Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 48)

Также она каждому по очереди дала возможность выступить на главной сцене, в том числе через свою просьбу повторить «тот отличный анекдот, который вы рассказывали мне в прошлый раз». Разговор не замолкал. Она не поленилась ознакомиться с составом «Метрополитан опера» на этот сезон, чтобы можно было толково обсудить этот вопрос с Евой Сент-Клэр. С Ковингтонами Абигейл говорила о кулинарном фестивале в Аспене, где они в следующем году собирались провести конкурс поваров. Она в равной степени успешно уводила разговор подальше от политики, религии или любой другой темы, в которой не разбиралась. Когда настало время садиться за стол, все были уже настолько расслаблены, что любая скованность, которую гости могли ощущать после того, как им повесили беспроводные микрофоны, давно улетучилась. Казалось, они почти не замечали операторов, вьющихся вокруг небольшой веселой компании и записывающих на пленку каждое их движение.

Единственным человеком, которому так и не удалось расслабиться, была сама Абигейл. Все ее мысли, когда она передавала закуски или подливала вино (обслуживающая команда находилась за кадром, чтобы все выглядело так, будто хозяйка непринужденно справляется со всем сама), были заняты вопиющим отсутствием Фебы. Этот факт пренебрежения со стороны дочери был так же заметен, как вырванный зуб, и, хотя прибор для Фебы был убран со стола, как только Абигейл поняла, что она не будет участвовать в шоу, не стал менее болезненным.

Но одновременно со злостью на Фебу изнутри ее точил страх, что с дочкой могло что-то случиться. А вдруг с ней произошел несчастный случай и она сейчас лежит где-то раненая на обочине дороги?

Когда Абигейл наконец подала десерт — тыквенный крем-брюле с ее фирменными взбитыми сливками и домашним имбирным печеньем, — она уже совершенно выдохлась от постоянных усилий по удержанию на лице любезной улыбки. Похоже, никто ничего не заметил. Ее гостям казалось, что она так же приятно проводит время, как и они. Ближе к завершению вечера Хоппи поднялся, чтобы произнести тост; его экспансивность вполне соответствовала его раскрасневшимся от выпитого вина щекам.

— За Абигейл, королеву этих земель! Да будет ее правление долгим!

Но Абигейл сейчас ни чуточки не чувствовала себя королевой, скорее обманщицей, ведь никто из них не знал о ее провале в самом главном — о неудачах в роли жены и матери. К тому же ее даже нельзя назвать просто хорошим человеком. Пусть и косвенно, но она способствовала тому, что погибла молодая, ни в чем не повинная девушка. И если бы это стало известно друзьям и знакомым их семьи, то отсутствие на рождественском обеде Фебы было бы воспринято ими как пустяк в сравнении с кровью на ее руках.

После того как обед закончился и со стола была убрана последняя чашечка из-под кофе, гости не торопились уходить. Когда Абигейл устраивала у себя прием, никто никогда рано не уходил. Она привыкла, что люди всегда задерживаются у нее, иногда далеко за полночь. Закрыв наконец дверь за последним из гостей, она собрала съемочную группу на кухне, чтобы угостить их тем, что осталось от праздничного стола.

— Нормально получилось, — пробормотала Холли, рот которой был набит рулетом из индейки с начинкой из колбасок андуйет[80] и кукурузной лепешкой. Только когда она рукой показала в сторону отснятых кассет, лежавших на столе рядом с ней, Абигейл поняла, что та говорит не о еде. — Здесь больше, чем нам требуется, но после монтажа мы уложимся ровно в полчаса, — объяснила Холли. — Хотя очень жаль, что не было вашей дочери.

— Да, я думаю, она сама будет жалеть, что пропустила все это. — Абигейл заставила себя улыбнуться, чувствуя, что мышцы лица уже болят от этой улыбки.

Когда группа поела и собрала свое оборудование, она проводила их до дверей. Возвращаясь обратно в кухню, она услышала голоса Кента и Лайлы. Персонал, обслуживавший обед, уже тоже собрался и ушел, и он помогал ей мыть посуду. Знакомая домашняя сцена, которая разыгрывалась на этом самом месте бесчисленное количество раз с той лишь разницей, что тогда с Кентом после ухода гостей здесь уединялась Абигейл. Сейчас, вслушиваясь в тихие звуки их полушутливого разговора, Абигейл казалось, что она столкнулась с чем-то более интимным.

Но хуже всего было то, что они даже не замечали ее. Она стояла в дверях и наблюдала за ними, словно была невидимой. Кент засмеялся над каким-то беззаботным комментарием Лайлы, а та шутя ударила его по руке полотенцем для вытирания посуды. Это было как нож в сердце Абигейл.

Опять ею пренебрегают из-за Лайлы.

