Эйми Мирт – Два выстрела (страница 15)
Что-то внутри меня замерло в тревоге за близкого человека. Внутри всё сжалось в нехорошем предчувствии. В голове пронеслось тысячи возможных событий, и многие из них я стремилась сразу отмести, чтобы не вогнать себя в отчаяние.
Трясущимися пальцами набрала номер подруги…
– Он… он опять ушёл, Адель, – послышалось на том конце.
И затем… безудержные рыдания.
Глава 8.
Я застыла, слушая рыдания подруги, чувствуя, как щемит в груди. Сердце, казалось, стремилась втянуться в одну крошечную точку, в районе груди.
– Что случилось, Ливи?
Девушка, чуть ли не задыхаясь, ответила:
– Он сказал, что я просто тень. Сказал, что я вторичная.
– Кто? – я подняла взгляд к небу, не веря в то, что услышала.
Вторичная? Тень? А кто это у нас такой особенный и неповторимый нашелся?
– Лукас! – ошарашила меня Ливи.
– Чего?! Ты снова с ним общаешься?! – чуть ли не закричала я, широко открыв глаза от удивления.
Не ожидала такого поворота событий.
– Ну… – подруга замялась.
– Та-ак, где ты? – спросила я, теря переносицу, смеясь.
Смеясь от шока, разумеется, защитная реакция.
– Я… ну, около его дома.
Мои брови, кажется, поднялись еще выше, выше линии роста волос или, возможно, они вообще вспорхнули в космос, желая постигнуть великое. Но я решила поднять этот вопрос позже.
– Хорошо, встретимся на кресте, через полчаса.
– На кресте? – переспросила медленно и недоверчиво подруга.
– Да, – ответила я.
– Ты уверена? Но это же твое место. Личное… уединенное и все такое, разве нет?
Я вымученно улыбнулась, взглянув на небо, вспоминая, сколько всего связано с этим местом.
– Ага, а еще там всегда легче быть искренним. Помнишь, когда мы с тобой там были в последний раз?
Подруга рассмеялась, видимо, тоже окунувшись в воспоминания, подчиняясь ветрам, уносящих нас обоих в прошлое, ностальгии.
– На выпускном в 11 классе… такой закат красивый был. У тебя еще телефон сел, а у меня было 10 процентов, и мы судорожно пытались наснимать видео, пока он не вырубился.
– Да… Только мы с тобой и закат.
– Как будто вечность назад. Хотя всего года 3 прошло. Хорошо, встретимся на кресте, до встречи.
Так мы называли место на набережной. Площадка, выложенная кирпичами, вокруг памятника – поклонного креста, установленного на высоком берегу реки, на месте, где когда-то находилась башня нашего острога, построенного для обороны города. Это был памятный знак, посвященный защитникам города от захватчиков, пришедших около 5-6 веков назад.
Ну а для меня это было просто тихое отдаленное место, с красивым видом на реку, где можно посидеть и подумать о себе, жизни.
Иногда стоит просто уйти от всех, и тишина даст гораздо больше ответов, чем тысячи слов, мудрые советы или люди, которые сами не слышат ничего.
Тишина – это не пустота. Это пространство, когда наконец чужие голоса и крики перестают заглушать, и ты слышишь себя. Там, где нет никого, кроме тебя, становится ясно все: что было правильно, а что нет. Приходит такое понимание о всем, что будто рождаешься снова.
Иногда нужно выйти из суетливой трассы жизни и позволить себе не гнаться за ответами, а тихо и молчаливо дождаться, пока они придут сами. Чистые и искренние. И они будут самые-самые правильные. У меня всегда так было.
Невозможно вечно находиться в социуме. Конечно, общаться – это важно, очень важно для человека, но порой «социальная зарядка садится». И я всегда очень любила «заряжаться». И еще больше ценить тишину я стала, когда в ней стал слышаться не только мой голос, но и голос Божий. Тихий, ненавязчивый, как веяние ветра. И не нужно никакого грома с неба. Чаще Бог работает совсем по-другому. Стучит тихонько в дверь и ждет: впустит ли Его человек?
И есть три типа людей. Первые, услышав стук, решают, что их домашние дела важнее, и игнорируют его, так и не подойдя к двери. Есть те, кто подходят и смотрят в глазок. Они видят Его. Видят Свет и истину, но потом закрывают глазок и уходят в привычную и полюбившуюся им сердцу тьму. А есть те, кто открывают и впускают Бога в свою жизнь. И, наверное, это самые счастливые люди. Потому что в их жизни спустя годы кромешной тьмы, наконец, все вдруг становится ясно и светло.
Он – путь и истина. И Он – выход. С Ним жизнь фактически сложнее. Осуждение со стороны людей, непонимание, заповеди… Приходится нести этот крест, спотыкаясь и ранясь о преграды на пути.
Но вместе с тем, с Ним жизнь становится как-то проще. Если научиться доверять Ему – все становится настолько простым, что нет ни переживаний, ни страха. Спокойнее что ли. Он дарит покой и любовь.
