Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 42)

– А ты уверена, что я умею говорить? – с неприкрытой издевкой спросил он.

Я перевела взгляд на Эспера, сидевшего тут же, на перилах. Друг кивнул, подтверждая, и принюхался к дракончику – нос защекотал пряный запах мускатного ореха.

– Милый котик, – промурлыкал Муирн и, неожиданно вскинув лапу, почесал макушку тамиру.

Опешив от подобной бесцеремонности, Эспер ощетинился и зашипел. Хранитель тут же отдернул лапу.

– Не котик, – догадался он.

Эспер недовольно фыркнул.

– И не милый, – разочарованно заключил Муирн.

Шеонна наконец заметила дракончика и, бранясь, взбежала по лестнице, вытянув перед собой полотенце, – ее спутанные волосы отяжелели от воды, наспех натянутая туника липла к еще мокрому телу. Хранитель перепрыгнул на мое плечо и предупредительно рыкнул:

– Уйди от меня, полоумная!

Шеонна опешила, а потом, возмущенно выругавшись, всплеснула руками.

– Я не тамиру! – возразил Муирн, оскорбленно скрестив лапы.

Арий тоже поднялся на галерею и с любопытством уставился на дракончика.

– Я Муирн, Хранитель Эрии, – важно представился тот.

Но это не убавило гнева Шеонны. Она вновь рассерженно зашипела, и Эспер объяснил: «Говорит, когда она купалась, этот зверь украл ее монету».

– Украл? – удивилась я.

– Ничего я не крал! – надулся Муирн. – Эта железяка лежала на полу купальни, никому не нужная.

Шеонна вспыхнула от гнева. Яркая искра ужалила темные перила, оставив на них черную чадящую точку.

– Эта монета дорога ей как память о матери, – вступилась я.

Муирн недовольно запыхтел, переминаясь с лапы на лапу, – острые когти болезненно кололи в плечо.

– В следующий раз думай, прежде чем разбрасываться дорогими вещами, – буркнул он и вытянул лапу, в которой сжимал кожаную веревочку с нанизанной монетой. Шеонна тут же выхватила ее и надела на шею.

Арий о чем-то спросил. Ехидный ответ Муирна не заставил себя ждать.

– Я не говорю ни на языке ар’сэт, ни на человеческом. А ты вообще уверен, что я говорю? – попытался он поселить сомнение в Арии, как уже делал со мной.

Но тот скрестил руки, кольнув дракончика укоризненным взглядом, и спросил:

– Что Хранитель Эрии забыл в этом доме? – На этот раз Эспер успел перевести его слова, потому что Муирн не спешил отвечать.

– Я пришел навестить вашего человека, – нехотя признал он под давлением вопросительных взглядов.

Дракончик по-хозяйски положил лапку на мою голову, заботливо пригладив волосы. Эспер утробно зарычал, а я оцепенела от негодования – без сомнений, Хранитель только что вытер об меня липкую от сиреневого сока конечность.

– Как ты себя чувствуешь, человек? – Муирн свесился с плеча, так чтобы видеть мои глаза. Его белоснежный оскал подражал снисходительной улыбке.

– Хорошо, – сухо ответила я.

– Хорошо… – отстраненно повторил за мной Хранитель.

Он соскочил с моего плеча и, резво перебирая лапками по перилам, спустился на первый этаж. Запрыгнув на стол, он стал шустро собирать рассыпанные ягоды и горстями запихивать в пасть. На нас дракончик больше не обращал никакого внимания.

– Где Шейн и Эсса? – спросила я, только сейчас заметив их отсутствие.

Эспер перевел мои слова, но Муирн опередил друзей с ответом:

– Один человек наблюдает за тренировками воинов, а второй рыщет по джунглям.

– Откуда вы знаете? – удивилась я.

Хранитель всплеснул перепачканными лапами.

– О люди, вы ж такие неприметные! Особенно среди ар’сэт.

Я прикусила щеку, а дракончик добавил, махнув лапой:

– И давай без этого официоза, человек. Уши сворачиваются от твоего выканья.

Сколько бы я ни старалась, сок не отмывался. Я несколько раз натирала голову цветочным мылом, но, как только воздушная пена стекала с волос, во мне вскипала злость: сиреневое пятно становилось лишь ярче и, кажется, даже расползалось по макушке. Я видела его глазами Эспера. Рыжий кот сидел на скамье рядом со стопкой мягких полотенец и весело вилял хвостом, посмеиваясь, когда я гневно била руками по воде.

Вынырнув из бассейна в очередной раз, я рассерженно схватила скользкое мыло и швырнула что есть силы. Оно врезалось в стену, оставив белый след, и шлепнулось на пол. Хоарт неожиданно содрогнулся, и покрытая мыльной пленкой стена ощетинилась острыми шипами. Я испуганно пискнула, а Эспер, мигом утратив веселье, мысленно рванул навстречу моей ярости, захлопнув дверь перед голодной Стихией.

«Неужели тебя так злит какое-то пятно?» – спросил он, погасив искорки моего гнева.

Я промолчала. Зачем тамиру задавал вопрос, на который и так знал ответ? Чтобы я снова злилась, чтобы не только колотила кулаками по воде, но и кричала во все горло слова, которые больше не поймет ни одно существо в Гехейне?

