Эйлин Фарли – Неприкаянные (страница 13)

– Глен – маленький член! – крикнула я, испытав полнейшее ликование!

Зал тут же взорвался от неистового ржача! И порочный, замкнутый круг разорвался навсегда! То была наша с Мириам общая победа. А ублюдок-Глен стремглав удирал, да-да. Пулей вылетел из столовой с пунцовой харей. Ну а на следующий день он испарился. Вот так! Король-то голым оказался, да к тому же еще и без яиц. Настоящий трус, ссыкло конченое – вот кто он на поверку.

А мы с Мириам неплохо общались всю смену. Жаль, что жила она в штате Юта…

Какой-то шум? Точно. Кто-то идет по коридору.

«Девочки, отбой всем!» – доносится до моих ушей.

Отлично! Скоро получу наслаждение от вишневой колы в палате Джины.

Роб

Температура.

Ужасная слабость… Тянущая боль в пояснице и внизу живота. Еще примерно одна миля, и надо повернуть в лес…

– Эй, Берни? Что это ты не интересуешься моим самочувствием? А-а-а… Мы с тобой не друзья, ясен перец. Знаешь, мне и правда херово. Померить бы сейчас температуру… Я реально горю, приятель. М-м-м, так что насчет того света? Как он выглядит, а? Ну раскрой ты чертову тайну. Ладно, не надо… Грэйвз, кстати, был атеистом. И я придерживаюсь тех же взглядов. Но есть такие моменты, ну вот как сейчас, когда хочется порассуждать о потустороннем, неведомом… Так ты католик, Берни?

Вера.

Знаешь, из всех религиозных культов мне наиболее симпатично язычество скандинавов. Наверное, это генетическое. Ты, конечно, ничего о северных богах не знаешь, приятель. И ты не воин, павший в бою, чтобы пить с богом Одином15.

Вальхалла16.

Местечко, куда попадают настоящие бойцы. На вечный пир за столом с убийцами, революционерами и прочими отчаянными типами… А хочешь, спою тебе что-нибудь? О! Песня чилийских партизан. М-м-м, сейчас… Берни, слова вылетели из башки. Наверное, от температуры. Погоди-погоди… ага.

De pie cantar, que el pueblo va a triunfar17.

Millones ya imponen la verdad;

Знаешь песню? Нет? Ну как же…

de acero son, ardiente batallón,

sus manos van llevando la justicia y la razón.

Mujer, con fuego y con valor

ya estás aquí junto al trabajador18.

Ну ты даешь, Бернард! Не слышал такую известную песню. Что-что? У меня недурной испанский? Спасибо, приятель. Я для тебя переведу слова. Этот куплет о том, что народ победит, так как миллионы требуют справедливости, честного правосудия и всего такого прочего… Ну, и как же без женщин. Женщины поддерживают левое движение.

Mujer19.

Девушка, женщина. Красивое слово, правда? Интересно, когда Ортега сочинял этот свой гимн, он представлял кого-то конкретного? Может, какую-нибудь смуглую даму с шикарными бедрами и пышными буферами. «Женщину с огнем и решимостью»20.

Франк.

Огонь и решимость. Наверное, из нее могла бы выйти неплохая партизанка. Хитрая, изворотливая, как сам бес. Она могла бы стать Грэйвзу боевой подругой… Но не в этой жизни. Ей просто не повезло родиться в исторический период, где нет приключений. Нечего открывать, не с кем бороться. Некого побеждать… Одна сплошная пресыщенность и праздность. Мда-а-а. В песнях женщины всегда музы. Какими стервами они бы ни были при жизни.

Грэйвз.

Поведаю тебе про него, Бернард… Это был парень с хреновой кучей проблем. После смерти матери он совсем закрылся. Глупец. Он вполне бы мог выглядеть лучше, подстроиться под общество. Но Лузер сильно недолюбливал людей, впрочем, как и я. А еще он был высокомерным, чересчур гордым, впрочем, как и я, опять же… Ах да, забыл рассказать тебе кое-что… После потрясения из-за кончины мамы он начал сильно заикаться. Никакие врачи не помогли недуг побороть. И тогда он придумал вычленять слова или короткие словосочетания. Так сказать, находить главное смысловое значение и фокусироваться на нем. Это реально помогает… Ладно, проехали. Теперь про Mujer… Берни, ты не знаешь, но Грэйвз нравился девушкам. Конечно, может, и не самым смазливым, но некоторые были очень даже ничего…

Олимпиада.

Штат Колорадо. Два года назад… Анья Миллер. Одна из его главных соперниц. Симпатичная девчонка с копной кудрявых каштановых волос. Лузер пялился на ее выпуклую попу, когда Анья стояла перед ним в очереди на стойке регистрации. Эта девчонка отлично знала, что задроты пускают на нее слюни. Выездная олимпиада по математике – небольшой мирок, где всё устроено иначе. Место, где появляются разные возможности. Умникам, приятель, знаешь ли, нечасто предоставляется относительная свобода. Родители таких подростков и детей, как правило, жесткие психи. Они круглосуточно держат отпрысков в ежовых рукавицах.

Вечер.

Анья выгнала очкастых соседок по гостиничному номеру за порог. С Грэйвзом они пили всё подряд из бутылочек мини-бара. Такая вот недоработка горничной – и их везение…

Первый секс.