Пусть в нашей жизни становится больше испытаний, но… Он сказал: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир». А Он… Он рядом. И это ценнее всего на свете.
Уходя к кресту, я не только отдыхала от людей, но и слушала моего Бога. Слушала, что Он мне поведает, в молитве разговаривала с Ним, а потом включала христианские песни и просто ходила взад-вперед по площадке, смотря вдаль, на творения, созданные Словом, просто думая о своей жизни.
Даже Христу, пока Он был на этой Земле во плоти, нужно было уединение. Он уходил в горы, в пустынные места – в одиночество, или вернее в уединение. Ведь он был не один, а с Отцом. Молился и просто восстанавливался. И если это нужно было даже Богу – что говорить о нас? Раньше меня сильно волновала моя любовь к одиночеству. Что я закроюсь окончательно от мира и стану дикой. Но факт, что даже Христу нужно было иногда отдохнуть от всех и просто побыть одному, успокоил меня.
Через полчаса я уже ступала по набережной. Неширокая кирпичная дорожка вела к самому поклонному кресту. Он величественно возвышался над рекой. Я подошла к кресту, и облокотилась на камень, на котором и располагалась эта махина.
Я смотрела вдаль, любуясь открывшимся видом. Река казалась застывшей до весны. Ее полностью скрыл от глаз лед, а тонким слоем лежал снег. А вдали реку разделял маленький остров. Он тоже был замершим, белоснежным, только коричневые ветки кустов и деревьев контрастировали с окружающим миром.
– Адель.
Я обернулась. Моя любимая девочка стояла, обнимая себя за плечи через белую куртку. Ее губа подрагивала, а зеленые, яркие и самые красивые на свете глаза покрыла пелена слез, вот-вот собирающихся покинуть недолговечную обитель.
Я покачала головой и, сделав шаг вперед, просто крепко ее обняла. Мы стояли так минут десять, не меньше. Я съеживалась от боли, когда грудная клетка подруги вздрагивала от рыданий. Я гладила ее по светлым волосам, пытаясь успокоить. У меня у самой из глаз потекли слезы.
Я все так же, обнимая ее, повела к лавке, когда ноги невыносимо затекли. Подруга словно очнулась. Она провела рукой по лицу, поправляя растрепанные волосы.
– Расскажешь?
Подруга с минуту молчала.
– Я… вчера же была встреча одноклассников.
Я удивленно приподняла брови.
– Встреча одноклассников? Я не знала.
– Ну… говорили не всем.
Я кивнула. Расстраиваться не стану. То, что одноклассники меня не любили – не секрет.
– Мы пошли в клуб. А потом все так закрутилось, завертелось. Мы с Лукасом решили поехать на ночь к нему.
Я потерла переносицу, пытаясь переварить все услышанное. Ливи неверующая, но даже для нее такая легкомысленность обычно не свойственна.
Лукас – наш бывший одноклассник. В средней школе между ними что-то было. И я по наивности своей все время подкалывала их и всеми фибрами души желала, чтоб они были вместе. Смотрела, как парень заботится о подруге в каждой мелочи, как бережно относится и что говорит – и пищала от счастья, радуясь. Иногда радуясь даже больше, чем Ливи. Они вечно смеялись с моей реакции, и мы небольшой компанией просто проводили время вместе, ходя домой к Лукасу и играя в видеоигры.
Но в итоге Ливи сама же его и бросила. Я была удивлена, и очень. Спрашивала, почему? Но она не хотела говорить. Я ее не осуждала и поддержала решение, но все не могла понять. А Лукас… У него сносило крышу. Он злился. И сначала мне было его искренне жаль. Ну, до тех пор, пока он не стал прилюдно называть мою подругу потаскухой, а его дружки не стали писать Ливи в личные сообщения оскорбления. Мое отношение к парню изменилось, и я чувствовала лишь отвращение. Защищала ее как могла от него. А потом – она мне все же открылась. И мое отвращение к Лукасу возросло еще в сотни раз. Оказывается, все прекрасные отношения между подругой и ее парнем, что меня так умиляли – были иллюзией.
Таких, как Лукас, обычно называют нарциссами, или просто лицемерами. На людях – милый мальчик, а наедине – типичный абьюзер. «Ну ты же меня любишь, тогда сделай, что я говорю», «Извини, ты такая милая, когда тебе больно, поэтому я причиню тебе дискомфорт». Относился к ней, как к собаке, вообще не воспринимал ее как человека, забывая, что и у Ливи есть чувства. А когда она ушла – резко полюбил до сумасшествия, пытался вернуть, а когда понял, что не получится – открыл свое истинное лицо. Выпустил уязвлённое эго.
Но если у Ливи хватило ума бросить его тогда, что же сейчас переклинило? Что за реакция?
– Я встала утром и решила приготовить нам завтрак, раз уж все так сложилось. Подумала, мы уже оба взрослые люди, не подростки. Может, что-то выйдет. Лучше, чем было. Старалась быть милой, но он просто рассмеялся мне в лицо, сказав, что я просто тень… Тень, понимаешь?