Эйлин Фарли – Неприкаянные (страница 15)

Она улыбается. Девчонка рада мне. Она жестом подзывает сесть рядом. Подхожу к ней. На ее кровати плед с рисунком серых облаков, плывущих по белому небу. Боже, какой же он мягкий, приятный, очень домашний… Ого! Да у этой Джины не одна казенная подушка, а целых три пуховых.

Да кто же ты такая, а?

– Теперь я в курсе, что тебя зовут Мэйси, – шмыгает носом Джин. – Но я всё равно буду звать тебя Барб. Мне так больше нравится. И если ты в рот воды набрала, то имею на это право.

Вот наглая, издевается!

А это что еще такое? Ее запястье на руке замотано. Джин, заметив мой невольный взгляд, тут же торопливо, с какой-то стыдливостью одергивает край рукава пижамы.

– Ты, Барб, ничего такого не подумай… – мгновенно грустнеет она и чуть опускает голову. – Я добрая и других не трогаю. Только себя.

Так! С одним вопросом разобрались. У Джины склонность к суициду. Это серьезно, блин. Гораздо серьезнее, чем мое молчание и выпад в сторону мэра Ллойда.

– Только никак не возьму в толк, ты-то что здесь забыла? – поднимает глаза эта несчастная девчонка.

Смотри-ка, почти прочитала мою мысль. Я тут ничего не забыла. Я хочу тут… забыться!

– Я у папы пыталась разузнать, но он не раскололся, – продолжает она, чуть взбодрившись.

Кто же твой отец? Санитар? Доктор? Какой-то всевластный криминальный авторитет?

– Ну что, бахнем по кофейку? – щелкает пальцами развеселившаяся девчонка.

Джина тянется к тумбочке и открывает ящик. Ого! Ничего себе! Сколько всего там припрятано. Пакетики кофе «3 в 1», пачки мармеладок, плитки шоколада, соленые крендельки, чипсы «Раффлс»… Я сглатываю мгновенно скопившуюся во рту слюну.

– Извини, Барб, с кока-колой вышла нехорошая история, – повернувшись, говорит и кивает в сторону запястья. – Папа иногда теряет бдительность… Идет у меня на поводу.

Она, значит, навредила себе при помощи жести банки или ушка-замочка. Это очень плохо. Это ненормально. Это вызывает беспокойство, которое я не должна испытывать. Достаточно мне и собственных демонов и бесов.

Ну, в общем, ясно, с газировкой проехали… Итак, что мы имеем? Сладкие напитки и конфеты. Уютная обстановка и разные поблажки. Ее отец – главный врач, мистер Хендрикс. Уверена в этом на девяносто девять процентов.

Джина принимается готовить кофе. Это больше смахивает на ритуал… нет, на игру какую-то. Два бумажных стакана. Она зубами открывает пакетики. Медленно, будто заговаривая волшебное снадобье, высыпает в них содержимое. Пахнет просто бесподобно! Сухим молоком и некрепким кофе.

Люблю кофе лучших сортов. Арабику. Черный, очень горячий и без сахара. Напиток, способный взбодрить слона. А Джина уже подливает воду из бутылки. Понятно! Мы будем пить холодную, сладкую жижу. Ну и пусть! Не в моем положении кочевряжиться.

Джина идет к столу. Берет карандаш. Вид у нее о-о-очень сосредоточенный. Теперь она перемешивает напитки. Сегодня эта девчонка какая-то более спокойная, уравновешенная, что ли… Наверное, потому что нанесла себе увечья. Вероятно, таким вот образом она выпускает из души боль и страх…

Мда, а Джина ну совершенно не похожа на отца. Хендрикс привлекательный, а она больше напоминает куклу, которая, по задумке маркетологов и производителей, должна была затмить не к ночи упомянутую… Барби, ну или Синди. И эта кукла Джина могла стать любимицей и лидером продаж. Но что-то пошло не так… Кукла получилась неплохой, но странной какой-то. Со слишком характерными чертами. Такую игрушку обычно хочется изрисовать фломастерами, побрить отцовской бритвой наголо, одеть в пекарскую фольгу вместо красивого платья и запустить в космос.

Космическая Джина…

– Маме, говорят, немного лучше. И если я не подведу, то на Рождество мы поедем на водопады. Ты была на водопадах? – Джина протягивает стаканчик.

Киваю ей в знак признательности.

– А ты на какие ездила? – интересуется девчонка, которая наверняка почти нигде не бывала.

Блин, но она не так меня поняла. Не была я на водопадах, хотя их полно в штате. Не нравится мне бывать в таких местах. Там появляются гнусные ощущения, будто люди используют созданные природой шедевры. Вытаптывают траву, мешают животным и птицам устраивать водопой и всякое такое… Уж лучше картинные, скульптурные галереи и показы мод. Это хотя бы плод человеческого труда.

– Да, мы с мамой одинаковые… – естественно, не дождавшись моего ответа, продолжает Джин. – Правда, у нее болезнь проявилась позже. После родов меня, – отхлебывает из стакана.

