Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 26)

Та дорога от окраины Вэйша до ворот Акхэлла запомнилась мне как один из самых спокойных путей во всем Дархэльме. Она стелилась параллельно основному, безукоризненно прямому торговому тракту и будто змея извивалась меж сочных зеленых полей, густых рощ и кучерявых пригорков с пестрыми шапками распустившихся цветов, огибала небольшие деревушки и пряталась в тени клыкастых горных утесов. Она будто намеренно затягивала наш путь своими изгибами, позволяя насладиться тишиной и спокойствием, которые поначалу пугали, – казалось, время замедлило свой бег перед бурей, готовящейся разразиться над нашими головами.

Но бури не случилось – ни метафорической, ни реальной. Все дни нас сопровождало солнце, ободряюще согревая спины. И когда страх отступил, я позволила себе насладиться этим мирным временем, главная опасность которого была лишь в том, что к нему слишком легко привыкнуть.

Единственное, что все еще беспокоило, – непроницаемая черная ночь.

С наступлением темноты мы не смыкали глаз и не разбивали лагерь. Лошадь осуждающе фырчала и угрюмо плелась под острыми взорами звезд до самого рассвета. Мы останавливались на привал, только когда первые, еще холодные, лучи выныривали из-за горизонта и сонно ползли по земле, догоняя телегу. Утренний свет растворял тьму, сгустившуюся в моем разуме, и отпугивал кошмары, или же Призраки отчаивались и уже не пытались искать мои сны в такой час.

После полудня мы вновь продолжали путь.

Боль в ногах наконец-то позволила о себе забыть, нам больше не приходилось спать на сырой земле, у нас было вдоволь еды и теплых одеял, спасающих от морозного дыхания ночи, но самое главное – у нас были мы.

Нарезвившись, Эспер вернулся ко мне в телегу и свернулся на заметно опустевших мешках в компактном кошачьем облике. Постепенно он свыкся с тряской повозки на ухабах и уже не обращал на нее внимания. Когда колесо в очередной раз налетало на препятствие, тамиру лишь лениво перекатывался на другой бок, не открывая глаз.

Шейн оттаял после нашей ссоры, и я вновь ощутила его дружеское плечо и поддержку, а Шеонна и Эсса скрашивали дорогу историями из жизни. У Эссы их оказалось гораздо больше, и они были явно увлекательнее, чем одинокие приключения Шеонны на городских крышах или в лесу близ стен Эллора: она много говорила о кораблях и мореплавании, в красках описывая, как прекрасно бывает спокойное, не разозленное штормом море, на что брат с сестрой недоверчиво хмыкали.

Однажды Шеонна попыталась разбавить наскучившие беседы песней и напела одну из своих любимых мелодий, которую тут же подхватил альм, но Эсса не выдержала пытки музыкой и, накрыв ушастую птицу рукой, прямо высказала все, что она думает о музыкальных талантах подруги. После этого девушки не разговаривали весь день, но уже следующим утром как ни в чем не бывало вернулись к своей излюбленной, непонятной мне игре с использованием мелких камней и листа пергамента. Схватка была напряженной: на кону стояли пять последних яблок.

Чем дальше мы продвигались на север, тем отчетливее ощущалось присутствие других людей: дорога покрылась мелким острым гравием и теперь пролегала в тесной близости от деревушек, а одну из них так и вовсе прорезала насквозь, а прежде мирное небо все чаще вздрагивало от гула моторов. Среди перистых облаков, рассеченных заточенными, как рапира, носами, неспешно ползли корабли, отбрасывая на вспаханные поля необъятные серые тени.

В Эллоре подобные инженерные творения появлялись довольно редко, каждый раз приводя меня в пьянящий восторг, и я даже не могла подозревать, как много их в Дархэльме. Над нами, шелестя белоснежными, окутанными ореолом солнечного света парусами, неторопливо проплывали исполинские фрегаты; гнались за птицами бригантины, покачивая вытянутым, похожим на рыбий хвост килем; неслись навстречу соленому морскому ветру легкие шустрые шхуны.

Следующее удивительное открытие ожидало меня уже за стенами Акхэлла. Мы въехали поздним вечером, когда темнота уже опустилась на покатые крыши и спрятала город в непроницаемых объятиях. Широкие, пропахшие солью и рыбой улицы пустовали. Высокие кованые фонари, нависающие над дорогой, радушно освещали путь нашей телеге и одиноким горожанам, допоздна засидевшимся в гостях или местной таверне, а также указывали страже на заплутавших пьянчуг, подпирающих чужие стены. Мне почудилось, что в желтоватом пятне света сидела кошка, но, когда я присмотрелась, животное уже шмыгнуло в открытое подвальное окно, и я тут же о нем забыла – сейчас мое внимание занимали только фонари.

– Здесь есть электричество? – недоуменно спросила я у друзей.

– Это эфир, – поправил меня Эспер.

Понятнее не стало.

Повозка натужно заскрипела, поворачивая на узкую улочку, прокатилась мимо закрытой аптеки и остановилась. Я встала в полный рост и пригляделась к склонившемуся над нами фонарю: под толстым стеклом пульсировал бледно-голубой сгусток, похожий на крошечную, пойманную в ловушку молнию.

