Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 27)

С минуту звери пристально разглядывали друг друга, а потом серый кот неожиданно потерял к тамиру интерес, задрал заднюю лапу и провел по ней шершавым языком. Эспер скривился от отвращения – я не подозревала, что его кошачья морда способна выражать эмоции, – и я ощутила подступившую к его горлу тошноту.

– Уличные кошки так моются, – с холодной усмешкой вдруг произнес серый кот, опуская лапу. – Тебе стоит научиться им подражать, если хочешь задержаться в Акхэлле и не прятаться по подворотням.

Эспер вздрогнул. Я изумленно открыла рот. Эсса замерла, не донеся ложку до рта, и густая подлива стекла обратно в тарелку.

– Я удивлен, – честно признал Эспер, – от тебя пахнет людьми и этим городом, но никак не тамиру.

– Я живу здесь уже не первый год, и запах нашего народа давно иссяк, – добродушно пояснил кот.

– А где твое клеймо? – продолжал удивляться Эспер.

Кот резво вскочил на лапы, повернулся к Эсперу спиной и демонстративно повилял обрубком хвоста перед его носом.

– Ты сам это сделал?

Я ощутила неприятную дрожь, прокатившуюся по телу Эспера.

– Нет, конечно. Сам бы я не смог, – весело усмехнулся кот и вытянул передние лапки, демонстрируя нежные розовые подушечки. – Мне помогли.

– Ты хоть подумал, что будет, когда ты сменишь форму? – упрекнул зверя Эспер.

– Наверное, я недосчитаюсь пальцев, – легкомысленно ответил тот.

– Или глаз, или носа, или ушей, – назидательно перечислил Эспер. – Или сердца! Ты можешь умереть, сменив обличье.

– Поэтому я предпочитаю его не менять. – Сидя на задних лапах, кот отмахнулся совершенно человеческим жестом и прищурился. – А твое-то клеймо где? И конечности, я смотрю, все на месте…

Эспер напружинился, приготовился обороняться от настырного тамиру, если тот продолжит задавать вопросы, но кот уже переключил свое внимание на удивленно взирающих на него людей. Он бесцеремонно запрыгнул на стол, едва не угодив лапой в тарелку Шейна, и обвел нас задумчивым взглядом.

– Меня зовут Тале, – представился кот и деловито, слегка склонив голову, добавил: – Приятно видеть, что в мире становится все больше людей, радушно относящихся к тамиру в своих рядах.

Он довольно прянул ушами, привстал на задних лапах, вытянувшись подобно сурку, и громко крикнул:

– Эй, Кхар, налей этим людям за мой счет!

Отполированный до блеска стакан, который владелец постоялого двора от скуки протирал уже не в первый раз, едва не выскользнул из его рук. Здоровяк замер, обвел нашу компанию взволнованным взглядом, явно ожидая испуга или появления злости в адрес говорящего кота.

– Мне две пинты, будьте добры! – Эсса первой нарушила напряженную тишину, и Кхар облегченно выдохнул.

– У тебя нет своего счета, Тале, – недовольно буркнул он, но легкая улыбка предательски коснулась его губ.

– Ты совершенно не ценишь мой вклад в твое дело, – наигранно обиделся кот.

И вновь взгляд Кхара скользнул по нашим невозмутимым лицам, будто выискивал подвох. Мы никак не отреагировали, и мужчина заметно расслабился.

Вскоре в центре нашего стола возник маленький пузатый бочонок.

– Это ачад, лучший хмель на всем севере, – похвалил Тале.

Эсса с жадностью накинулась на напиток, осушая одну кружку за другой. Я же сделала пару глотков и, не оценив горький вкус, скучающе крутила глиняную чашку в руках, пока мои друзья расслабленно беседовали.

– Впервые встречаю людей, путешествующих в компании тамиру, – широко улыбнувшись, признался Кхар. – А повидал я здесь немало!

– Ты смотришь только на прелести своей Мэрит, а не на людей, – с насмешкой поддел его Тале.

Он сидел на столе рядом с бочонком, придерживая передними лапками небольшую глиняную кружку.

– Только за это звено в трактире побывало как минимум двое связанных с тамиру. Одна девица, выдававшая тамиру за охотничьего пса, и мужик, прячущий куницу под рубахой и прикидывающийся беременной женщиной. Любопытно было бы узнать, во что эти двое влипли, раз пришлось прибегнуть к такому маскараду, но я не рискнул лишиться ушей вдобавок к хвосту.

Тале усмехнулся и нырнул носом в свою кружку, жадно лакая ачад.

Подражая его примеру, Эспер сунул морду в мою чашку, коснулся языком напитка, но тут же фыркнул и выплюнул его обратно. Я отставила чашку в сторону.

– А вы тоже связаны? – поинтересовалась Шеонна.

Тале скривился, будто последний глоток хмеля был самым мерзким в его жизни.

– Да ни за что! – возмутился он. – Мы с Кхаром – деловые партнеры.

Серый кот горделиво приосанился и деловито пригладил лапой всклокоченную шерсть на груди.

– Мы не партнеры, – усмехнулся Кхар. – Это мой и только мой постоялый двор, а ты – просто нахлебник.

Мы звонко засмеялись, а Тале обиженно прижал уши.