Я выбралась из бассейна, наспех вытерлась, надела легкую тунику и широкие штаны, завязала волосы в неряшливый пучок и вышла на улицу. Мой уход остался незамеченным: друзей, как и Муирна, внизу уже не было, теперь они спорили где-то наверху, и, по словам Хранителя – единственным, которые я понимала, – я догадалась, что он в очередной раз влез в пожитки Шеонны.

Без вооруженных стражей у наших дверей и прожигающего спину взгляда Аарлаи Шеадар будто раздался: исполинские хоарты казались еще выше, а зеленые дорожки между ними – шире. Даже трава стала мягче, и теперь, когда никто не торопил, подгоняя тычками, я наслаждалась ее щекочущими прикосновениями к босым ногам.

Единственное, что омрачало прогулку, – хмурые взгляды ар’сэт и ехидные шепотки, юркими змеями скользящие следом.

Мы с Эспером вышли на небольшую поляну, похожую на нерукотворный амфитеатр: дорога уходила вниз к вытоптанной площадке, которую спиралью овивали плоские корни, образовывая места для зрителей. На одном из верхних корней сидел Шейн и с интересом следил за тренировкой ар’сэт внизу: часть воинов сражалась на заточенных глефах, другие сошлись в рукопашной схватке. Их движения были слаженными и точными. Длинные хвосты хлестали по земле, поднимая облачка пыли, острые клинки рассекали воздух, встречаясь с протяжным звоном.

– Они словно танцуют, – зачарованно произнесла я, остановившись за спиной друга.

Застигнутый врасплох моим появлением, он вздрогнул, но тут же взял себя в руки и покосился на Эспера. Тамиру перевел мои слова, и Шейн улыбнулся.

– Это действительно танец, а не настоящее сражение, – ответил он. – Я не уверен, что ар’сэт хоть что-то смыслят в военном деле и умеют сражаться. С кем им тут воевать? С лесным зверьем да несчастными моряками, измученными Беспокойным морем, которых раз в несколько лет выбрасывает волнами к этим берегам? Тех достаточно просто заколоть, не прилагая сил.

Я удивленно посмотрела на тренирующихся. Шейн окинул меня изучающим взглядом.

– Вы куда-то идете?

– Никуда конкретно, просто изучаем деревню, раз нам дали такую возможность. – Я пожала плечами.

– Составить компанию? – предложил друг.

Я замешкалась. Мне как никогда хотелось побыть одной – насколько это возможно при постоянном присутствии тамиру в моей голове. Но и обижать Шейна грубым отказом не хотелось. Я судорожно пыталась подобрать подходящие слова, и тут Эспер пришел на выручку. Он что-то коротко ответил Шейну. Друг нахмурился, но уже в следующее мгновение смягчился, понимающе кивнул и вновь переключил свое внимание на ар’сэт.

Мы с Эспером продолжили прогулку. Но одиночество, которым я пыталась насладиться, продлилось недолго – нас нагнал Арий.

«Спрашивает, куда мы идем, – перевел тамиру слова Ария и нехотя добавил: – И снова назвал тебя птицей».

«Пташкой», – поправила я, не сдержав тихого смешка.

«А теперь спрашивает, почему ты смеешься».

Арий шел рядом, с недоумением разглядывая мое лицо, и я вновь весело усмехнулась.

Не знаю, что именно Эспер сказал брату, но тот вдруг вздрогнул, будто ужаленный, и опустил взгляд. Чуть замедлившись, он поравнялся с семенящим позади тамиру и о чем-то тихо с ним заговорил.

Мы покинули Шеадар, проскользнув сквозь завесу тяжелых лиан, и оказались в джунглях. Казалось, мы очутились в совершенно другом мире, полном жизни и звуков, которые не проникали под купол хоарт: над головой заливисто пели птицы, вдали кричало какое-то животное, а ветер играл ветвями, будто на скрипучем инструменте.

Где-то неподалеку мелодично журчала река, и оттуда веяло спасительной прохладой – солнце еще не успело подняться высоко, но воздух уже накалился. Не спасала даже густая тень деревьев.

Я раздвинула широкие, в половину моего роста, листья кустарника, и мы вышли к воде. Над искрящейся поверхностью витали духи, подобных которым я видела на священной поляне: полупрозрачные рыбки скользили по воздуху, догоняя подхваченные рекой опавшие лепестки, и изредка ныряли в пенные барашки, а призрачные рогатые белки прыгали по мокрым камням, весело играя.

Тут же на берегу был Кьяр.

Чем-то, что напоминало полукруглые ножницы с очень длинными ручками, мальчик срезал странные цветочные бутоны. Оранжевые и полупрозрачные, они напоминали маленькие аквариумы, в которых клубилась сиреневая пыльца. Розовый фьёль возбужденно носился рядом, предостерегающе попискивая. Кьяр медленно подбирался к очередному растению. Аккуратно обхватив стебель острыми концами своего орудия, он сомкнул лезвия и в этот момент заметил нас. Мальчик вздрогнул, его хвост дернулся в сторону, задел один из цветков за спиной, и бутон выплюнул в воздух облако сиреневой пыльцы. Фьёль резко взмахнул щупальцами, словно медуза, и поднялся повыше. Кьяр закашлялся.