Эйлин Фарли – Неприкаянные (страница 14)
Проститутки.
Грэйвз даже хотел пойти к мотелю, где обычно дежурят жрицы любви. Но он передумал. Побоялся подцепить венерические болячки. Ладно, проехали… А знаешь ли ты, Бернард, что великому ученому-физику Льву Ландау приписывают «классификацию женщин»? Вещь, конечно, очень спорная, даже оскорбительная как бы. В общем, Элис Ньюман относилась, скорее, к «Хорошенькой», не более. По версии Ландау, женщины самой высшей категории – те, от кого «невозможно оторвать взгляд». Я, знаешь ли, не согласен, при всём уважении к его гению. Скорее, разделяю мнение почившего Грэйвза: самые притягательные девушки в душе неугомонные, переменчивые, как ветер, непредсказуемые. Вот так, дружище! И отношения с такими всегда заканчиваются крайне скверно. Из таких ведьм невозможно сделать примерных домохозяек и верных, тихих жен. Они как ураган, хоть на вид иногда и не скажешь…
Франк.
Она подошла к Грэйвзу первой. Ни с того ни с сего прилепилась. Это случилось в мае-месяце… На последней неделе учебного года. А минутой ранее его закончил метелить Томпсон под злой шепот: «Ах ты чертов лузер!» Губа разбита, бок ноет от гематомы – ничего приятного, знаешь ли, Берни… Да что уж там, тебя, наверное, тоже поколачивали… Короче, эта Франк подсела к нему на лавку. И принялась пялиться. Лузер терпел, терпел, а затем не выдержал пристального наглого взгляда и выдал на накопленных эмоциях: «Вали отсюда!» Ну а ей – хоть бы хны.
– Больно? – спросила она типа сочувственно и вкрадчиво.
Он буркнул в ответ, что не ее это собачье дело. Тогда Франк показала коленки. Да-да, Берни, представь: задрала юбку чуть ли не до трусиков.
– Видишь болячки? – деловым тоном продолжила она, не собираясь убираться и оставить его наконец в покое.
Лузер не удержался, посмотрел на эти ее болячки. Да уж, размозжила колени она знатно, что и скрывать.
– Слушай, давай залечим раны? – быстро проговорила она.
«Залечим раны». Грэйвзу в голову тут же полезли пошлые мысли. Он в этой фразе, точнее, в ее предложении подтекст услышал. Вспомнилась ему Элис Ньюман в белом халате, больница, кабинет и кушетка для пациентов и горяченькие их утехи, так сказать…
Ужас один!
Он и правда всё еще не мог выкинуть из головы подробности прошлого лета… Но Франк вообще-то имела в виду совсем иное, Берни. Следом она предложила «напиться вдрабадан». А еще обещала поведать тайну о том, как расквасила коленки. Грэйвз буркнул ей, что ему насрать на ее ноги… Хотя ноги у нее были что надо, охренительно-стройные, длинные. Даже с заживающими, будто поджаренными корками болячек… И Лузер припомнил ее в младшей школе. Пухлая коротышка. На концерте в День благодарения она стояла на сцене с о-очень кислой миной. Ее тогда заставили играть индейку. И на фоне других этих актеров она выглядела самой… честной, что ли. Франк даже не пыталась скрыть отношение ко всему происходящему. А Лузера тоже воротило от концерта, но в зале, с сидящим рядом его папашей. И он хотел, чтобы эта мисс-индейка громко выругалась со сцены матом, ну… или какой-нибудь поджог для эффектности устроила. Потому что от нее чего угодно можно было ожидать, а Лузер не раз видел, как она ругается и дерется. Да-да, Франк вечно колотила тех, кто дразнил ее из-за лишнего веса. Мать Франк одевала ее стильно, дорого-богато, с лоском. А сама Франк не думала о нарядах, когда боролась с обидчиками на пыльном или мокром асфальте в школьном дворе…
Заброшенный дом.
Лузер пришел в назначенное место и время, Берни. То жилье стояло на отшибе и выглядело в темноте крайне угрожающе. И Грэйвз даже подумал, а не жестокий ли это розыгрыш? Может, там, внутри, его поджидает пьяная компания отморозков? Но тут услышал голос Франк.
– Эй, это ты?
Он откашлялся, потому что у него вдруг в горле запершило, и ответил коротко: «да».
– Тогда заходи, чего телишься? Напугал до чертиков, блин! – крикнула она довольно небрежно.
Да уж, что тут скажешь, Берни, приятель… Франк подготовилась основательно. Принесла фонарь, бутылку самбуки21, дорогие коньячные бокалы и низкие стаканы, салфетки и упаковку коктейльных трубочек. Она деловито раскладывала всё это на пыльных строительных лесах, подсвечивая фонариком, который зажимала в зубах. Наконец она подняла голову, пока Лузер продолжал стоять в дверном проеме, оценивая обстановку. Как я уже говорил, Берни, она подняла голову. И нарочно ослепила его. Направила свет прямо в лицо. Грэйвз тут зажмурился и прикрыл глаза рукой.
– Фто фы фам фтоиф? – пробурчала она.
И тут же прыснула! Вынула фонарь изо рта, сплюнула по-пацански на пол.
– Грэйвз, мать твою, что ты там стоишь? Особое приглашение нужно? – теперь уже четко произнесла она.
