хорошего мы все равно сейчас не договоримся» – мысленно прибавил он.

С этим все трое – и копы, и федерал – убрались.

Эва же фыркнула, открыла дверь машины и, злобно, длинно выдохнув, упала на сиденье: черт побери, «зеленомордые», стало быть. И работу, ага, разумеется, «к черту».

– К черту только если тебя самого, рожа коповская, – пробормотала она, переводя дух. Злость клокотала в ней, точно разряды в грозовом облаке, и успокоиться сразу не вышло. Впрочем, весьма скоро отыскав в бардачке тряпку, Эва вышла из машины снова – и принялась методично протирать нагретый на солнце за день капот – следы рук и правда были видны, а злость требовала хоть какого-то выхода. Ничего лучше, чем заняться простым и привычным, не требующим приложения ума делом, Эва не знала. По крайней мере, оно срабатывало – всегда.

– Да-а-а, шеф, кажется, вы ее здорово взбесили, – протянул Фостер, когда копы удалились ни с чем. – Взбрыкнула, что необъезженная кобыла!

– Кажется, ее и без нас успели допечь чем-то, – пробормотал Симмонс. – Не везет нам что-то сегодня, если честно. День почти весь – суета без пользы.

– А она вам вообще очень нужна, эта Фей? Может, есть эксперты и кроме нее? – задумчиво попинав круглый камешек, предположил Фостер. – Не хотел бы я на работе под боком иметь такую взрывную дамочку, если честно!

– Увы, – лаконично ответил Симмонс, про себя подумав – в чем-то Фостер, конечно, прав: вообще-то направление его мысли Джон вполне разделял, немедля подумав о том же самом еще до произнесенного вслух Фостером замечания. Только вот сам буквально пару минут назад отмел аналогичные соображения прочь: если старина Терри заявил, что созвонился с учеными и из всех возможных кандидатов ему предложили именно скандалистку И-Джей, видимо, она в самом деле стоит того как специалист. Босса Джон знал слишком хорошо – тот просто физически не мог не подумать о запасных вариантах и не спросить о них. Если он назвал единственную фамилию и не упомянул в разговоре чего-то вроде: «ну и если что, есть еще тот-то и тот-то», видимо, Джону придется исхитряться и искать пути, которыми склочную ученую даму можно все-таки уговорить помочь. На что там падки ученые? Благодарность, премия? Может, разрешение на работу с уникальными документами помочь оформить? Джон покрутил все это в голове, соотнес с увиденным и разочарованно вздохнул: варианты казались зыбкими и ненадежными. Он оглянулся через плечо и увидел на фоне медленно наливающегося предвечерним золотистым маревом неба невысокую фигуру, снующую вдоль пламенеющего, как лава, борта «Чарджера» с тряпкой в руках. Она с усердием шуровала ветошью, оттирая капот от упомянутых следов недружественных рук. Джон отчетливо скрипнул зубами: самый скверный тип упрямцев, вот кто этот ваш хваленый эксперт. Таких людей Симмонс отлично знал, наблюдая неоднократно: эти со всех сторон добропорядочные американцы удавят любого, кто посмеет чихнуть вблизи их драгоценной тачки, или наступить на идеально подстриженный газон без разрешения, или, упаси бог, уронит пылинку на лакированный носок их туфли… хм, правда, сама Фей, кажется, предпочитала не туфли, а сапоги вроде «Ноконы» или «Джастина», но сути дела это не меняло. Подобными выходками грешили самовлюбленные склочные собственники – и договариваться с такими всегда тяжело. Поэтому Симмонс снова покачал головой и повторил:

– Увы. Начальство ясно дало понять – это нужный человек.

– А, да черт ее забери, – отмахнулся Дэвис. – Не переживайте, агент. Никуда эта Фей не денется – выдам ей завтра официальное предписание о сотрудничестве со следствием в качестве свидетеля, и пусть хоть лопается от злости! Еще и невыезд из округа Салливан оформлю, если будет брыкаться. И не таких…

– Нет, Ник, так не пойдет, – решительно отмел предложение Симмонс. – Не забывайте, нам с ней работать, а не судиться. Можете пока возвращаться в участок, а мне надо немного подумать. Похожу тут еще, посмотрю чуть другим взглядом на все и всех. Ну и, хм, может, никаких предписаний и не понадобится.

– Как знаете, – буркнул Дэвис, коротко попрощался – и вместе с Фостером упаковался в служебный «Фалькон».