Повторяю за ней. Делаю первый глоток. Фу, ну и гадость! Как ни крути, а напиток всё же дерьмовый.

– Знаешь, что меня мучает? – вкрадчиво заглядывает в глаза девчонка.

Не знаю. Что?

– Как так вышло, что папа лечит душевнобольных, а на самого свалилось такое несчастье? Как считаешь, это злой рок? Насмешка судьбы какая-то?

Понятия не имею. В жизни вообще всё устроено крайне несправедливо. И да, она окончательно подтвердила прежнюю догадку с ее отцом.

– Чем больше думаю об этом, тем становится хуже, – обреченно вздыхает Джина. – Иногда мне очень хочется удалить данный ужасный сбой. Отмотать время назад. Чтобы папа не шел в медицинский, не встретил там маму, а женился на другой женщине… Они родили бы здоровую, вот как ты, девочку. И жили бы спокойно.

Очень не по себе становится! Похоже, Джина раскусила меня. Но хуже всего, что я – именно здоровая. Но жестокая и злая. У меня было всё, чтобы жить счастливо и спокойно. И выходит так, что несчастная Джина рушит себя, я – тоже рушу свою жизнь, но иными способами. А еще я – мастер разрушать и чужие судьбы тоже…

– Да ты не унывай, Барб! – девчонка одаривает добродушным взглядом. – Мне бы в палату телевизор. Тогда и житуха, возможно, наладилась бы.

Это навряд ли. По телеку показывают одну муть и глупости, а мое существование и без ящика – одно сплошное гребаное шоу.

Джина придвигается ближе…

– Хочешь закинуться? – торопливо шепчет мне в самое ухо.

Что? Повтори!

Джина достает из-под пледа прозрачный пакетик. Внутри него какие-то капсулы. Крупные, как личинки. Значит, она не шутила… Но откуда?

– Так! Мне семь штук, а тебе и пяти для начала хватит. – Она высыпает капсулы в горку на пледе и начинает отсчитывать их. – Одну мне, одну – тебе. Две… три… – шевелит губами, словно первоклассница, которая только недавно научилась счету.

Черт! Меня! Подери!

А вечер перестает быть томным. И вот искорка неистовства уже вспыхнула глубоко внутри. Да, чем бы я ни занималась, это ощущение всегда было наиболее будоражащим… Это такой желанный побег от скуки, уход от болезненных мыслей в место, где нет законов. Там царит… хаос.

Но всё же интересно: что это за препарат? Я вообще не фанат химии, но, как и в случае с кофе, выбирать не приходится. А Джина, не медля ни секунды, привычным движением кладет горсть в рот, отхлебывает из стаканчика и запрокидывает голову.

Эх, была не была! Следую ее примеру…

Джина укладывается ну кушетку и хлопает по постели, мол, не стесняйся, располагайся рядом. Ложусь, подоткнув мягкую, такую классную подушку, от которой пахнет кондиционером. Похоже, «Морозной свежестью».

– Хочешь, открою тайну? – Джина переворачивается на бок, лицом ко мне. Она очень близко. Я лежу на спине, но чувствую ее теплое дыхание. А к аромату «Морозной свежести» примешивается запах яблочного шампуня. Киваю ей – ладно, пусть расскажет об этой ее тайне.

– Помнишь санитара?

Мотаю головой. Которого?

– Бабр, ну ты что? Того, с которым я дралась в столовке.

Да, я помню этого деревенщину. И что с того? Боковым зрением вижу, как Джина смешливо, совсем по-детски прикрывает рот ладошкой.

– У нас с ним любовь, Барб!

Твою ж…

Поворачиваюсь, чтобы глянуть ей в лицо. Это что, мать твою, розыгрыш какой-то?

– Клянусь, Барб! – ерзает она. – Мы с ним специально устраиваем эти шоу. Чтобы никто не догадался о нашей любви…

Ну-ну, любовь, как же. Давай, расскажи про любовь, девчонка. Удиви.

– Угадай, как его зовут?

Какая мне разница? Наверняка имечко у него еще глупее, чем физиономия. Чандлер? Грэнт? Барри? Не знаю, короче, и знать не хочу.

– Его зовут Вуди.

Ну и?

– Он такой горячий после наших «ссор». Трогает меня за грудь, целует.

Ясно. Извращенец. Сочувствую.

– Это Вуди достает колеса… Только, умоляю, никому ни слова! Он говорит, что от них мне лучше. Мне и правда лучше. Скоро ты почувствуешь приход. А еще Вуди говорит, как только я достигну совершеннолетия, он заберет меня отсюда. Мы отправимся путешествовать по стране… Первую брачную ночь проведем в дорогой гостинице. А потом будем без конца заниматься сексом. Вот бы попробовать, что это – любовь с мужчиной… – вконец размечтавшаяся девчонка делает паузу. – У тебя был секс, Барб?

Не твое дело.

Вдруг Джина ударяет себя по лбу и тихо смеется.

– Что я спрашиваю, блин?! Конечно же, был. Ты ведь красотка. Черт! Да тебе даже эта пижама к лицу, – заканчивает она с грустным вздохом и горькой, завистливой ноткой.