Эйрик Годвирдсон – И крыльями закроет звезды. Год 2345 (страница 3)
– Капитан, проследуйте за нами, – пробасил старший ооновец, судя по всему, командующий в этой паре. Грегори послушно и без лишних вопросов поднялся и вышел из камеры.
– Что, и даже наручники не наденете? – уточнил он, когда компания пошла в сторону выхода из боксов.
– Это без надобности, мы осведомлены, что вы готовы к сотрудничеству, – отчеканил тот же ооновец, и вся компания без дополнительных заминок покинула однообразные серые боксы, выйдя на свежий воздух.
Но дальше они двинулись не в сторону посадочной полосы, где и стоял шаттл ООН, а снова в бокс-кабинет Майка. Грег даже не стал уточнять, почему и с какой целью – сами все расскажут. Так и оказалось. В кабинете Майк занял свое кресло, жестом пригласил остальных на свободные стулья. Сел только Грег, гости «из высоких кабинетов» предпочли постоять.
– Капитан Грегори Макмиллан, мы прочитали ваш рапорт, – начал старший. – И хотели бы прежде всех остальных бесед уточнить: вы не читали новости последних двух дней?
– К сожалению, нет. Видите ли, к завтраку офицерам баз вроде нашей не приносят новостные таблоиды с чашкой кофе, а интерком не сказать, что слишком любит пересказывать сплетни, – не удержавшись, съязвил капитан. – Это если вы о периоде до моего задержания. А если вы имеете в виду действительно последнюю пару дней перед нашей встречей, то я, скажем так, не имел никакой технической возможности читать какие бы то ни было новости.
Напряжение прошедших дней, за которые Грег чего только не передумал, давало о себе знать. И не смотря на то, что Грег тут же влепил себе мысленную оплеуху, не огрызнуться он не мог. Ооновец же только улыбнулся и хмыкнул – неожиданно оценил юмор.
– Да, вы правы – я говорил о днях перед… инцидентом, – достаточно дружелюбно отозвался «синеповязочник». – Что же, касательно газет действительно жаль: пожалуй, нужно будет дать командованию распоряжение. Так вот, капитан, я спросил не просто так. На четырех военных базах практически одновременно случились крупные теракты, прошедшие как под копирку – один из высших штабных чинов, вооруженный транквилизирующим оружием, выводил из строя охрану и устраивал диверсию – подрыв зенитных вышек, башен связи и складов с боеприпасами, в одном случае была уничтожена казарма со спящими в ней солдатами. Погиб весь полк. Офицер-диверсант этой базы после застрелился.
Грег мысленно поежился. Ооновец пересказывал жутковатые подробности очень буднично и спокойно, словно делал заказ в ресторане.
– Теракта смогла избежать только ваша база, единственная в секторе, продолжающая функционировать.
– Так дайте мне медаль и отпустите на все четыре стороны, – кисло ухмыльнулся Грег, поняв, к чему клонит ооновец.
– Это не в моей компетенции, увы, – офицер «синих» слегка разочарованно, как показалось Грегу, хмыкнул. – В других обстоятельствах, наверняка меня отправили бы именно с этим поручением, но…
– Но?
– Именно что «но», сэр. Ваши действия еще нужно оправдать, к сожалению. Если мы не имеем на руках неопровержимых доказательств одурманивания устраненного вами офицера, то и выводы делать пока не можем. Однако, уже по пути сюда, мы с коллегой посмотрели на карту расположения баз, что подверглись ударам и пришли к выводу, что это существенная деталь в нашем расследовании – и вероятно предстоящем вашем оправдании.
– Звучит ободряюще, – Грег поерзал на стуле и искоса взглянул на ооновца, точно не до конца доверяя услышанному. – Вы сказали, что атакован весь сектор?
– Именно так. Вывели из строя базы на ключевых направлениях, причем настолько искусно и в то же время бесхитростно, что у нас не осталось сомнений в том, что это работа кого-то подконтрольного правительству. По крайней мере, с уровнем технической оснастки не меньшей. Вопрос – чьему, понимаете?
– Мы на границе с эльвенским сектором. Хм…. Уж не думаете ли, что это их работа?
– Либо кто-то хочет, чтобы мы так думали, – офицер покрутил рукой в воздухе, как бы говоря – «может и да, а может и нет». – Стоит ли гадать? Ведь это работа уже больше посольского корпуса, а не нас с вами.
– Хорошо, меня не отпускают, но и не приговаривают на месте: у вас ведь есть такие полномочия, я в курсе. Так что же, мне вернуться в камеру? – спросил Грег. В голове у него начала зреть одна дерзкая, но не безосновательная идея.