Лузер немного опасливо еще раз глянул по сторонам и приблизился к лесам.
– Умеешь? – спросила она, протягивая ему зажигалку.
– Что? Курить? – не понял Грэйвз.
– Балда! Крутить самбуку, – хмыкнула эта дерзкая любительница вопросов с подковырками.
Лузер помотал головой и смутился.
– Ладно! Говорят, ты умник. Тогда гляди и мотай на ус.
Она сделала паузу.
– Кстати об усах: ты бреешься?
– Да-а-а… – протянул он, чувствуя себя тугодумом.
– Значит, волосы везде растут. Ясно, – бесцеремонно заключила Франк. – Люблю волосатых мужиков!
Грэйвз вспыхнул, а она ударила ладонью по строительным лесам, подняв пыль, и расхохоталась.
– Да я ж прикалываюсь! – Она попутно протирала пальцы салфеткой.
– Не смешно, – в раздражении буркнул Лузер.
– Ладно, ладно. Мне больше нравятся гладко выбритые, если ты понимаешь, о чем я. – Она подмигнула, а затем смеялась почти до икоты.
– Не задохнись! – съязвил он.
– Слушай, сходи во двор, – наконец успокоившись, сказала Франк, утерев слезы смеха.
– Зачем? – Грэйвз от дискомфорта ляпнул первое, что логично пришло в голову.
– Ну как! Может, там ты похерил чувство юмора?!
Лузер стоял совершенно растерянный. И раздосадованный.
– Пошла ты в жопу, Франк! – бросил он, потеряв остатки терпения, и спешно направился к выходу.
– Да погоди, ладно тебе! Я буду паинькой. Ну прости! – услыхал он вслед.
Грэйвз развернулся. А Франк изобразила, что закрыла невидимым ключом рот. И бросила его Лузеру.
«Ну и ведьма! – подумал он. – Правильно о ней говорят».
Ну а дальше Франк показала, как поджигать и крутить коктейли. Зрелище, скажу я тебе, Берни, завораживающее. Вроде ничего такого, обычная химия, а как эффектно! И вдохнув пары при помощи трубочки из перевернутой коньячной рюмки, Лузер почувствовал, как шарахнуло по мозгам. С первой же порции он захмелел, да-да.
– Где научилась? – больше из научного интереса спросил он, когда перевел дух.
– А-а-а, это? – Франк кивнула на бутылку. – Пришлось дать бармену из «Гризли» в обмен на магический тайный рецепт.
– Господи! – покачал головой Лузер и демонстративно закатил глаза. – Ну ты и дура!
– Не упоминай имя Господа всуе, Грэйвз. – Абсолютно непробиваемая Франк проигнорировала его оскорбление. – Ты улыбаться-то вообще умеешь?
– Нет, – пробурчал он почти честный ответ.
– Жаль. Тогда еще по одной… – Франк снова принялась колдовать над сладким зельем со странным привкусом какой-то микстуры.
Да уж…
Лузер первый раз в жизни напился в такой хлам, Берни. А наутро он проснулся с диким перегаром и головной болью. С трудом он припомнил, как Франк травила смешные байки, а когда он, пошатываясь, провожал ее до дома, она рассказала, что своровала самбуку в супермаркете. Охранник ее спалил за этими темными делишками. Потом была погоня. Франк не заметила выбоину на дороге и смачно кувыркнулась. Руки она не выставила вперед, потому что прижимала к груди украденную бутылку. Ну а потом она пряталась в парке и кляла дорожную службу за криворукость…
Тебе смешно, Берни?
Вот и Грэйвзу тоже было уморительно, хоть он и не смеялся в голос. И он еле-еле сдерживал улыбку, потому как уже ответил ей, что не умеет растягивать рот наверх. А еще по пути он сказал Франк, что ей бы в команду регби с такими-то навыками. Она рассмеялась и по-свойски довольно сильно хлопнула его по плечу. Похвалила за «сносную шутку». В самом конце вечера Франк ловко перемахнула через ограду своего дома и шепнула:
– Эй! Не спи на спине, Грэйвз. Если насмерть захлебнешься рвотой, я к тебе на похороны не приду.
Мэй
Безлюдный темный коридор… Шум воды? В душевой кто-то есть. Ну и что с того? Теперь еще ждать, пока этот кто-то намоется? Нет уж, слишком сильно хочется… газировки!
***
Поворачиваю за угол… Вот и комната Джины. Почему я боюсь? Да потому что не доверяю ей. В принципе не склонна я людям доверять. И уж тем более тут, в психушке.
Ладно, глубокий вдох… Поворачиваю ручку. Заглядываю внутрь…
Что-о-о? Стол. На нем детский ночник в виде единорога, а рядом – какие-то книжки, тетрадки и фломастеры. Стоп-стоп! Какое-то зазеркалье, блин. Вроде это не тот мой, старый мир, но и не совсем психбольница… Кто же ты такая, Джина? Сказочное существо или плод больного воображения?
Открываю дверь шире. Джина на постели. Она рыщет под матрасом и не услышала, как я пришла… Что же делать? Не хочется напугать ее до чертиков. А может, постучаться? Ну нет, это тоже плохая идея… Делаю шаг, прикрывая дверь.
Джина вздрагивает и резко оборачивается.
– Тьфу ты ж, блин! – махнув ручонкой, произносит. – Я щас чуть не обкакалась!