Разговоры за столом становились все громче и веселее: Кхар с удовольствием слушал истории из жизни Эссы, а сам делился городскими байками. Шейн попытался выяснить у хозяина что-нибудь о моряках, ходивших в плавание с Азарисом Альгрейвом, но мужчина неуклюже пожал плечами и заплетающимся языком пробормотал что-то вроде:

– Мое заведение не то место, куда ходят состоятельные люди.

Когда пришла пора заканчивать шумное застолье, захмелевший Кхар задремал прямо за столом, и под чутким руководством Тале мы взяли уборку на себя.

Я протирала стол, когда лестничные ступеньки натужно заскрипели под чьими-то ногами и, опережая своего владельца, вниз слетел звонкий голос:

– Эй, Кхар, у тебя осталось что-нибудь перекусить? Кажется, я все проспал.

Лениво потягиваясь, постоялец спустился в зал, и я обескураженно застыла. Волчий оберег стукнул о ребра, ужалив кожу неожиданно раскалившейся Слезой.

Будто из-под толщи воды до меня донесся заговорщицкий шепот Тале:

– Забыл сказать. Недавно к нам заселился еще один из наших. В человечьей шкуре.

Глава 6

Оловянные тарелки, которые Эсса собиралась отнести на кухню, с грохотом разлетелись по столу. Широкое блюдо упало на ребро, прытко соскочило с края столешницы и с оглушительным дребезгом закружилось на каменном, испещренном трещинами полу. Кхар встревоженно всхрапнул, тарелка наконец замедлила танец и завалилась, в завершение своего выступления издав протяжный глумливый звон.

В зале воцарилась тишина.

Перед лестницей стоял Арий. Одетый с иголочки, в новом роскошном хаори из эрчина поверх алой рубашки и пышущий энергией, будто его уже многие дни не беспокоили ни бессонные ночи, ни утомительная пыльная дорога. Он замер, его лицо вытянулось от удивления, а в глазах заискрилась неприкрытая радость. Часть меня тоже хотела ликовать и порхать птицей, но вторая сурово и беспощадно обрубила ей крылья и столкнула в раскаленный котел. При виде сияющего Ария во мне закипал гнев. Он непринужденно улыбался, поймав мой взгляд в плен своих небесно-голубых глаз. И это после того, как он бросил нас с Эспером в самый трудный момент, когда мы отчаяннее всего нуждались в помощи! Эта улыбка злила, и, как оказалось, не только меня.

– Ах ты гаденыш! – прошипела Эсса.

Она напружинилась и бросилась вперед, как стрела, сорвавшаяся с туго натянутой тетивы, но в этот раз тамиру не стал поддаваться. Он ловко отпрыгнул, и кулак пролетел в опасной близости от его носа. Эсса проскочила мимо, и Арий, воспользовавшись ее секундным замешательством, зашел со спины и крепко обнял, прижав руки подруги к телу. Она брыкалась, ее кулаки рвались выплеснуть скопившуюся злость, но Арий не обращал внимания на сопротивление. Прижавшись к ее щеке своей, он довольно промурлыкал:

– Я рад видеть тебя живой.

От нежности, звучащей в его голосе, меня кольнуло неприятное чувство.

Ярость Эссы быстро иссякла, девушка сокрушенно выдохнула и легонько стукнула Ария локтем, требуя отпустить. Он послушно отвел руки.

Эспер запрыгнул на стойку и осторожно принюхался. Нос неприятно защипало. Запах человеческой кожи, прежде окутывавший Ария, теперь терялся под кружевным сплетением посторонних ароматов: от него пахло полевыми цветами и старыми пыльными книгами, горьким табаком и сладкими цитрусами, морской солью и домашним очагом. Острый нюх Эспера улавливал множество несочетающихся, противоречивых и несвойственных его брату нот, над которыми тенью нависал кислый дух незнакомой магии. Тревога ущипнула тамиру за загривок, но зверь тут же подавил это предательское чувство. Он не сомневался и не позволил едкому сомнению коснуться моего сознания: что бы ни произошло за время нашей разлуки, перед нами был самый настоящий Арий.

– Тебя я тоже рад видеть, братец, – довольно произнес Арий. – Я не сомневался, что пташка сумеет тебя спасти. Хоть ты и отказываешься в это верить, но одна она летает не хуже тебя.

Он потянулся, чтобы шутливо потрепать рыжего кота за ухо, но тот ловко извернулся и ударил когтистой лапой по тыльной стороне ладони. Арий прыснул и спрятал оцарапанную руку в складках хаори.

– Пташка! – Он наконец переключил свое внимание на меня, все так же сияя от радости. – Ну хоть ты меня обнимешь? А то мне начинает казаться, что тут никто не рад нашему воссоединению.

Я не сдвинулась с места и не спешила с ответом, обиженно поджав губы.

– Тебе не кажется. Никто не рад, – сухо бросил Шейн из дальнего конца зала. – Как ты вообще здесь оказался?

Арий нарочито медленно повернулся, его взгляд ожесточился, а улыбка стала острее заточенного кинжала.

– Меня позвала пташка, – с расстановкой ответил он. – А вот твоему присутствию я удивлен. Думал, ты убежишь в свой обожаемый Эллор с первыми лучами солнца.