Ооновец пристально на него посмотрел, но промолчал. Грег потянул воздух носом и продолжил:
– Послушайте, стараниями этих… не знаю пока кого, увы – погиб мой близкий друг. Да, от моей руки, и от этого мне ни капли не легче. Мы с ним с учебки вместе, даром, что я обычный двоечник, и пошел в пехоту. У меня есть прямая причина просить у вас санкции на допуск к участию в расследовании и поиск настоящего виновника.
– А я все ждал, когда вы это скажете, – скупо улыбнулся ооновец вновь – лишь на короткий миг, потом снова стал серьезным. – Давайте так: я вам излагаю наши условия. Вы выслушиваете… и соглашаетесь. Сами вы – в единственном числе и по своей инициативе, я имею в виду – не покинете базу и никуда не доберетесь, потому как на вас наложены сопряженные с арестом ограничения, и это вы знаете. Но под моим непосредственным наблюдением, скажем так, как коллега-доброволец, вы сможете с некоторыми, куда как менее отягощающими условностями передвигаться по планете. И даже в пределах системы – но не дальше. Увы, это все, что мы вам сможем обещать – но не так уж и плохо вместо сидения взаперти, как считаете?
– Так, подождите, – Грег недоуменно сморгнул. – В каком это смысле «ждали»?
– Ну мы же читали ваше досье, Макмиллан, – ооновец развел руками. – К тому же я нахожу, что подобный поступок логичен для любого толкового офицера.
– Хорошо, когда я смогу к вам присоединиться? – формальным тоном осведомился Грег.
– Не ко мне, дело будет непосредственно вести мой напарник, он же и станет вас сопровождать, – ооновец кивнул на молчавшего все это время своего коллегу: тот все это время изображал памятник самому себе, безмолвно прислонившись к стене бокса. Лишь на словах старшего коллеги точно отмер и кивнул, сдержанно и вежливо. – А сам я вернусь в штаб, дабы курировать расследование оттуда. И обещаю походатайствовать над снятием с вас ограничений в связи с выявленными обстоятельствами. Благодарность же примите только пока что на словах и личную. До официальной придется поработать, увы.
«Вы говорите настолько бумажно, что аж противно» – подумал про себя Грег, но вслух сказал лишь короткое:
– Благодарю.
Глава 2. Нарекая
Никогда не верьте именам и пышным красивым фразам. Они обманывают – всегда или почти всегда. Впрочем, даже без «или». Слова – инструмент обмана. Чем красивее они звучат, тем выше шанс нарваться на ложь. Артур Халлард – имя звучит так, точно носит его благородный герой, не правда ли? А на деле оно принадлежит отпетому мерзавцу и негодяю.
Артур повторил мысленно еще раз эту спонтанно пришедшую в голову фразу и криво усмехнулся – видимо, именно это и напишут на моей могиле. Если только она у меня будет, добавил он. А то этак распылят в пустоте, и все. Ни могилы, ни надписи… дурацкой, но вполне честной. И, наверное, даже поучительной.
Мельком взглянул на себя в зеркало, потер ладонями впалые щеки, подернутые короткой светлой щетиной – не выспался, снова. Плохой знак – еще чего доброго, снова
Артур не утешался оправданием вида «поневоле возненавидишь все живое, когда голова готова треснуть от ничем не унимаемой тошнотворной боли». Он был негодяй и мерзавец не поэтому. Далеко не поэтому – а потому что однажды попросту оказалось, что такова его натура. И замешано все на самой простой трусости.
Интересно, что за амбиции лелеяли в голове его родители, давая своему сыну такое без сомнения благородное имя? – лениво подумал Артур снова, и тихо чертыхнулся: потянув за эту нитку размышлений, он зачем-то вспомнил, что далеко не всегда считал себя негодяем.
Артур не хотел ворошить в голове давнее прошлое – нарочно к нему возвращаться, во всяком случае. Так-то он никогда не забывал, когда именно впервые понял, что он трус и не способен ни на какие благородные поступки именно потому что трус, а значит, путь благородства закрыт для него навсегда.
– Да к чертям космическим это все, – с усилием тряхнув головой, Халлард принялся с ожесточением приводить себя в порядок. Отчего-то в таком – помятом и небритом – виде он напоминал себе не просто негодяя, но едва ли не висельника. Смотреть противно.
И уж тем более Артур не собирался вспоминать себя-прежнего: ни Арти-подростка, похожего на нынешнего коротко остриженного, желчного типа только, пожалуй, серовато-зелеными большими глазами да еще именем. Ни самоуверенного молодого негодяя примерно двадцати лет – с наглой улыбкой хозяина жизни и пустым, холодным взглядом. Ни даже Халларда почти семилетней давности – когда он только-только начал ту жизнь, что вел сейчас и поныне. Тот Халлард спал еще более скверно, чем нынешний – и впервые познакомился с адской мигренью тоже тогда. И еще не умел никак с нею справляться, считая ее не болезнью, но…