Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 55)

Каждое утро Йору находил у входа задушенного зайца: сырая, полная еще неостывшей крови пища наполняла ослабшее тело волчонка, и рваные раны стремительно затягивались. Лишь спустя время маленький зверь понял: его спас кто-то из Старцев. Кто-то свободный от уз Короля унес умирающего щенка из руин – туда, где Ансгар утратил с ним Связь, – и намеренно бросил рядом с пойманным в силки зайцем. Кто-то дал Йору шанс на спасение и все еще приглядывал за ним.

Однажды, когда раны стянулись в грубые белые рубцы, – еще день-два, и сойдут вовсе, не оставив после себя следа, – зайцы перестали появляться. Йору ждал несколько дней – пустой живот крутило и его голодный рык отпугивал даже чудище, живущее во тьме норы, – но Старец больше не помогал. Оставил он маленького зверя на произвол судьбы и Чащи или же угодил в беду из-за своего мягкосердечия, Йору не знал.

Теперь он был вынужден самостоятельно бороться за свою жизнь, а для этого надо было покинуть убежище.

Он в последний раз взглянул на старый дуб, на изогнутые корни, скрывающие обжитую нору – кто-то закопошился в ее чернеющих недрах, – и поплелся прочь.

Вскоре Чаща осталась позади, и над головой засияло яркое солнце. Никогда прежде Йору не видел чистого неба, не заслоняемого тернистыми ветвями высоких сосен, ровной полосы горизонта и изломанной линии гор. Он знал Гехейн лишь по воспоминаниям Старцев и рассказам старшего брата, который унаследовал их от матери. И, оказавшись один на один с этим, как оказалось, огромным миром, маленький зверь испугался.

Чаща напутственно шелестела еловыми лапами, но волчонок не мог заставить себя двигаться дальше. Он попятился в тень деревьев – единственное безопасное место, которое знал, – но острые хвойные иголки неожиданно впились в спину. Йору обернулся: лес взирал на него в ответ десятками невидимых глаз, раскрывшихся на овальных осиновых листах и трещинах в бугристой коре. Меж деревьев взвыл ветер, и этот вой так явственно походил на волчий, что маленький зверь подпрыгнул на месте, пугливо поджал хвост и со всех лап помчался прочь – сквозь высокую полевую траву навстречу бурной широкой реке.

На противоположном берегу высились каменные стены людской столицы.

Стены…

Они влекли маленького зверя обещанием защиты и внушали трепет своим величием. Йору ни на секунду не усомнился: за них не проникнет ни озлобленный ветер Чащи, ни волчий вой, ни сам Король.

При свете клеймо горело не так ярко, и издали его можно было принять за солнечный блик на луже или осколке бутылочного стекла. Поэтому прятаться днем было проще: едва заслышав чужие шаги, волчонок скрывался под лестницами, забивался в пустые брошенные бочки или под тернистые кустарники в неухоженных садах. А ночью он находил приют в подворотнях на окраинах – здесь ветхие полупустые дома, как и их обитатели, доживали свои последние дни. С наступлением темноты маленький зверь припадал к земле и скрывал пульсирующий в такт сердцебиению свет клейма, вжимаясь в мостовую до боли в костях.

Он научился прятаться от людей, но, как оказалось, в этом городе большую опасность для тамиру представляли вовсе не они, а голод.

Йору не мог выбежать на рыночную площадь и схватить кусок мяса с прилавка уличного торговца – тогда в мгновение ока Лаарэн вскипит, как раскаленный котел, и не будет знать покоя, пока голова маленького волка не украсит один из кольев у городских ворот. Не мог он и прокрасться в чужую лавку или погреб – люди запирали их на тяжелые железные замки.

Однажды волчонок проследил за одним мясником: высокий, сухой и морщинистый, как старая древесная кора, он был заядлым курильщиком и, казалось, дышал дымом, даже когда в его зубах не было сигареты. Мужчина отлучался из лавки едва ли не после каждого посетителя и, прижимаясь спиной к стене у черного выхода, не замечая ничего вокруг, пускал изо рта едкие облака. Воспользовавшись одним из таких моментов, Йору пробрался в лавку, стащил с прилавка тяжелую баранью ногу, с треть самого волчонка, но не успел преодолеть с ней и половину обратного пути. Колокольчик над входной дверью звякнул, и на пороге растерянно замерла сгорбленная старушка. Следом скрипнула задняя дверь: мясник вернулся в лавку. Перепугавшись до сокрушительного грохота крови в ушах, Йору бросил свою добычу и со всех лап бросился вон, чуть не сбив женщину с ног.

К счастью, тогда о тамиру в городе никто не заговорил – наверное, старушка решила, что ей померещилось. Но больше на подобные авантюры Йору не решался.

Волчонку оставалось лишь питаться протухшими отходами, которые люди сваливали в мешках на задних дворах. Его бока ввалились, облезший хвост вяло волочился по земле; теперь Йору боялся, что выдаст его вовсе не свет клейма, а слишком громкое урчание в животе.

В тот день он прятался в разбитых и сгнивших деревянных ящиках, грудившихся между покосившимися двухэтажными домами: многие окна тут были заколочены, в воздухе висел тяжелый запах старости и увядания, а крыс в подвалах водилось так много, что их писк разносился по округе, стоило утихнуть завываниям ветра. Иногда Йору даже удавалось изловить и придушить одну из них, но крысиное мясо не удовлетворяло голод надолго.

Заслышав мерный цокот тонких каблуков, волчонок попятился, глубже заползая под ящики.

Из-за угла неспешно вышла женщина. Йору не увидел ее лица – треснутые доски сужали обзор до холодной мостовой, залитой светом заходящего солнца, – но разглядел черные туфли и полу бордового плаща. Расшитая золотом ткань стелилась по пыльной дороге, но при этом сохраняла первозданную чистоту, даже когда ее уголок угодил в темную застоявшуюся лужу. Йору встревоженно дернул кончиком хвоста. В незнакомке таилось нечто будоражащее, заставляющее сердце волчонка пугливо трепыхаться в костяной клети. Она казалась неестественно чужой для этого сырого, гниющего изнутри города: будто ядовитый цветок, пробившийся сквозь брусчатку, – стоит сорвать его лепесток, и могучие корни сровняют стены Лаарэна с землей.

Женщина вдруг остановилась на полпути – острые носы ее туфель развернулись в сторону проулка, где прятался маленький зверь. Легкий ветерок, словно заигрывая, дернул ее за бордовый подол, открывая спрятанную под ним черную юбку, и стыдливо, пока его не поймали за хвост, нырнул под ящики, неожиданно врезавшись в нос волчонка.

Шерсть на загривке встала дыбом. От страха волчонок забыл, как дышать.

На незнакомке было еще одно одеяние: ее с головы до ног окутывала вуаль – тянущаяся нескончаемо длинным шлейфом по мостовой, незримая ни для человеческого, ни для звериного глаза, сотканная из приторного запаха чужой крови. Этот шлейф казался бурлящей под ногами женщины рекой, в которой утонули сотни несчастных душ.

Неужели это и есть Саит?

Неужели она пришла, чтобы увести волчонка с собой? Теперь, когда он не желал ее объятий?

Будто подслушав его мысли, женщина отвернулась и продолжила свой путь. Каблуки застучали, удаляясь.

Йору выбрался из ящиков и, поддавшись любопытству, выглянул из-за угла. Женщина вошла в лавку, и звонкий колокольчик приветственно пропел над ее головой.

Волчонок удивленно вскинул уши. Он не видел, чтобы люди заходили в эту лавку, и думал, что она давно заброшена, как соседние: маленький зверь никогда не слышал шагов за тяжелой дверью с облупившейся темно-зеленой краской и не наблюдал никакой жизни сквозь засаленные мутные стекла.

– Тамиру! – вдруг раздался хриплый возглас.

Йору испуганно подпрыгнул на месте и поджал хвост. За его спиной стояли двое мужчин, а за ними прятался мальчишка.

– Я же говорил, что здесь прячется тамиру! – воскликнул он и передразнил: – А вы мне: «Ты все выдумываешь, Лой. Сколько уже можно врать, Лой». Теперь вы видите, что я не вру?!

– Заткнись, Лой, – раздраженно бросил один из мужчин.

Не сводя взгляда с волчонка, он демонстративно, будто разминаясь, покрутил рукой, в которой сжимал увесистую палку, и уверенно шагнул вперед. Йору испуганно отпрянул и тут же бросился назад в проулок. Он успел хорошо выучить этот город и уже мысленно проложил путь к спасению: прямо через проулок на соседнюю улицу, свернуть за пекарней, в которой продавались лишь черствые буханки, и без остановки бежать вверх по дороге, пока она не упрется в каменную стену, где за полуразрушенным колодцем притаилась маленькая сквозная трещина – как раз волчонку протиснуться.

Но он даже не успел покинуть проулок.

Йору вылетел на широкую дорогу, и в этот момент что-то тяжелое с размаху опустилось ему на спину: его поджидали. Раздался хруст, волчонок взвыл. Лапы подкосились и уронили Йору на брусчатку. Он стукнулся носом о холодный камень, но тут же вскочил, превозмогая боль. Новый сокрушительный удар пришелся по голове. Волчонок вновь распластался по земле – кровь из прокушенного языка наполнила пасть.

Удары без остановки сыпались на его маленькое тело, кости трещали. Маленький зверь выл, моля о пощаде, но это лишь злило людей – тяжелая палка опустилась на пасть, обрывая скулеж до влажного хрипа.

Кровь из рассеченной головы заливала морду. Мостовая медленно плыла перед стремительно слепнущими глазами.

Но внезапно все прекратилось.

Сквозь застлавшую разум темноту Йору услышал стук тонких каблуков и грохот тяжелых сапог, когда нападавшие резко отпрянули, – кажется, кто-то даже уронил или же испуганно отбросил свое оружие.