Быстро отступив, пока ее не заметили, она развернулась и бросилась по коридору. Лицо ее горело, и она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ей нужно на свежий воздух, говорила себе Абигейл, иначе она действительно сорвется. Она направилась в гардеробную, сбросила туфли на высоких шпильках, схватила сапоги и натянула их на ноги. Сорвав свою «аляску» с крючка на внутренней стороне двери, куда она повесила ее; вернувшись после прогулки с собакой, Абигейл выскочила через парадный вход на улицу. Идя по передней аллее, она полезла в карман за перчатками и нащупала там свой мобильный, который ни с чем нельзя было перепутать. Должно быть, она случайно сунула его туда, а потом забыла.

Она решила снова попробовать позвонить Фебе. На этот раз, набрав номер дочери, она услышала его знакомый рингтон — «Скейтин бой» Аврил Лавинье, — звучавший где-то совсем рядом. Абигейл остановилась на дорожке и, прислушиваясь, вытянула шею. Сигнал вызова доносился со стороны гаража.

Через несколько секунд, обойдя живую изгородь, она обнаружила Фебу и Нила, которые, спрятавшись в тени гаражного навеса, страстно обнимались.

Нил не думал, что все произойдет так быстро. Это казалось тем более странным, потому что Феба, в принципе, была не в его вкусе. Но вчера вечером на концерте он увидел ее совсем в новом свете. Это никак не объяснялось тем, что она что-то сказала или сделала. Просто… какие-то флюиды.

Вернувшись домой с концерта, они пошли к ней в комнату и сидели там, разговаривая и слушая музыку еще долго после того, как ее родители отправились спать. Именно тогда подозрение, нараставшее в нем весь вечер, подтвердилось. Он понял, что Феба не была обычной избалованной девочкой-подростком, постоянно жалующейся на свою тяжелую жизнь. Внутри у нее таилось что-то темное и запутанное.

Это было очень странно. Они сидели у нее на кровати — Нил прислонился спиной к спинке, а Феба лежала на боку у него в ногах — и говорили о социальной значимости лирики «Фу Файтерс»[81] в сравнении с «Фол Аут Бой»[82] (он утверждал, что обе группы были намного хуже «Нирваны» в ее лучшие годы). Внезапно она выпрямилась, подняла юбку и забралась на него, усевшись верхом. Он не успел ничего сообразить, как губы девушки уже накрыли его рот, а ее язык оказался глубоко внутри.

Это был их первый поцелуй.

Каким-то образом, несмотря на нарастающую эрекцию, ему удалось ненадолго высвободиться и прохрипеть:

— Вау. Что это было?

— Хочешь, чтобы я остановилась? — Ее лицо было совсем рядом, она пристально смотрела ему в глаза, словно бросая вызов.

— Я этого не сказал.

— О’кей. Тогда просто заткнись и наслаждайся поездкой. — Она снова поцеловала Нила, на этот раз с еще большим рвением, до боли вжимаясь в губы, словно хотела наказать его.

Нил был возбужден, но в то же время испытывал какую-то непонятную неприязнь. Он знал, что приятели наверняка назвали бы его ненормальным извращенцем за одну только мысль отказаться от этого, но у него возникло такое чувство, будто… ну, будто им немного манипулируют, что ли. Тем не менее, после того как они были уже вовлечены в это, он понял, что не может остановиться. Феба — грубая, горячая и отталкивающая — была совершенно не похожа на его предыдущих подружек.

Она сняла юбку, а потом и футболку, и он увидел, что у нее прекрасное тело. Возможно, слишком худое, но не такое тощее, каким оно казалось, когда плавало в той мешковатой одежде, которую носила девушка. Впрочем, это не имело никакого значения. В этот момент он так же утратил чувство реальности, как и от музыки во время концерта, который оказался на удивление хорошим для группы рокеров не первой молодости.

Только через несколько минут, откатившись от нее без сил, Нил успел подумать о последствиях того, что они сделали.

— Блин! Мы не пользовались презервативом.

— Не переживай. Я на таблетках, — успокоила его Феба тоном умудренной опытом женщины. — А что касается венерических заболеваний, то я до этого была только с одним парнем, а он женат.

— Женат? — Нил не думал, что Феба может каким-то образом шокировать его, но вышло именно так. Впрочем, это неожиданное заявление прогнало мысли о возможности подхватить триппер.

— У тебя такой ошарашенный вид. — Феба ухмыльнулась.

У нее, кстати, в этот момент было такое же странное вызывающее выражение лица, как тогда, в магазине, но ему показалось, что сейчас он увидел в ее глазах какой-то надлом и уязвимость. Он узнал этот взгляд, потому что был знаком с подобной ситуацией так же близко, как только что близко узнал Фебу.

— Только не говори мне, что ты никогда не был с женщиной старше себя.

— Собственно, не был. — С его предыдущей подружкой они шутили по поводу того, что она была на шесть месяцев старше Нила. Это был единственный случай, больше всего подходивший под определение «секс с женщиной старше себя». — А твои родители в курсе? — спросил он, когда она натягивала футболку и трусики.