– Это здесь? – удивленно спросила Шеонна.

– Ага, – хмуро буркнула Эсса и спрыгнула на землю.

Я наконец огляделась. Адрес, данный Кассией, привел нас к заброшенному дому в тупике. Шейн озадаченно сверился с помятой запиской, выведенной витиеватым почерком ведьмы. Мы оказались именно там, где должны были быть.

Стены ветхого дома с трудом поддерживали дырявую крышу с разбитой дождем и временем черепицей. Заколоченные окна щерились на незваных гостей, а потускневшая от времени ставня будто насмехалась над нами, поскрипывая в унисон с завываниями ветра в пустых комнатах.

Единственной живой душой в этом месте была полосатая кошка, величественно вытянувшаяся на пороге.

Я встревоженно всмотрелась в нее, но не заметила клейма – в длинной шерсти сияла лишь крошечная Слеза Эрии, пришитая к кожаному ошейнику, – или хоть чего-то, что могло выдать в животном тамиру. Эспер принюхался, но тоже не ощутил ничего подозрительного.

– Здесь тебе не придется прятаться от людей, – довольно произнесла Эсса, обратившись к Эсперу. – Ты легко сойдешь за обычного кота, если нацепишь ошейник и научишься мяукать. Ну-ка повторяй за мной: «Мя-а-у».

Эспер недовольно дернул хвостом.

– Напомни, почему ты все еще здесь, а не на полпути в Лаарэн? – фыркнул он.

– Хочу лично убедиться, что вы поднимитесь на корабль и свалите с этого материка, – спокойно ответила девушка, скрестив на груди руки.

Тамиру смерил ее недоверчивым взглядом, но промолчал.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал Шейн, гневно скомкав записку Кассии.

Шеонна постучала в дом напротив – в окне за бордовой шторой теплился свет, – и открывшая дверь старуха удивленно уставилась на нас с порога.

– Старик Оддгерд? – удивилась она, услышав фамилию моряка. – Он умер лет семь назад. Но вы чего-то перепутали, милки, Торэн Оддгерд был простым плотником, делал мебель из дерева да украшал ставни и уж точно никогда не выходил в море. Он даже не приближался к воде, как и любой здравомыслящий человек. Да и вам стоит держаться от нее подальше. Вы еще молодые, вам бы жить да жить.

Старуха сокрушенно покачала головой.

– Спасибо, – поблагодарил ее Шейн и отвернулся, закончив разговор.

Женщина цокнула языком и захлопнула дверь.

– Неужели Кассия нас обманула? – растерянно пробормотала я.

Голова шла кругом.

– Или мы просто ехали так долго, что опоздали на семь лет, – попыталась пошутить Эсса, но тут же прикусила язык, поймав мой хмурый взгляд.

– Если такого моряка нет, то мы найдем другого, – уверенно ответил Шейн. – Не знаю, зачем Кассия это затеяла, но в одном она была права: Азарис Альгрейв действительно был опытным капитаном и знал, как выжить в Беспокойном море, и у него была не менее опытная команда. – Поймав наши удивленные взгляды, друг пояснил: – Отец пару раз имел с ним дело – покупал Слезы. Может, Альгрейв и спустил паруса своей каравеллы, но его дело продолжает жить.

Уверенность, исходящая от Шейна, будто теплый свет Слезы Эрии, рассеялась по мостовой и окутала нас мягким покровом, возвращая былой боевой настрой. Сердце перестало бешено трепыхаться в поисках спасения из западни, в которой мы оказались из-за ведьмы. Я воспрянула духом и была готова в ту же минуту помчаться на поиски моряка, что ввяжется в нашу смертельно опасную авантюру, но час был слишком поздний, поэтому мы приняли единогласное решение найти ночлег и отправиться на поиски утром.

Мы сняли четыре крошечные мансардные комнаты на ближайшем постоялом дворе – не менее ветхом, чем дом Торэна Оддгерда, – побросали дорожные сумки на жесткие кровати и спустились, чтобы перекусить.

Я быстро покончила с печеной картошкой и тушеными сердечками и, дожидаясь пока Эспер догрызет кость из бараньей вырезки, устало разглядывала скудный обветшалый интерьер.

К нашему приходу владелец, крепко сложенный высокий мужчина, успел распустить работников и теперь недовольно косился на нас из-за барной стойки. Он и сам был не прочь отправиться на отдых, но друзья не торопились с едой.

На высоком стуле перед стойкой, уткнувшись розовым носом в лапы, спал пепельно-серый кот. Словно почувствовав мое пристальное внимание, зверь навострил уши, лениво потянулся и спрыгнул на пол. Он по-хозяйски прошел по залу, обтираясь спиной о ножки стульев, и запрыгнул на скамью, где сидел Эспер. Тамиру ощетинился и с подозрением уставился на непрошеного гостя – в нос ударил смешанный запах дыма, сырости и человеческого крова, которым пропиталась шерсть чужака.