Берни, ты когда-нибудь спал с женщинами? Ладно… Можешь не отвечать. Это дело интимное, понимаю. Так вот, дружище, Анья не была девственницей. Она оказалась из тех, кто любит пожестче, так сказать… В позе спаривания животных, смекаешь? Короче, Грэйвз немного повозился с презервативом. Всё закончилось довольно быстро. Эта Анья, скажу я тебе, оказалась той еще чертовкой! Представь…

Завтрак.

Склонившись над столиком, она с упоением шептала тем двум подружкам о вечерних приключениях. Она периодически поднимала глаза и мерила Грэйвза каким-то насмешливым взглядом. А он всё больше наливался краской и желал выдрать ее прямо там, в зале ресторана. Ну а затем вырвать ее болтливый длинный язык к чертовой бабушке. В общем, Берни, ее эти подружки отклячивали широкие зады, приподнимаясь со стульев. Лишь бы расслышать все подробности. Заучки то и дело оборачивались, хихикали, кокетливо прикрывая рты ладонями. В конце сцены Анья повысила голос: «Да клянусь вам!» И отмерила невидимые дюймы. Грэйвз не видел, сколько бесстыдная девка показала. Много, мало или объективно. В любом случае соседки разом выдохнули и заверещали: «Да брехня!» Грэйвз вышел из столовой со смешанными чувствами. С одной стороны, он знал, что хорошо сложен физически и у заучек действительно есть повод удивиться, а с другой – ощущение неловкости от, так сказать, самой публичности момента.

Бетти.

Да, так звали не очень симпатичную девчонку из тех двоих любительниц сплетен. В таком возрасте всем хочется секса, гормоны играют, понимаешь, приятель? Короче, она пришла, немного помялась в дверях. Даже дураку понятно, чего ей надо было от него… Раздеваясь, Бетти сказала, что «это» было у нее один-единственный раз. С каким-то троюродным кузеном, что ли… В общем, лишняя информация для Грэйвза… Белая-пребелая ее кожа. Казалось, Бетти всю жизнь продержали в темнице без доступа света. Рыхлое тело, не знавшее физических нагрузок. Бетти лежала снизу и издавала звуки, похожие на крики раненой птицы.

Дорис.

Почти точная копия Бетти. Только волосы не русые, а темные. Она не решалась прийти, сомневалась до последнего. Девственница. Дорис очень смущалась, выдавая эту почти ненужную информацию Грэйвзу… Что, Берни? Мы с Лузером жестоки? Да, так и есть, но в данном конкретном случае ты не прав. Она знала, на что шла. Ей было охота избавиться от «постыдного знания». Дорис точно завидовала Анье и Бетти, говорю тебе. А Грэйвз вообще-то не являлся ее парнем, ничего он ей не обещал… Так вот, не отвлекай меня, черт… Он с ней не особо-то церемонился. Никаких там поцелуев, предварительных ласк, комплиментов. Дорис старалась не кричать. Зажмурившись, терпела, пока он ее долбил.

Потайной мир…

Мир умников. Он такой. Это тебе, Берни, не яростный бой олимпийских богов и титанов. Соревнование интеллектов днем и ночные тихие проделки, чтобы помнить: жизнь есть. И она идет. А Грэйвз собрал в тот год неплохой урожай в тенистом саду. Пусть даже и не из самых сочных, спелых плодов, похрен.

Элис Ньюман.

Горячая Элис. Вот это реально сочный плод, о да-а! Лузеру тогда было шестнадцать. В то лето он проходил практику с группой школьников в местном госпитале, чтобы набрать дополнительные баллы для поступления в университет… Элис. На год старше него. Знаешь, Берни, есть такой тип девушек… Очень сладострастных. Они рано начинают вести половую жизнь, а вечная жажда секса – их бремя. Ньюман сразу смекнула, что Грэйвз может быть довольно неплох. Она оценила его опытным взглядом: раздела, изучила, одела и ринулась в атаку. На третий день знакомства она предложила провести вместе время. Берни, слышишь? Тебе бы она наверняка понравилась… Пышная грудь, узкая талия, широкие бедра. Фигура – песочные часы. Ноги, правда, полноваты, ну и ладно. Это не мешало ей быть гибкой, словно гимнастка.

Да-да, приятель!

Знаю, что меня плющит от температуры. Нашел, тоже, время думать о сексе. Но ты представь: закрытый изнутри кабинет. Кушетка. Стонущая Элис сверху. Ей точно нравилось, клянусь тебе чем хочешь. А еще она учила Грэйвза разным штукам. Где и как надо касаться, чтобы ей было классно, как довести ее до оргазма. Такому, знаешь ли, в школе точно не научат. А Грэйвз – неплохой ученик, и благодаря Элис у него поднялась самооценка, ведь он спал с самой вкусной, страстной девушкой, которая всем тем уродам из школы даже не снилась.

Увы.

Элис Ньюман уехала внезапно. Вроде как у нее в семье случилось что-то серьезное. Лузер мучился, скучал, а потом сообразил, что тоскует вовсе не по ней. Он ведь совсем не знал ее. Слишком мало разговоров между ними. Никаких свиданий вне госпиталя. Но Грэйвз вошел во вкус. Ему хотелось близости с девушками каждый божий день, и желательно по несколько раз… Но, как ты понимаешь, дружище, такие, как Элис Ньюман, – редкие райские пташки.