Джон только пожал плечами – кажется, действительно нужно подумать. И чтоб никто не мешал, желательно. С этим он, нашарив зажигалку и пачку сигарет в кармане, неспешно закурил: кое-какая мысль уже потихоньку зрела, ворочаясь с боку на бок: может, все-таки попробовать поговорить без официоза? У доктора Фей было лицо человека, который сыт по горло всякими официальными делами на год вперед, если честно. Хм. Может быть, может быть… Мысль определенно требовала развития, и Симмонс поступил именно так, как и сказал своим невольным коллегам-копам: пошел снова исподволь расспрашивать кемперов-меломанов на поляне. Только в этот раз уже не столько о Буги-Вуги, сколько вообще о том, как тут все устроено и как народ живет эти дни. Выяснить удалось немногое: люди были осторожны и немногословны. Зато даже это немногое очень даже пригодилось: хотя бы Джон узнал, где можно разжиться чем-то, что можно выпить и съесть. В ближайшее время эта информация пригодится, воистину. Хотя бы потому, что на этой чертовой фестивальной поляне в ближайшие дни и он сам, и бетельские копы проведут не один час.

На эту неспешную разведку местности ушло, казалось, не так много времени – но когда Симмонс снова направился к невысокому холму с одиноким припаркованным на его гребне автомобилем, небо уже окончательно подернулось закатной рыжиной – точно по светло-синей вышине размазали пригоршню медной пыли. За холмами вдалеке эта рыжина делалась все ярче с каждой минутой – в ней уже делались различимыми яркие клюквенно-алые полосы, а золотые отсветы плясали на облаках даже в самой вышине. Черными кружевами на охристом фоне неба вырисовывались древесные кроны, и воды обширного озера занимались колдовским текучим пожаром: опрокинутое, отраженное небо текло в водах Уайт-Лейк живой лавой и расплавленным металлом, оранжевым и бело-красным; вокруг этого озера, лежащего точно в плоской тарелке долины, и притулились фермерские домики, и близ него же и собирались все эти отчаянные фестивальные путешественники. Вечерний свет затопил и кемпинг, превращая все цвета в вариации тех, что разливались по небу.

Напротив закатного света и приметный «Чарджер» тоже казался почти черным – только огненные всполохи заката плясали на обводах корпуса. Повелительница этого железного чудовища с беззаботным видом сидела на переднем крыле, ее неизменная куртка лежала рядом: кажется, жара, едва разбавленная поднявшимся к вечеру легким ветром, ее все-таки доконала. Блуза-поло и джинсы плотно облегали фигуру – Эванджелин действительно нельзя было назвать хрупкой, но сложена она оказалась неплохо, да и выглядела довольно спортивно: честно сказать, с образом ученой дамы это вязалось слабо. Впрочем, с этим самым образом в госпоже Фей не вязалось вообще ничего. Закатный свет путался в ее светлых волосах, наполняя их сочной рыжиной того оттенка, что называют «имбирной», и подкрашивал золотой пудрой светлую кожу открытой шеи и почти полностью обнаженных рук (рукав у поло оказался очень коротким) – не разобрать, где загар, а где просто отсветы.

И-Джей покачивала согнутой в колене левой ногой и с аппетитом вгрызалась в объемистый сэндвич: судя по виду, тот был очень свежий и явно деревенский: пухлые ломти хлеба, торчащая во все стороны зелень, хрусткая и яркая, сочная даже на вид, и, видимо, довольно небрежно накромсанная начинка, на которую не поскупились – держать бутерброд приходилось обеими руками. чтобы ничего не сбежало.

– М-м-мм? – недовольно протянула она, взглянув на решившего нарушить ее уединение Симмонса. – Что-то еще, агент?

Ее взгляд скользнул по зажатым в руках нежданного «гостя» двум бутылкам кока-колы и простой невзрачной коробке. По стеклянным бокам бутылок скользили мелкие капельки влаги – кажется, газировка была только что из холодильника. Неплохо в жаркий летний вечер – с этим точно никто не поспорил бы. Коробка же выглядела так, точно в ней спрятан какой-то немудрящий перекус, из чего можно было заключить: парень из ФБР совершенно точно только сегодня появился здесь, успел набегаться, как последняя легавая псина, устал и наверняка голоден. Эва хмыкнула – настойчивый тип. Наверняка сейчас сообщит, что не договорил чего-то, и… Перебивая ее мысли, Симмонс произнес, подходя ближе и вполне дружественно протягивая одну из бутылок: