Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 41)

– Бездействие тоже убийство, – вновь усмехнулся Муирн. – Ты плохо слушала мудрую мать, Мудрая.

Саа’рсэт что-то неразборчиво рявкнула. Ее слова прокатились, будто пушечные ядра по палубе, врезались мне в грудь и окончательно столкнули в бездну, из которой уже было не дотянуться до слабых проблесков света.

Когда вдоволь испившая моей силы тьма, сжалившись, выпустила меня обратно к дрожащему свету и прохладному ветерку, в оконные трещины уже проникли цветастые амевы и, кружа по комнате, осыпали ее розовой и голубой сияющей пыльцой. Значит, ночь уже набросила тяжелое покрывало на купол хоарт, а на их нижних ветвях зажглись фонарики – неограненные кристаллы разной величины в течение дня впитывали дневной свет и щедро делились им после захода солнца.

Голова казалась чугунной. Я мысленно потянулась к Эсперу, тамиру тут же ткнул мокрым носом в мою ладонь.

«Я здесь».

«Что произошло?» – спросила я.

«Ты потеряла сознание, когда вышла из пещеры, – ответил тамиру и сердито добавил: – Не стоило отпускать тебя одну».

Рядом раздалось возмущенное чириканье. Преодолевая колющую боль в затылке, я медленно повернула голову. На полу у дверного проема сидел Арий. Нахохлившийся альм устроился на его колене и с голодным видом следил за разноцветными насекомыми. Амевы, будто дразнясь, проплывали в опасной близости от птицы – одна из них задела крылом навостренное ушко, вторая осыпала пернатую голову розовой пыльцой. Альм снова недовольно чирикнул, раззявил маленький клюв, и Арий забросил в него красную ягоду.

«Эта птица бездонная, – прокомментировал Эспер. – Брат кормит ее уже битый час».

Я слабо приподнялась на локтях. Арий тут же вскочил на ноги – альм с возмущенным писком скатился на пол, но забыл о своих обидах, когда рядом рассыпались сочные ягоды.

Мягко придержав меня за плечи, Арий помог сесть.

Голова неожиданно закружилась, в ушах зашумело, будто кровь вскипела подобно Беспокойному морю, а кристалл на шее сделался невообразимо тяжелым и обжигающе холодным. Я рефлекторно сжала его в пальцах, но не ощутила привычных граней – камень в моей руке был идеально отшлифован. По коже пробежали мурашки. Тоска вновь захлестнула меня с головой, сжав горло тисками, – я вспомнила алое Сердце в белоснежных лапках Хранителя. А то, что сейчас висело на моей шее, оказалось обычной Слезой – бирюзовым осколком овальной формы с красной прожилкой в сердцевине.

Я попыталась снять ее, но Арий остановил меня, легко сжав запястья. Он что-то говорил, необычайно бархатный голос ласкал слух – никогда прежде я не слышала его таким, – но слова срывались с уст так быстро, что я не успевала их поймать. Я схватила его за руки и, преодолевая накатившую на меня усталость, попросила:

– Пожалуйста, говори помедленнее.

Арий резко умолк. Голубые глаза тамиру удивленно вперились в Эспера, рыжий кот прижал уши, и я ощутила кольнувшую его тревогу.

«Эспер?»

«Брат сказал, что Аарлая просила не снимать этот кристалл», – пояснил тамиру.

Сказал.

Я крепче стиснула ладони Ария.

– Повтори, – потребовала я.

Его руки напряглись, он сжал мои пальцы в ответ и вопросительно посмотрел на Эспера.

Сердце пропустило удар. Время будто замедлило бег и стало тягучим, разум отказывался верить в происходящее, но истина щипала глаза подступающими слезами: я больше не понимала языка Гехейна, а его жители не понимали мой. Лишь наша с Эспером Связь оказалась сильнее языкового барьера.

В арочном проеме возникла Шеонна. Прилетевшая на наши голоса, будто мотылек, привлеченный светом фонарей, она вихрем ворвалась в комнату, крепко обняла меня за плечи, едва не опрокинув обратно на подушку, и быстро заговорила. Ее голос оказался необычайно звонким и живым. И хоть я не понимала ни единого слова, эмоции подруги говорили сами за себя: Шеонна была встревожена моим болезненным состоянием, чем-то очень удивлена и очень рада моему пробуждению.

Но будет ли она так же рада, когда узнает, что я не понимаю ее речь?

Что ж, никто не оказался этому рад. И когда все мы собрались за широким столом на первом этаже, повисла тяжелая тишина.

Шейн сходил за Оалиив – как оказалось, больше у наших дверей не дежурили воины. И теперь ар’сэт стояла во главе стола, задумчиво взирая на меня сверху вниз, явно не зная, с чего начать. У дверей замер Кьяр, прижимая к груди спящего фьёля, – зверек сонно трепетал крылышками и изредка попискивал.

«Почему я перестала понимать язык Гехейна?» – спросила я, и Эспер тут же задал вопрос.

Оалиив не стала тянуть с ответом, и тамиру перевел ее слова:

– Ты никогда его не понимала. Его понимала Эрия, а ты лишь слушала этот мир ее ушами и говорила ее устами.

– Это как Слезы-переводчики! – воскликнула Эсса. – Почти вся аристократия Лаарэна носит такие, чтобы облегчить понимание книг из других миров. Значит, если Алесса лишилась одного такого кристалла, то мы можем зачаровать для нее другой.

– Мы не можем, – остудил ее пыл Шейн и напомнил: – Никто из нас этого не умеет.

– А мы не станем этого делать и не позволим осквернять Слезы чужой Силой, – строго ответила Оалиив, поморщившись от одной лишь мысли, и обратилась ко мне. – Если хочешь понимать язык своих друзей, то начинай его учить.

Эспер смягчал каждое ее слово, но я отчетливо ощущала сквозившее в речи пренебрежение.

– А это что? – Я приподняла Слезу, висящую на шее. – Почему мне нельзя его снимать?

Оалиив дождалась, пока Эспер переведет мои слова.

– Ты слишком долго жила вместе с Эрией, и ваши души крепко сплелись, поэтому когда ты отлучилась от источника ее Силы, то сильно ослабла. Теперь тебе придется учиться жить только за счет собственных сил, но первое время Слезы помогут и будут подпитывать твою душу.

Я изумленно взглянула на Эспера. Все ли он перевел верно? Объяснение ар’сэт никак не укладывалось в голове.

– Мы можем вернуться домой? – вмешался Шейн.

Оалиив помедлила с ответом.

– Не раньше, чем ваша подруга научится жить без Слез, и не раньше, чем мы найдем для вас способ покинуть остров.

– А как же та Дверь, через которую мы попали сюда? – напомнила Шеонна.

– Мы не можем ее открыть, – покачала головой ар’сэт. – Эти Двери были выстроены Ольмом в те времена, когда море еще было спокойно, а наши народы процветали в крепком союзе. Но после падения богов язык Ольма утратил Силу, и все созданные им Двери захлопнулись.

– Но как же тогда мы… – не унималась подруга.

– Я могу лишь предположить, что Дверь открылась, ощутив близость Эрии, но вряд ли это повторится.

– Что же нам теперь делать? – рассеянно спросила я.

– Ждать. И отдыхать. Вы проделали слишком длинный путь и заслужили это, – мягко произнесла ар’сэт. – А также теперь, когда вы вернули Сердце, вам позволено свободно передвигаться по Шеадару. Ар’сэт принимают вас как почетных гостей.

Оалиив благодарно склонила голову. А я ощутила, как захлопнулась моя очередная клетка – на этот раз размером с остров.

Несмотря на все старания, той ночью Эспер не смог защитить меня от кошмаров. Он без устали охотился за тревожными сновидениями, рвал их когтями на сотканные из дыма лоскуты, но стоило одной мрачной картинке оказаться под его лапами, как другая тут же затягивала меня в лабиринт. Я кричала, но звуки таяли раньше, чем успевали коснуться языка. Я билась о холодную зеркальную гладь или неожиданно оказывалась в кромешной тьме: щиколотки сводило от ледяной воды, и я бесконечно долго брела сквозь мрак в тщетной попытке дойти до бирюзового огонька, который крошечной точкой висел впереди и манил, при этом оставаясь все таким же недосягаемым.

Я уснула лишь перед рассветом, когда последняя пунцовая амева выпорхнула на улицу, напоследок обронив на подушку тусклую пыльцу. Но уже через пару часов меня разбудил громкий шум, доносящийся снизу. Я вскочила так резко, что перед глазами заметались черные мушки и в висках забили десятки колоколов. Эспер навострил уши.

Тамиру выскочил на галерею. Тело не слушалось, но, превозмогая слабость, я вышла следом за другом и оперлась на перила. Внизу царила суматоха, над которой звонкой птицей кружил смех Ария: стулья были опрокинуты, по столу будто прошел смерч – посуда была перевернута, фрукты рассыпаны, а желтый сок из расколотого графина стекал с края столешницы и собирался в блестящую лужу вокруг резной ножки. Не замечая препятствий на своем пути, по комнате носилась Шеонна и гоняла скрученным полотенцем какого-то шустрого зверька.

Арий сидел на единственном нетронутом стуле и покачивался, закинув ноги на стол. Заметив наше с Эспером появление, он перестал смеяться и отсалютовал деревянной кружкой. Шеонна упала на колени и заглянула под пузатый резной шкаф, где укрылся зверек, но тот неожиданно прошмыгнул за ее спиной, запрыгнул на перила и неуклюже помчался вверх, пару раз чуть не соскользнув на ступеньки. Добежав до меня, он остановился, деловито уселся на задние лапы и оскалился в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Я удивленно вскинула бровь.

– Здравствуй, человек, – поздоровался Муирн, гордо выпятив грудь, покрытую липкими сиреневыми пятнами. Его белая морда была перепачкана темным вязким соком мягкого фрукта, зажатого в когтистых пальцах. Вторую лапу Хранитель прятал за спиной.

– Я понимаю вашу речь, – опешила я.

Муирн закинул фрукт в пасть и, нарочито медленно жуя, с подозрением всматривался в мое лицо.